ГЛАВА 15

В академии был объявлен трехдневный траур. На окнах висели черные шторы, уроки были отмены, преподаватели ходили как в воду опущенные. Бессмертный, по слухам, Сигурд, бывший ректор академии, сильнейший в империи маг земли, умер. Ему было триста один год. Бывшего элементаля хоронили в закрытом гробу, ведь он обратился в прах после того, как передал свои силы Роману. Об этом знали только мы с Роахом и мой рыжий друг, подавленный смертью своего наставника.

— Он сказал, что Великую пустыню нельзя возродить без жертвы, а поскольку он ее проклял в молодости, сам этой жертвой и должен стать.

В полночь мы вдвоем сидели в пустом обеденном зале. Когда я вернулась, загнав Рыську до пены, застала Романа уже полностью здоровым, даже румяным, впрочем, щеки его покраснели, скорее, от количества выпитой настойки горького корня. Роах распоряжался похоронами, подписывая кипу бумаг, и не взглянул на меня, когда я с ним поздоровалась, влетев в его кабинет с расспросами о друге. Тавр так и остался в бывшей пустыне, обходя свои новые владения. Он выглядел немного помешавшимся от счастья, когда мы прощались, но я была уверена, рассудок вернется к нему очень скоро. Я запомнила реакцию принца на возможную смерть Романа. Оставалось гадать, будь я на месте друга, Тавр тоже флегматично махнул бы рукой и пожелал мне доброго пути в забвение?

— Сигурд все сделал правильно, он должен был передать тебе свои силы, так или иначе. То, что он сотворил по приказу императора, мучило его всю жизнь. По крайней мере он умер, осознавая, что проклятие с Черного леса снято, — говорила я, опускаясь на скамейку рядом с другом.

Мне хотелось обнять его и разрыдаться, но момент был неподходящий. Все в академии давно спали, расстроенные страшной новостью. Сигурд был легендой, представить академию Пяти дорог без него казалось невозможным.

— Ты права. Но меня гнетет то, что, когда граф принес меня Сигурду, я думал лишь о собственной шкуре. Каким-то образом понимал, что придется сделать старику, чтобы меня спасти, и все мысли в голове бились в одном ключе: только бы он это сделал. Я слишком люблю жизнь.

Роман опрокинул еще одну стопку горького корня. Любой бы уже рухнул после половины бутылки напитка, но элементаль даже опьянеть не успел. На столе были разбросаны орехи, крошки хлеба, подсыхал шмат обглоданной ветчины. При виде еды рот наполнился слюной. Вспомнила, что у графа в кабинете видела огромный торт, который он неохотно поедал, чтобы восстановить силы.

— Поэтому Сигурд тебя и выбрал. Ты любишь жизнь, значит, будешь жить. Не вини себя. Если кто и виноват, то это я. Я помогла в организации ритуала.

— Ты видела, как сейчас выглядит пустыня?

— Больше ее так не назовешь. Земля стала черной, плодородной, некоторые деревья ожили, повсюду разрастается трава.

— Значит, все было не зря. Тавр, кстати, придурок. Я слышал, как он меня похоронил. — Опрокинув еще одну стопку, Роман посмотрел на меня зелеными глазами, которые в темноте казались цвета летней травы. — Не выходи за него, Маримар. Помнишь мое предложение о замужестве, давно, когда за тобой бегал граф в попытках сделать младшей женой? Это не шутка. Если тебе будет нужна защита, я ее предоставлю. У меня хватит сил, чтобы постоять за нас, а у моей семьи — влияния, чтобы противостоять даже императорскому дому. Ты — мой друг и никогда меня не бросала. И я тебя не брошу.

Я порывисто обняла Романа, пытаясь выразить всю благодарность и тепло, которое испытывала к нему, прекрасно понимая, что слова эти вызваны не любовью и романтическими чувствами, а дружбой, которая зачастую куда важнее любви. Я не могла рассказать ему о договоре с императором. И даже не будь договора, я бы следовала пути, который считаю правильным.

