Глава 11. Соседские войны
День сто двадцать третий!
Вы продержались 122 дня!
— Тревога, командир! А ты тут спишь, не добудишься тебя! — Борборыч ливанул мне ещё воды на лицо. — Кстати, а почему ты всех пингвинами называл?
— Какая тревога? — спросил я, ещё не придя в себя после сна.
— А какие пингвины? — в тон мне спросил Борборыч.
— Маленькие злобные твари! — сказал я.
— Ну, в этом я с тобой согласен… А у нас тут несколько стай вышронских волков разных уровней, — кивнул Борборыч. — Пришли и не уходят.
— Да ну… Стоило ли ради этого будить? — удивился я.
— Стоило, потому что пришли они чётко по подарочку от соседей! — кивнул Борборыч. — Вставай и пойдём решать, что с этими коммунальными террористами делать.
— Ты про волков? — спросил я.
— Волков уже выносят! — отмахнулся стратег. — Я про соседей. С ними придётся решать вопрос.
Я Борборыча понимал, ведь и сам уже начал над этой проблемой думать. И дело тут не в том, что нам как-то волки вышронские помешали — не помешали и даже чем-то развлекли. Мы их вынесем, заработаем опыта, сдерём шкуры, обработаем… Ну, казалось бы, сплошная польза… Но — нет. Всё не так просто!..
Во-первых, мы этим гадёнышам (не волкам, а соседям) пошли навстречу. При том, что были бы в своём праве, даже если бы просто вырезали всё их селение. То есть, мы изначально к людям отнеслись хорошо — и уж точно не плохо. Зато, как минимум, два человека из трёх, кто пришёл на переговоры, пытались на нас наезжать. И ведь, несмотря на всё вышеперечисленное, они-таки не смогли удержаться от пакости.
Во-вторых, мы соседям даже не пытались мешать. Просто поселились там, где нам указали, не трогали их, не доставали — и всё равно они начали первые. А что это значит? А значит это, что люди внутри себя переступили какую-то черту, за которой делать подлости окружающим — можно. Всё просто… Вполне возможно, занимается этим только один человек. Но вот я сильно сомневаюсь, что этот «кто-то» в одиночку хулиганит.
В-третьих, мешать нам начали уже на второй день нашего пребывания здесь. И все достигнутые договорённости пошли побоку. Это значит, что те люди, которые стоят за «подлянками», уже не остановятся. Они твёрдо решили нам помешать — и будут это делать до тех пор, пока мы их не убьём. А вот тогда они получат моральное право утверждать, что мы изначально собирались их убить. Ведь мы-то будем знать, кто нам гадит, но никаких доказательств — нет.
Что остаётся? Выхода в такой ситуации два, и оба хороши в разных ситуациях.
Первый — собирать доказательства, чтобы прийти уже вместе с ними. Тогда мы вроде как получаем моральное право наказывать… Но и тут есть маленькая такая ложечка дёгтя — без наличия арбитра, то есть человека, которые в ситуации не заинтересован, все наши доказательства объявят несостоятельными.
Второй выход — ответить тем же. Ведь в подобные игры могут играть все, вне зависимости от пола и возраста. Требуют они лишь хитрости, вредности и огромной предусмотрительности. Но и тут есть своя ложечка дёгтя. Чей диверсант попадётся первым? Хорошо, если диверсант противной стороны — тогда его можно предъявить, рассказать, что он подлец и так далее. А если твой? Тогда ты окажешься виноватым там, где изначально виноватым не был.
И вот тут незачем утверждать — мол, Филя, не надо уподобляться!.. Да, может, в таком случае ты останешься невиноватым, но зато и проигравшим. За свою жизнь, пусть и не слишком длинную, я понял, что на войне как на войне: все методы хороши, лишь бы победить. И не потому, что мне не совестно некоторые методы использовать, а потому что наш враг уже так действует…
Кто сказал: «Ганди и метод непротивления»?.. Ганди, конечно, был мужик что надо, но плохо кончил, хоть и стал махатмой. Да и для того, чтобы проповедовать ненасилие, надо быть готовым умереть. А я и сам не готов умереть, и других на это подбивать не стану. Нет-нет, один разок ещё можно, но здесь у меня запас из жизней — и чтобы стать махатмой, придётся много-много раз умирать насильственной смертью. На это я пойти не готов.
