Тетрадь двадцать четвертая

Алабама

Стада уходили из посёлка по пяти расчищенным проходам. Очерёдность выхода и маршруты определили старшие ковбои после великой ругани, хватания за кольты и лёгкого мордобоя. Цветные пастухи, сидя на навесах, бурно комментировали происходящее и заключали пари. Без мордобоя здесь тоже не обошлось, двоих вообще с навесов скинули. Но так как скинутые встали и полезли обратно, то никто на это внимания не обратил.

Когда совещание у Административного центра закончилось и старшие ковбои потянулись на Торговую площадь – надо же на дорогу выпить и в дорогу запастись, Джерри снял шляпу, вытер лысину, спрятал платок и доверительно сказал Дону:

– Помягчели старшие. Такой разговор и ни одной дырки.

Дон рассмеялся.

– Они уговор помнят, Джерри. Пока здесь – ни-ни.

– До Бифпита ничего серьёзного не будет. Расчёт близко.

– О Бифпите у меня голова не болит. Там мэр есть.

Джерри усмехнулся.

– Старр хороший парень.

– Подстрахуем, – кивнул Дон. – А так… посёлок неплохая затея. Не разберут его русские?

– Я уже говорил с ними. Они нам всё оставляют. В федеральную собственность, – заржал Джерри.

– Ну да, – засмеялся Дон, – это же имперские земли.

– А теперь федеральные.

– Если бы не мины…

– К следующему году расчистят. Обещали.

Дон недоверчиво хмыкнул в ответ, но промолчал.

Площадь перед их домом и домом русских опустела. Опустели и крыши. Но гомон и суета не утихали. Ковбойский посёлок собирался в дорогу.

Фредди шёл к своему навесу и прикидывал, что как ни крути, но у них оставалось десять мешков. Не сидеть же здесь лишние дни. И не продать. Некому – все брали с запасом. И везти не на чём. И бросить жалко. Вот если бы Джонни… Автомобильный гудок за спиной заставил его вздрогнуть и обернуться. И застыть с открытым от изумления ртом. Почти касаясь его бампером, стоял грузовик, и Джонни за рулём! Ну… ну ловкач, ну!..

– Ну, нет слов, Джонни, – развёл он руками.

Джонатан довольно рассмеялся.

– Главное в нужный момент в нужном месте.

Фредди встал на подножку, ухватившись за дверцу, и так они подъехали к своему навесу. Ловко маневрируя, Джонатан загнал грузовичок в просвет точно напротив их навеса и заглушил мотор.

Эркин и Андрей ждали их у костра.

– Добрый день, парни, – Джонатан, улыбаясь, сел к огню и кивком поблагодарил Эркина, поставившего перед ним чистую кружку. – Не надоело здесь?

– Добрый день, сэр, – Эркин поздоровался с улыбкой, но вопрос явно проигнорировал.

За него ответил Андрей:

– День добрый, сэр. Задержка не по нашей вине, вычет нельзя впаять. Так чего ж не посидеть?

Фредди закашлялся, скрывая смех.

– Уел, – улыбнулся Джонатан. – Когда трогаетесь?

– Наш черёд послезавтра, – ответил Фредди. – Если идти завтра, дорога плохая.

– Резонно, – кивнул Джонатан, наливая себе кофе. – Значит, послезавтра. От этого и считаем.

– Пять дней.

– А ночёвок?

– Четыре ночёвки, но придём под вечер. Агенты уже спят.

– Разбужу, – пообещал Джонатан.

– Тогда без проблем, – кивнул Фредди. – Жильё и всё остальное…

– Всё на мне. На улице не заночуете. Сколько у вас корма остаётся?

Фредди посмотрел на Эркина.

– Четырнадцать мешков, сэр, – сразу ответил тот, сохраняя, впрочем, на лице отсутствующее выражение, с которым слушал их разговор.

– Хорошо, а у остальных?