— Твоя… хранительница скоро появится, как и обещала. Ты готов к встрече?

Роман улыбнулся, появилось ощущение, что в пасмурный день выглянуло солнце и разогнало облака.

— Да. Пусть у женщины моей мечты есть рога и хвост, но она прекрасна.

Я улыбнулась в ответ, желудок предательски заурчал.

— Если не возражаешь, пойду к ректору. Уверена, у него еще остался торт.

На самом деле я хотела поблагодарить графа за то, что он сделал. Если бы не он, Роман бы погиб.

Путешествие по темным коридорам академии могло напугать кого угодно, но не меня. Студенты любили рассказывать друг другу страшилки о призраках и тварях, обитающих в ночи, но я знала: самые страшные создания — те, что едят с тобой за одним столом, улыбаются, а затем вонзают нож в спину. Однако, налетев на проявившегося из ниоткуда графа, я вскрикнула.

— Маримар… Как раз тебя искал. — Роах выглядел уставшим, расстроенным и очень злым.

— А я вас. — Решила выбрать официальный тон обращения. В горле застряли тысячи слов благодарности, но все, что я смогла выдавить из себя: — У вас еще остался торт?

— Ты есть хочешь? Бедный котенок… — Роах мигом растерял всю свою злость, привел меня в кабинет, пригласил усесться в удобное кресло.

Торт оказался съеденным наполовину. Граф отрезал мне большой кусок, а сам поспешил за чайником и фарфоровыми чашками. Когда он вернулся, я уже все слопала. Чай — горячий, ароматный, с кусочками цитрусов — согревал изнутри, после своей безумной скачки я впервые осознала, как же измождена.

— Спасибо. Я имею в виду за все. Если бы не вы, Роман бы погиб.

Роах кивнул, слабо улыбнувшись.

— Маг земли передает свою силу наследнику и умирает. Сигурд зажился на этом свете и тяготился вечной жизнью. Поэтому то, что случилось, естественно. А теперь, котенок, поведай, как вы вообще оказались в этой ситуации?

Я рассказала, опустив детали про ведьм. Понимала, что Роах, скорее всего, взбесится, но он только покачал головой, отпивая глоток из своей фарфоровой чашечки с тонкими стенками.

— Если бы ты мне рассказала, помог бы. Я еще лет пять назад заметил, что пустыня разрастается, она грозила поглотить окружавшие деревушки, и кто знает, быть может, со временем весь континент. Опасаясь, обратился к Теренису с прошением о снятии проклятия. Он так и не ответил.

Эта новость стала для меня открытием. Если бы пустыня разрослась, она поглотила бы самые плодородные земли империи, обрекая жителей на голод.

— Теренис — плохой правитель, — не скрывая мыслей, заявила графу.

Тот коротко кивнул, не желая развивать тему.

— Хочешь, принесу еще чего-нибудь? По опыту знаю, сколько сил отнимает магия.

Я не смогла отказаться. Вызванный ритуалом голод еще не отступил, а по пути в академию я почти не останавливалась. Роах ушел за продуктами, а я свернулась в широком кресле, решив прикрыть глаза всего лишь на минутку.

Проснулась в своей комнате в женском общежитии. Граф накрыл меня одеялом, сняв обувь и грязные чулки. Из-за последнего я густо покраснела, хотя, стоит признать, спать в чулках ужасно неудобно. На столе лежали свежие фрукты, орехи, вареные яйца и записка:

Никуда не торопись. Отдохни и хорошо поешь. Я слетаю и узнаю, как там Тавр.

Твой Р.

Первым делом я смела еду, затем набрала полную ванну теплой воды. Смыв усталость и грязь, взяла тетрадь, в которой записывала уроки Гораны, и вывела несколько раз «У нас получилось!».

Раздался стук в дверь. Я выглянула, чтобы с удивлением обнаружить на пороге Самара. Другой сквир, Из знатного рода клана Серебряной воды, почти все члены которого погибли при загадочном пожаре, стоял, сминая в руках чертежи.