Вот это видение ситуации я вслух и изложил. И был неприятно удивлён, когда нашёлся кто-то, кто знает толк в извращениях лучше меня.
— Есть ещё один вариант, — заметил Толстый, услышав тему нашего с Борборычем совещания.
— Совмещающий преимущества обоих! — поддержал его Вислый, который тоже «случайно» оказался рядом.
Они сами друг от друга не устают, интересно?
— Но лишённый их недостатков! — пояснил Толстый.
— Совсем лишённый недостатков! — кивнул Вислый.
— Жгите!.. — обречённо предложил я.
— Зачем устраивать пакости всему селению соседей? — удивился Вислый.
— Можно ведь устроить пакости только диверсанту! — подтвердил Толстый.
— Все подходы к нам известны! — кивнул Вислый.
— Везде можно оставить подарки! — согласился Толстый.
— Ну-ну… Возьмётесь? — поинтересовался Борборыч.
— А то ж! — почти в унисон кивнули те.
— Тогда приступайте! А мы продолжим строиться… — кивнул я.
На этом, собственно, всё наше совещание и закончилось. После пакости, которую близнецы устраивали Альянсу, а в итоге большая часть досталась нам самим, я в их таланты верил — но подозревал, что всё равно потом придётся разгребать…
— Ты уверен, что это была стоящая идея? — спросил Борборыч, глядя вслед рыжим.
— Я уверен, что они всё равно напакостничают… — ответил я. — А сейчас мы хотя бы можем попытаться проконтролировать…
Когда последний вышронский волк лёг на каменистый грунт, строительные работы продолжились. Я не стал участвовать в бою, потому что было… Просто лень!.. Ну а что?.. Какие-то вышронские волки, зачем-то пришли к нам — это что, повод сразу бежать и выносить их? У меня здесь куча непрокачанных ударников и ополченцев, а я им только опыт срежу своим уровнем. Пускай без меня развлекаются… Так что, спрятав свою лень за общественной пользой, я урвал себе полчаса на отдых и спокойный завтрак…
Боже! Как здесь не хватает кофе или чая… А тут ведь где-то наверняка растёт чай. Надо будет намекнуть Финику… Вдруг ему попадётся, или он неожиданно вспомнит, как эти самые листья чая выглядят. Ну невозможно уже пить кокосовое молоко и воду, которая, между прочим, после кипячения ещё и совершенно безвкусная… Пресная у нас на острове жизнь, да!..
В печь к тому времени отправилась первая партия кирпичей. И мы их, конечно же, не досушили… Но пускай нам скажут спасибо, что вообще обожгли! В ямы положили новую порцию брёвен и известняк. Будет нам гашёная известь — и сможем кирпичи друг к другу крепить. В общем, мы вовсю готовились к массовому каменному строительству.