– По-разному, – ответил Фредди, – дорожиться не будут.

– Я тоже так думаю.

– Рессоры не посадишь?

– Я их поменял. И раму укрепил. Сколько дадут, столько и возьму.

– Столько и не будет, – усмехнулся Фредди. – К стаду пойдёшь?

– Потом, – Джонатан допил кофе. – Я их с въезда рассмотрел. Завтра до кормёжки посмотрю и выеду.

Эркин быстро посмотрел на него, опустил ресницы и спросил:

– Грузить сейчас, сэр?

– Да, – Джонатан встал. – Управитесь сами, парни?

– Не проблема, – Андрей очень похоже передразнил Фредди.

Фредди показал ему кулак и встал.

– Пройдёмся, Джонни. Парни, оставьте четыре мешка и вьюки, остальное грузите.

Когда они вышли, Андрей хохотнул:

– Ну, жох-мужик. Из любого дерьма деньгу скуёт.

– Завидуешь? – усмехнулся Эркин.

– Зависть паскудное чувство. Но…

Они были одни, говорили камерным шёпотом и поэтому говорили спокойно по-русски.

– Это его игра, Андрей. Нам…

– Накласть нам на него и на его игры, – ухмыльнулся Андрей. – Пошли?

– Пошли, – кивнул Эркин. – Вспомним.

– От чего уехали и к чему вернёмся! – заржал Андрей.

– Тогда иди, борт открывай. Принимать будешь.

– Раскомандовался тоже, – заворчал Андрей, вставая и привычно одёргивая рукава. – Я, может, тоже… таскать хочу.

– Не смеши, когда я под мешком, – попросил Эркин. – Дыхалка сбивается.

– Ага, – согласился Андрей.

Эркин, как всегда на погрузке, разделся до пояса, сберегая рубашку. Четыре мешка оставить. Всё, последняя ночь на лежанках. Дальше опять на земле. Но всего четыре ночи. А там… Там-то хоть отпустят нас? Натужно крякнув, он встал с мешком на спине и пошёл к грузовику, где в кузове его уже ждал Андрей.

Эркин тащил к грузовику восьмой мешок, когда к их навесу потянулись пастухи с навьюченными лошадьми. Перетаскав свои мешки, Эркин поднялся было к Андрею принимать, но тут же спрыгнул вниз, а в кузов отправили красивого парня-трёхкровку. Жидковат он ещё такой мешок на себе поднять, пусть на пару с Весёлым принимает и укладывает. А Певуну место внизу, с мужиками.

Когда поток мешков закончился, Андрей спрыгнул и закрыл борт.

– Ну что, кофе с устатку?

– Старшие чего покрепче пьют.

– А с каких… ты это купишь?

– Тройную засыпку сделать, тоже проймёт.

– Во, дело!

– А ни хрена! Хоть… недельную в кружку засыпь, а бутылку не заменит.

– А сменять?

– Штаны твои менять будем? Снимай!

– Охренел?! У меня сменки нет.

– А кабы и была! У кого сменяешь?

– Хреново, парни, свобода, а выпить нечего!

– Ничего, в Бифпите расчёт, там уж отведём душу…

– Ты его получи сначала, вычетов набралось…

– До хрена! Чуть что, вычет, вычет…

– Хорошо, если сами в долгу не останемся.

Гомоня, хохоча и переругиваясь, цветные пастухи толпой повалили от посёлка к загонам. Пока ты при бычках, другой работы не дадут. А кому завтра с утра выходить… так вьюки собрать – минутное же дело. У старших свои дела, до лендлордов мы вообще не касаемся, а у нас свои. У каждого свои дела, и ежели они другим не во вред, то и не суй туда свой нос. Он хоть и приплюснутый, а защемить можно.

Джонатан и Фредди пришли перед вечерней кормёжкой. Парней не было. Под навесом чисто, из трёх мешков сделано подобие лежанки, четвёртый наготове у выхода и уже располовинен под переноску. На костре как всегда в котелках и кофейнике булькает и клокочет.