— Маримар, можно войти?

Я бросила взгляд на мусор на столе и неприбранную кровать, потом на парня, не отличавшегося опрятностью, и решила, что меня не станут попрекать беспорядком.

— Что-то случилось? — спросила друга, давно отдалившегося от нашей компании.

Теперь все свое время он проводил с невестой, младшей сестрой Романа. Эта парочка ходила по обсерваториям, посещала лекции академии наук. Самар был очень одаренным инженером. Когда-то и я думала, что магия совсем не важна в нашей жизни, что будущее за наукой. Сейчас же понимала, что отказ от магии невозможен, потому что она буквально пронзает нашу реальность.

— Я закончил чертежи корабля, который сможет идти без сил магов ветра и воздуха. Когда я показал его в академии наук, эти старые снобы подняли меня на смех. — Самар поправил очки, так он делал всегда, когда нервничал. — Можно, я покажу их тебе?

Кивнула, уже понимая, куда повернется разговор. Показывая чертежи, друг пытался добиться финансирования проекта. Парень расстелил листы на столе, придавив их пустыми тарелками и чашками. Он долго рассказывал о предполагаемом устройстве корабля, о возможной скорости благодаря паровому двигателю. Звучало интересно, а главное, проект мог решить основную проблему мореплавания — нехватку магов ветра.

— Если ты сможешь организовать встречу с принцем, я буду благодарен, — завершил речь Самар.

— Но почему бы не попросить денег у отца Романа? Он торговец, ему будет интересно, если кто-то создаст быстрые суда.

— Я и так слишком многим обязан Родрику Золотому. Хоть чего-то я должен достичь без его помощи.

Рожденный сквиром, клейменный позором крови, Самар потерял право распоряжаться состоянием семьи, и после пожара, в котором погиб весь клан Серебряной воды, все его имущество отошло короне. Если бы Родрик не взял Самара и не воспитал как собственного сына, неизвестно, что произошло бы с этим талантливейшим парнем.

— Я поговорю с Тавром, в ближайшее время организую для вас встречу. Большего обещать не могу. — Не люблю давать обещаний, которые не в силах выполнить.

— О большем я и не прошу. Спасибо! — Парень пожал мне руку, как мужчине.

Это было приятно. А о Сигурде и трауре Самар не вспомнил, потому что всегда находился в своем собственном мире. В мире, где только он и Марина. Глядя на эту пару понимала — так выглядит настоящая любовь. Они понимают и уважают друг друга, принимают недостатки и готовы бороться за свою половину. В Марину тыкали пальцами, когда узнавали, что она собирается связать свою жизнь со сквиром, но девушка проходила мимо злопыхателей с высоко поднятой головой. Друзья Самара зачастую удивлялись, что он выбрал себе в спутницы такую некрасивую девушку, и парень всем советовал купить очки — в его глазах Марина была прекрасна.

Осталось встретиться с Тавром. Мне многое хотелось ему сказать.

Принц явился в академию через день. Я заметила его из окна комнаты и попросила пришедших за советом Шару и Лилиан, которым никак не удавалось овладеть искусством тактики, покинуть меня. Собрав тетради и пожелав мне хорошего дня, девушки удалились. Лилиан уходила неохотно, пожирая Тавра взглядом.

Принц похудел, осунулся. Я не могла не заметить, с каким трудом он спешился с лошади, будто болело все тело. Набросила плащ и вышла ему навстречу.

— Здравствуй, моя прекрасная невеста. — Улыбаясь, жених распахнул объятия.

Под красивыми глазами залегли тени, кожа не сияла золотом, как обычно. Он выглядел больным.

— Что с тобой случилось? — После увиденного уже не могла на него злиться.

Принц перешагнул лужу, растекшуюся на брусчатке, поднялся на три ступеньки, чтобы смотреть мне в глаза. Сказал тихо, не желая быть подслушанным:

— Тот ритуал не мог пройти без последствий. Я потерял несколько лет жизни, оставив их в Черном лесу. — Прозвучало так, будто его жизнь ничего не значила.