Камни мы тоже собирали — они пойдут в основание фундаментов. Каким бы плотным ни был грунт, но надо было защищать строения от дождей и влаги. А для этого нужна была подушка, эту самую влагу отводящая. ГОСТов никто особо не помнил, да и рулеток мы с собой не прихватили с Земли, так что выкапывали яму в условные полметра, насыпали там слои песка и гравия, а сверху всё укладывали камнями, которые скрепит раствор. Выглядело прочно — так что простоять пару лет наши здания смогут. А дальше никто пока и не загадывал…
Близнецы отсутствовали весь день — видимо, вовсю готовили сюрприз для диверсантов из соседнего посёлка. Я всё ещё раздумывал над тем, что нам делать с такими соседями, но пока не пришёл к однозначному выводу. И жалко дураков, и вроде как нельзя такое без ответа оставлять… Хорошо бы там не все в этом были замазаны — всё-таки целая сотня человек…
Вечером подошла ещё одна стая вышронских волков — и снова была безжалостно истреблена ополчением и самыми непрокачанными ударниками, а мы с Борборычем наблюдали за битвой со стороны. Вот интересно, как всё-таки система определяет, кто участвует в бою, а кто нет? Загадка… Предположения СаПы, что система — это искусственный интеллект, с каждым днём всё больше и больше казались мне верными…
Под вечер всё-таки вернулись близнецы. После долгих расспросов они признались, что весь день ставили ловушки на тех местах, где сами бы попытались подкрасться к нам и сделать пакость. Подробности Толстый и Вислый не раскрыли, что само по себе было подозрительно — с этих рыжих пакостников станется такие подлости организовать, что хоть плачь… И чует моё сердце — вот прямо чует! — ещё наплачемся.
Ночь прошла спокойно, если не считать раздававшегося снаружи тихого бормотания и зловещих шорохов. Все входы мы забаррикадировали, но дологнисские хомяки всё равно пришли по наши души и туши — и горестно скреблись в стены и двери срубов. Не то что бы они сильно мешали… Хотя нет, если честно, ещё как мешали! Ночные причитания оголодавших зверушек — «Т’чк…т’чк… т’чк» — просто заснуть никому не давали…
День сто двадцать четвёртый!
Вы продержались 123 дня!
Утром я отправил близнецов сначала удалять дорожку из крови и падали, а потом уже готовить ловушки на диверсанта. Хомяки сами откочевали в сторону, но я не сразу догадался почему. И только когда над нашим новым посёлком поднялась целая туча гнуса, я сообразил, что мы прозевали очередную пакость от наших соседей. Гнуса было очень много, и он был, похоже, сильно голоден…
Мы жгли ароматные травы, дымили кореньями и зелёными листьями. У нас слезились глаза, першило в горле, и почти все ходили с головной болью, но гнус никак не уходил… Спасли наш день от простоя вернувшиеся близнецы, которые за полчаса нашли тайники с вонючими мясистыми лепестками, которые привлекали целые тучи маленьких кровососов.
Лепестки-вонючки были собраны и отправлены в море. А мы, наконец, смогли заняться работой. Крепили фундамент, обжигали кирпичи, глину и известняк… Деревья вокруг посёлка были почти вырублены — сначала хотели таскать от залива, потому что соседи за такое варварское отношение по головке не погладят, но потом плюнули и продолжили рубить на возвышенности. Потому что наши соседи — отвратительные типы без совести и тормозов, так что вообще не жалко!..
Зданий было запланировано не очень много — всего пять домов с отдельными комнатушками под спальни, нечто вроде кухни-столовой, а ещё вместительный склад и амбар. Всё это можно было сделать без лишних сложностей. Но была в наших планах и ещё одна постройка, с которой точно придётся повозиться. А именно, большая стена вокруг посёлка. Конечно, от мелких тварей защитит и высокий забор, но потом всё равно надо будет делать полноценную фортификацию.
Однако это уже не нам делать — а тем жителям, которые сюда переберутся, ну и дежурной смене ополченцев, которая придёт на смену нынешней. А пока надо было разобраться хотя бы с забором. Вот только фундамент пришлось сразу копать под стену, чтобы потом не пришлось рушить старые постройки. В общем, я вам так скажу: масштабное градостроительство — это какой-то ад! Вот!..
Куда мотались близнецы, они нам опять так и не сказали. Но морды у гадов были довольные — совсем как у тех котов, которые гипотетически добрались до крынки со сметаной, или тех пингвинов, которые пробирались в Мыс, или тех птиц, которые сегодня решили поохотиться на насекомых у нас над головой и теперь активно гадили вниз…
— Какой восхитительно гнусный поступок! — восхищался Толстый.
— И какой долгоиграющий эффект! — соглашался с ним Вислый.
Борборыч все эти словоизлияния прекратил двумя подзатыльниками, пообещав рыжим, что если они не изловят ему хотя бы одного, самого глупенького диверсанта, над которым наш тактик собирался гнусно изгаляться как можно дольше, то он оставит их на ночь за дверью — испытывать очередное последствие восхитительной гадости на своих нежных шкурах. В общем, спать мы пошли поздно — и с тщетной надеждой, что завтра нас не ожидает очередная пакость.
День сто двадцать пятый!
Вы продержались 124 дня!
Запах!.. Он прорвался даже в мой сон и разбудил меня… Так может вонять только большая деревенская месть — сам как-то устроил соседу по даче, знаю… Кстати, в тот раз меня быстро вычислили и заставили устранять последствия. До сих пор вздрагиваю от вонючих воспоминаний…
Из дома я вылетел в надежде на свежий воздух, но, как оказалось, попал почти в самый эпицентр. Оно и понятно: всё-таки туалет у нас был в виде обычной ямы на окраине посёлка. Вот оттуда-то вся вонь и шла. Мы выкопали яму в каменистой почве, в которую ничего не впитывалось, и поставили над ней шалашик для создания приватности, а теперь оттуда лез он… Аморфный Фекалоид!.. Ей-ей, это он!.. Растёкся слегка, но вонял ещё как…
— Фу, м-м-мать! — это Дойча сбила с ног вонища. Сбила почти в прямом смысле этого слова, и он уселся на пятую точку, прикрывая пальцами нос.
— Он нас разочаровывает… — заметил Толстый.
— Это слишком банально! — поддержал его Вислый.
Встающее солнышко ускоряло брожение содержимого ямы, и всё, что было собрано непосильными трудами трёх сотен человек — всё теперь рвалось на свободу. И я начинал мечтать о кровавой расплате с нашим безымянным мучителем. Нет! Я просто жаждал!.. Я теперь только о страшной мести и мог думать…
Однако на сегодня были назначены другие «виновники торжества» — рыжие. Близнецы тяжело вздохнули, взяли два кувшина с широкими горлышками и отправились исправлять случившееся. В помощь им всё-таки выделили людей, потому что вдвоём они бы всё это вычерпывали ещё пару дней. Кто пойдёт с рыжими, определили жребием. Если честно, я и Борборыч в розыгрыше не участвовали.
К обеду свежесть воздуха была почти восстановлена, и строительные работы снова возобновились. Близнецы, разочарованные и злые, опять отправились ловить неуловимого диверсанта. А мы принялись строить первый кирпичный дом.
Ну да, кирпичам стоит дать просохнуть и после обжига. Об этом не ко времени вспомнил один из ополченцев…. Зря он это сказал — узнал про себя много нового. Конечно, никто не стал ждать. Правильно или неправильно — всё это не имеет значения, потому что, если домики развалятся лет через пять, мы, скорее всего, ничего не потеряем. Не факт, что мы вообще здесь будем жить через пять лет. Не до жиру — быть бы живу, как говорится…
Конечно, поднимать сразу целый этаж до конца мы не стали — построили на метр в высоту и перешли на следующий участок, чтобы дать просохнуть хотя бы нашему цементу. Цемент у нас был самой что ни на есть популярной марки — «На безрыбье и это цемент!», проверенной поколениями и тысячелетиями. Где-то я читал, что ещё в середине двадцатого века на госстройках использовались кустарные схемы производства, которые живы и до сих пор. Не знаю, где — а если точнее, не помню…
Так или иначе, но процесс пошёл — и уже были видны существенные результаты наших усилий, а не только разрозненные кучи шлака, песка, глины, брёвен и кирпичей. А ещё Скульптор возвёл поодаль печку необычной формы, присоединил к ней странную конструкцию из трубок и шкур — и теперь что-то в ней пережигал. Вся эта таинственность мне не понравилась, и я пошёл выяснять, что он задумал.