— Но ты выглядел совершенно здоровым, когда я покидала лес.

Мне ненавистна была сама мысль, что Тавр мог так пострадать. По жестам было видно, что он испытывает боль.

— В тот момент ты была обеспокоена здоровьем своего рыжего друга.

Вцепившись в алую ткань его плаща, спросила как могла строго:

— Ты знал, что Роман может умереть? Говори правду.

Принц улыбнулся, повел носом, вдыхая мой запах.

— Фиалки… Ты не заметила, что животных осталось только два? Я зарезал своего мула, думал, этой жертвы будет достаточно. Оказалось, что это не так.

Я вспомнила черного зверя с белым пятнышком на шее, то, как Тавр с мрачным видом гладил его между ушами, когда мы въезжали в пустыню. Пока я собиралась с мыслями, принц продолжил:

— Мари, ты не чувствуешь этот мир так, как я. Пока что не чувствуешь. Великая пустыня была язвой в мире природы, болезнью. И эта болезнь разрасталась. — Я вспомнила слова Роаха, что территория пустыни начала расти. — И когда ты сообщила, что будущий элементаль земли желает вылечить болезнь, ухватился за эту возможность. Не буду лгать, я не пожалел бы ни его, ни своей жизни, чтобы возродить Черный лес. И… Можешь меня ненавидеть, но я бы поступил так же еще раз.

— Почему не сказал мне? — спросила гневно, осознавая, что прощаю, сердце сжималось от жалости, когда я видела Тавра в таком состоянии.

— Разве ты позволила бы Роману участвовать в ритуале, зная, что он может пострадать? А мне бы позволила? — Я покачала головой. — В любом случае, Мари, тебе ничего не угрожало. Твоя сила разрушала проклятье, освобождала землю, чтобы мы могли вдохнуть в нее жизнь.

Тавр прикоснулся к моей щеке, пальцы были холодными.

— Пойдем, напою тебя чаем, — буркнула. — Только не считай, что я тебя простила.

— Готов вымаливать прощения всю нашу совместную жизнь. — В голосе идущего за мной принца почудилась улыбка. — Ты удивительная, Мари. Скоро я стану очень счастливым мужем.

Я оглянулась через плечо, наши взгляды встретились. Прежде чем я придумала, что ответить Тавру, он стремительно приблизился ко мне в полумраке коридора и нежно поцеловал. Руки обняли меня за талию, нежно легли на спину. Жених шептал всякие глупости, прерывая поцелуй, а потом возобновляя его с новой силой. В этот момент я с ненавистью к себе осознала, что люблю его.

* * *

Следующие несколько недель прошли под лозунгом «Маримар — тряпка». Я как дурочка улыбалась цветам и подаркам от принца. Тавр, все еще плохо чувствовавший себя после ритуала, вел себя еще более обходительно, чем обычно. Он часто приезжал в академию, вытягивался на моей кровати и просто наблюдал, как я делаю домашнее задание или читаю. Роман простил его, лишь увидев, в каком тот состоянии, даже взялся лечить принца от истощения, которое стало причиной болезни. На мой вопрос, почему он его простил, Роман ответил: «Он не пытался подвергнуть нас тому, на что бы не пошел сам. И, Маримар, я умею чувствовать жизненную силу. Тавр потерял гораздо больше меня».

Я стала брать принца с собой на уроки с чак-чо. Отчасти потому, что было любопытно, как зверь на него отреагирует. В первый раз животное нервничало, но все же показалось, а потом даже позволяло принцу чесать себя, пока я отрабатывала упражнения.

Чак-чо учил меня созидательной магии, учил чувствовать воду в почве, растениях, воздухе, но не для того, чтобы пользоваться ей, не для того, чтобы вытягивать влагу из почвы, как учил Теренис. «Твои предшественники слишком концентрировались на том, чтобы овладеть боевыми заклинаниями, в то время как истинная мощь кроется в понимании природы вещей», — раздавались слова у меня в голове.