— Этого в планах не было! — заметил я.
— Не было! — согласился Скульптор. — Это производственный эксперимент. Пока ещё время есть…
— А поподробней? — спросил я.
— Я хочу сделать стекло, — признался парень с тяжёлым вздохом. — Если получится, то можно будет поставить в домах окна!
— И ты об этом молчал?! — возмутился я.
— А что ты предлагаешь? Кричать об этом?! — удивился Скульптор. — К тому же, я не уверен, что сразу получится.
— Почему? — удивился я.
— Потому что для производства нужна сода! — пояснил мне мастер. — А я её купил у Харчика только в его последний приезд. Вроде как это сода, но выглядит странно, так что мало ли… К тому же, я пока не уверен, что получится… Понимаешь, я состав сам вызнавал: как смешивать, как делать. Но что в итоге получится — и сам не знаю.
— И ты решил не терзать наши души? — я усмехнулся, начиная понимать, зачем Скульптор так шифруется. Сейчас скажешь, что сделаешь стекло, так тебе потом плешь проедят, напоминая об этом…
До вечера всё шло своим чередом. Горела забитая кирпичом печь, строились стены и ещё одна печь (потому что одна давала слишком мало), заготавливались новые материалы, где-то пропадали близнецы…
А вечером на нас снизошло счастье — стекло всё-таки получилось. Конструкция Скульптора оказалась мехами, которые он самостоятельно и упрямо качал полдня. Потом долго чего-то ждал — как оказалось, остывания расплава. Внутри его печи ещё был бассейн, куда он загрузил все необходимые ингредиенты — соду, песок и известь. Бассейн он вытащил из печи, когда содержимое начало остывать, вылил получившуюся смесь на плоские глиняные подносы и распределил каменным скребком по поверхности.
Остывший раствор, несомненно, был стеклом… Мутным и полным пузырей, вобравшим в себя и песчинки глины — надо было быть большим фантазёром, чтобы сквозь него хоть что-то разглядеть… Зато оно пропускало свет! Не так много, как привычное стекло, но вполне достаточно, чтобы ничего лишний раз не жечь в доме. В тропиках и так жарко, чтобы ещё выше температуру поднимать. Можно, конечно, делать дома с кучей дырок в стенах, но вряд ли они смогут защитить даже от хомяков… Кстати, а где они?.. Вряд ли далеко ушли…
Засыпал я в тот вечер с чувством страха и тревоги — какую ещё пакость ожидать от неизвестного злодея? Как оказалось, никакой…
День сто двадцать шестой!
Вы продержались 125 дней!
Вопль, поднявший нас на ноги, был поистине эпичным. В нём столько всего было намешано, что даже я испугался за душевное равновесие вопившего. Но первыми всё равно вскочили близнецы — и опрометью рванули наружу.
Вопивший обнаружился неподалёку. Он висел вниз головой — одна его нога болталась в верёвочной петле. Сама верёвка крепилась на гибком побеге бамбука, который теперь распрямился и слегка покачивался из стороны в сторону. По несчастному активно сновали какие-то мураши, которые его, по всей видимости, покусывали, а снизу уже тёрлась небольшая стайка вернувшихся хомяков, злобно сверкая красными глазами.
При виде нас хомяки возбудились — эта добыча хотя бы не висела в воздухе, искушающе маня ароматом плоти — и кинулись в безнадёжный бой. Хомяков ударники перебили быстро и чётко, так что я даже разок ударить не сумел. Но издалека, из темноты зарослей уже доносилось отвратительное «Т’чк…т’чк… т’чк» — собратья убиенных подтягивались.
Обнаружился в ловушке близнецов Ваня — чему я почти и не удивился. В руках у него была фляга из кокоса, которую он так и не выпустил. А вот в ней были остатки какого-то сиропа… И ещё сироп успел пролиться на землю, так что вокруг каждой капли теперь собралось с несколько десятков муравьёв.
— Помогите!!! — закричал Ваня.
— Вот, попался! — радостно заявил Толстый. — Снова хотел с насекомыми подгадить!
— Что, кончилось воображение? Неудачник! — злорадно припечатал диверсанта Вислый.
— Дилетант! — обвинил его Толстый.
— Ничего ты не понимаешь в искусстве пакостей! — подтвердил Вислый.
— Выпустите меня!!! — потребовал Ваня. — Меня муравьи едят!!
— Надо бы его снять и где-нибудь запереть… — заметил я.
О страшной мести я уже почти забыл. Вид возмущённо вопящего Вани вызвал у меня стойкое убеждение, что парень — либо клинический идиот, не ведающий, что творит и что за это бывает… Либо пакостник-рецидивист, а таких перевоспитывать надо долго и умело, вооружившись педагогическим талантом и ещё чем-нибудь тяжёлым…
— Пускай висит! — возразил Толстый.
— Хомяки до него не дотянутся! — подтвердил Вислый.
— Только муравьёв надо стряхнуть, а то сожрут! — согласился Толстый.
Флягу у Вани отобрали, муравьёв — хотя бы большую их часть — стряхнули, да так и оставили его висеть, ретировавшись в посёлок. Несчастный подвывал ещё полчаса, а потом внезапно затих. Я даже подумал, что будет обидно, если его всё-таки сожрут — придётся диверсанта заново ловить.
К счастью, Ваню не сожрали. Он так и провисел всю ночь, не сомкнув глаз и боясь опустить руки. Хомяки прыгали под ним, пока солнечные лучи снова не превратили их в добрых пушистиков. Просто чем больше парень орал, тем больше зверьков под ним собиралось — вот и решил он не искушать судьбу. Но прежде, чем мы обо всём этом узнали, к нам пожаловала делегация от соседей.
Ден, Гена, две девушки, ещё трое незнакомых мужиков… Они вышли из леса, когда мы ещё спокойно завтракали, и направились к нам.
— Привет! — хмуро поздоровался Ден. — У нас тут человек ночью пропал… Вы ничего об этом не знаете?
— Может, и знаем! — заметил Толстый.
— Может, и не знаем! — запутал всех Вислый.
Я зашёл в дом и, вытащив флягу из кокоса, облепленную муравьями, передал её Дену.
— Это что?.. — не понял тот.
— Вот это я у вас хотел бы узнать! — усмехнулся я. — У нас тут столько открытий… Например, дрожжи в туалете. Откуда у вас дрожжи?!
Гости переглянулись, но на их лицах было написано искреннее непонимание.
— Мясистые лепестки, приманивающие кровососов… — продолжил я. — Сладкий сироп, чтобы привлечь мурашей… Прямо что ни день — то новый праздник. Ден! Я хочу крови!..
Гости с непониманием уставились на меня.
— Исчез у вас Ваня, как я понимаю? — уточнил я. — Так вот, это его фляга.
— Где он? — требовательно спросил Ден.
— Что с ним? — в унисон с главным спросил Гена.
— Да вон там висит! — махнул я рукой в направлении ловушки, в которую попал парень. — Если его хомяки, конечно, за ночь не съели…
— А что вообще происходит? — удивлённо спросила одна из девушек. — Зачем вам ловушки?
Не удостоив барышню ответом, мы провели гостей к Ване. Своим он очень обрадовался и снова стал настойчиво требовать его снять. Вот тут-то жители нашего посёлка, подтянувшиеся посмотреть на подвешенного Ваню, и начали возмущаться и хвататься за оружие. В результате пришлось проводить разбор полётов прямо там — среди деревьев, муравьёв и присмиревших хомяков.