Весна полностью вступила в свои права, солнышко припекало с каждым днем все сильнее. Тавр раздобыл где-то ведро с водой и поливал пересыхающую кожу зверя. Он первым заметил, что чак-чо не хватает влаги. Морда моего хранителя была полна блаженства, когда за его ушами текли струйки теплой воды. «Напоминает о ванне», — подумал чак-чо так громко, что мы с Тавром оба услышали его.

— Ты когда-то принимал теплую ванну? — спросила, отвлекаясь от задания.

«Очень давно. В другой жизни». Зверь нервно дернул хвостом, не желая вспоминать о тех временах. Мои догадки о том, что чак-чо когда-то был человеком, подтверждались.

Два часа тренировки подошли к концу. Мне хотелось спросить кое-что у зверя, но для этого надо было остаться наедине. Взглядом попросила Тавра уйти. Он понял и прошептал одними губами: «Не забывай, что нас сегодня ожидают во дворце». Принц скрылся из вида, и я спросила:

— Почему ты тогда сказал опасаться Роаха?

«Элементаль воздуха?» — Чак-чо не очень хорошо признавал имена, считая, что их значение сильно преувеличено.

— Да. Это он.

«Если будет рядом, он перечеркнет твою судьбу. Ты должна править. Твое предназначение — стать великим правителем», — с этими словами зверь скрылся из виду. Я ничего не поняла из предупреждения, поэтому решила обдумать его позже.

От мысли о возвращении во дворец, пусть даже на простой ужин, каждый раз сводило внутренности. Нужно было напяливать вычурные платья, улыбаться тем, кто за спиной распускает о тебе мерзкие сплетни. Принц в этом гадюшнике чувствовал себя вполне сносно и подбадривал, что со временем я привыкну, а затем буду вольна сама назначать придворных. А я не была уверена, что это время настанет. Роах никак не мог выйти на след ведьмы. Где-то умирали стихийные маги, а мы были бессильны.

После того как новость о воскрешении пустыни долетела до двора, мы с принцем стали желанными приглашенными на любое событие. Роман тоже не успевал отбиваться от карточек и писем «влюбленных» девушек, которых интересовала выгодная партия с сильным магом. Он и раньше был нарасхват, и только врожденное упрямство спасало его от женитьбы. Он и в военную академию убежал, чтобы не жениться.

Тавр сделал мне красивую прическу, вплетя в волосы цветки фиалок, помог подобрать удобное фиолетовое платье без лишних деталей. Мои «фрейлины» следовали за нами — девушки ни на секунду не позволяли себе забыть о долге, каким бы настойчивым вниманием ни окружали их молодые люди. Из украшений на мне были аметистовые серьги и три кольца, что не раз спасали меня в сложных ситуациях. Пусть и с временно потухшими камнями, они всегда были на моих пальцах: как бы Тавр ни просил, я никогда не снимала подарков графа.

Мы прибыли во дворец, опоздав на пять минут, и сразу отправились в императорские сады — больше всего Теренис любил есть на природе. Вышли на поляну, где ужинало Солнце нашей империи, и почувствовали себя во вражьем стане.

— Кажется, нам здесь не очень рады, — шепнул Тавр на ухо.

Клан Черного ветра был почти в полном составе. Светлокожие, черноволосые, с глазами-омутами. По левую руку от императора сидел Роах, и я почувствовала, как отступает тревога. Граф, казалось, был полностью поглощен красивой родственницей Аназис, девушка улыбалась и краснела под его взглядом. Ревность кольнула, но я подавила ее усилием воли. Определилась уже со своими чувствами и мешать графу не имею права. Чтобы успокоиться, прижалась к принцу.

— Наконец-то, сын мой! — Теренис, с легкостью поднявшись с места, обнял Тавра. Император пребывал в прекрасном расположении духа. Казалось, он стал выше, сильнее, будто стряхнул с себя лет десять. — Мари! Я уже отчаялся увидеть тебя при дворе. Возвращайся домой.

«Как-нибудь никогда», — мелькнуло в голове, и я порадовалась, что чтение мыслей не входит в число способностей магов.

— Как только разберусь со своими делами в академии.

— Роах! Неужто Мари отстающая студентка? Поделись с нами.

Семейство Черного ветра вперилось в нас жадными взглядами.

— Напротив. Многообещающая. — Граф обратился скорее ко мне, чем к приглашенным.

Мы уселись на свои места, я уже нацелилась на ножку фазана, когда Теренис спросил с издевкой:

— Покажешь что-нибудь, Мари? — В глазах императора горело превосходство.

Он выглядел хорошо, болезнь отступила. Старик выпрямился, встряхнулся, словно сбрасывая с плеч годы, и я заметила золотистые пряди в седых волосах. Аназис рядом просто сияла. Ей нравилась перспектива омоложения жениха. Интересно, знает ли она о цене его молодости?

— Что именно вы хотите увидеть? — вежливо поинтересовалась, уже понимая, что спокойно поесть не удастся.

— Магию воды. Помнишь, мы отрабатывали с тобой создание водяных кинжалов? Преуспела ли ты в этом упражнении? Ведь прошло более месяца.

Я улыбнулась. Конечно, Теренис ожидал провала. Он прекратил тренировки и был уверен, что я не справлюсь. Не вставая из-за стола, обратила взгляд на пожилого мужчину с безобразной черной бородой, которую не мешало бы подровнять. Премило ему улыбнувшись, спросила:

— Вы не будете против поучаствовать в испытании?

Мужчина надулся в раздумьях, став похожим на огромную жабу. Но, проследив за реакцией Терениса — а тот был уверен, что ничего не выйдет, — благосклонно кивнул.

— Мне встать, чтобы вам было удобнее?

— Нет. Просто не двигайтесь секунд пять. — И с улыбкой отпила из высокого бокала.

Как только взгляды присутствующих обратились на мужчину, я сконцентрировалась, заставив его вино выбраться из чаши и принять форму острого клинка. Жертва эксперимента не успела испугаться, как лезвие приблизилось к лицу и укоротило бороду вдвое. Результат показался мне не слишком аккуратным, поэтому я превратила клинок в бритву и немного подровняла с краев. Вот так-то лучше, мужчины с неопрятными бородами никому не нравятся.

За столом воцарилась тишина, единственным звуком был скрип моего ножа о тарелку, когда я все же попыталась отрезать кусочек от фазаньей ножки. Аплодировать начал Тавр, к нему присоединился граф, затем робкие хлопки остальных. Лишь одна пара рук не поднялась в воздух, император буравил меня взглядом.

— Как ты этому научилась?

Чтобы не вызывать излишнее раздражение, посмотрела на него с восхищением.

— У меня был хороший учитель.

Хорошим учителем был чак-чо, научивший меня гораздо большим вещам, чем Теренис. Но императору не стоило знать о наших уроках со зверем-покровителем. Старик, как всегда, охотно проглотил лесть, и остаток ужина прошел спокойно. Вечером Тавр проводил меня в академию, поцеловал на прощание коротким касанием губ и произнес с неподдельной тревогой:

— Мари, умоляю, спрячь свои когти. Притворись слабой и больше не провоцируй отца. Я не хочу тебя потерять.

Погладила принца по щеке, чтобы он успокоился. Сейчас-то я уже поняла, какую ошибку допустила. Теренис ненавидел соперников, всю жизнь уничтожал возможных претендентов на свое место. Старик был полновластным правителем, сильнейшим магом воды в империи, а тут какая-то девчонка пытается оспорить его право на господство.

— Больше не буду рисковать, обещаю.

Твердо решила придерживаться своего обещания, с тяжестью на сердце осознавая, что, возможно, уже нанесла непоправимый вред своей глупой бравадой.