Как и ожидалось, Ваня действовал не один… Были у него верные помощники — всего несколько человек, которым слишком сильно не понравилось наше появление. В принципе, оно всем соседям не очень по душе пришлось, но вот эти пятеро на нас конкретно взъелись. Конечно, Ден приказал своим к нам не ходить и не мешать, но слушались его неохотно. И даже Гена признался, что вынашивал коварные планы, как нас выселить. А вот Ваня вынашивать планы не стал — и начал действовать сразу.
В общине, кроме пособников, никто о шалостях не знал, поэтому и пропажа парня стала полной неожиданностью. Как бы ни чесались у меня и других мысовцев руки отплатить Ване за издевательства, но пришлось вернуть его своим… Как залог чистоты наших намерений. Да ладно, просто вы бы видели взгляды Дена и Гены, когда они всё узнали!.. Злосчастному Ване было бы безопаснее и дальше висеть у нас на дереве… В общем, лучшая месть — это когда тебе дальше пальцем не приходится шевелить, а твой бывший враг уже наказан по самое не балуй!..
— Ден! — окликнул я главу соседей, когда они уже собрались уходить. Он обернулся и подошёл ко мне.
— Да? — по нему было заметно, что произошедшее его сильно подкосило.
— Не мы нарушили соглашение… И в следующий раз мы не будем терпеть подобное несколько дней! — предупредил я. — Зато моё предложение присоединиться всё ещё в силе.
— А если мы не согласимся? — спросил Ден.
— Тогда решите вопрос со своими недовольными! — посоветовал я. — Потому что из-за них может пострадать вся община. У нас все планы строительства на грани срыва, и больше задержек я не потерплю! Это вы нашли тихое место, где вас никто пока не трогает. Но у нас такой возможности уже давно нет. Мы либо получим много бронзы, либо перестанем существовать как посёлок. Да и вам, в любом случае, недолго благоденствовать осталось. Рано или поздно появится Альянс и приберёт к рукам всё месторождение.
— А вам, значит, неважно, появится Альянс или нет? — хмуро спросил подошедший Гена.
— Нам неважно. Уже били и не один раз… — кивнул я. — Иначе бы мы тут не стояли.
— Мы что-нибудь решим! — кивнул Ден, видимо, сделав какой-то выбор. — Спасибо, что не стали сразу нападать…
Я просто кивнул и пошёл к строящемуся посёлку. Надо будет наградить близнецов, что ли? Всё-таки рыжие выполнили своё обещание…
Под ступнёй что-то щёлкнуло, зашуршало, свистнуло — и я почувствовал, как одна моя нога стремительно отрывается от земли и несётся куда-то вверх, захваченная верёвочной петлёй.
— Рыжие!!! Вашу ять!.. Прибью!!! — пообещал я под дружный хохот собравшихся, в то время как два гада рвали когти куда-то вдаль. Видимо, рассчитывали скрываться, пока я не успокоюсь. — Стоять!!! Борборыч, лови их!!!
— Извини! Филь, я не могу!.. — сдерживая хохот, выдавил тактик. — Это так смешно… Идёшь ты весь такой пафосный — и тут фьюить!..
— А можно вернуть меня обратно в пафосное состояние? На твёрдую землю? Я их сам догоню и где-нибудь подвешу… — спросил я, болтаясь как флаг на ветру.
— Я не могу… — снова простонал Борборыч.
Пришлось самому, рискуя сломать шею при приземлении, рубить копьём верёвку — хорошо ещё, что взял его с собой. И, конечно, близнецов я не догнал, а через полчаса уже простил — как раз когда Борборыч застрял в закопанном капкане и не смог выбраться. Правда, над его мучениями и руганью смеялся почему-то один я… Странно, вроде ситуации-то одинаковые!.. Наш тактик дулся на меня до самого вечера, а потом оттаял… Ведь на меня же невозможно долго дуться. Я же милаха!.. С курчавой греческой бородой, густыми кудрями и неадекватным взглядом — таких надо прощать ещё до того, как обострение начнётся!..