– А идея неплохая, – Джонатан сел к костру и улыбнулся.

– Да, мы тут уже тоже говорили. – Фредди налил ему и себе кофе. – Ветконтроль, карантин, вообще переждать и оглядеться. Мины снимут – готовый торг.

– В целом неплохо, – засмеялся Джонатан. – Теперь о деле. Чёрный исчез. Пока он был с лошадьми, я его ещё мог проследить. Но парень умён. Продал лошадей, и найди его теперь.

– Хреново. Если она у него…

– Не думаю, Фредди. Он бы уже этой картой сыграл, – Джонатан усмехнулся получившемуся каламбуру.

– А если он не знает?

– Чего? Гриновские все были грамотными.

– Грин так рисковал?

– С его клиентурой он мог плевать на любые законы. Они у него и машину водить умели, и секретарскую работу знали, а про оружие я не говорю.

– И спальниками могли?

– Вот чего нет, того нет. Но спальников он, говорят, покупал. У него был свой… учебный центр, скажем так. Где, не знаю. В Джексонвилле он только передавал товар покупателю, ну, и сам жил иногда, – Джонатан допил кружку и налил себе ещё. – Ну, как жил, так и умер. Я его смерти не завидую, Фредди.

– Чёрного надо найти, Джонни. Он опасен.

– Кому? Это не горит, Фредди.

– Ладно, будем считать так. Успеем, так успеем. Русские успокоились?

– Те, кого они взяли, болтают напропалую и топят, кого только могут. Так что облавы и проверки русским теперь не нужны. Едут и берут персонально. Но слой тот же. Ведомство моего тёзки.

– Уже легче, – хмыкнул Фредди.

– Будем надеяться, они пойдут вглубь, а не вширь, – усмехнулся Джонатан.

– Будем надеяться, – ответно ухмыльнулся Фредди.

Под навес вошли Эркин с Андреем и молча поволокли мешки к выходу. И вот уже и нет их.

– На водопое одни управятся?

– Свободно.

– Натаскал ты их хорошо.

– Они способные, – улыбнулся Фредди.

– Всё наладилось, так?

– Под конец всегда налаживается. Брыкаются иногда, но… по делу. Они работяги, Джонни. Да, вот что. До Бифпита никак не встретимся?

– А что?

– Перец нужен. А после Крысы покупать его здесь… это подставиться. Сам понимаешь.

– А зачем тебе перец, Фредди? Кого ты им посыпать будешь? – искренне удивился Джонатан.

– Без перца грог совсем не тот получается.

– Ради грога я грузовик гонять не буду, – решительно заявил Джонатан. – Посидишь недельку на коньяке, ничего с тобой не случится.

Фредди открыл было рот, но тут же закрыл, опустил веки и почтительно ответил:

– Слушаюсь, сэр.

Джонатан схватился обеими руками за шляпу, сдёрнул и несколько минут сидел, спрятав в неё лицо, раскачиваясь и трясясь всем телом. Выждав приличную, по его мнению, паузу, Фредди участливо спросил:

– Тебе плохо, Джонни? – а когда Джонатан убрал шляпу, глядя на его смеющееся мокрое от слёз лицо, сказал уже совсем другим тоном: – Смех смехом, Джонни, но, похоже, наш перец ушёл именно на это.

– На грог? – с трудом выговорил Джонатан.

– На посыпку. Если бы на грог, остался бы мешочек. А его тоже нет.

– У Эркина любая мелочь в дело идёт, – серьёзно сказал Джонатан.

– Да, Эндрю ещё мог потерять, но провизией занимается Эркин.

– Интересно получается, Фредди.

– Слишком интересно. Но пока благодетель о себе не даст знать, об этом можно не думать.

– Резонно. Но если будет случай, попробуй пощупать парней. Как я понимаю, перец, – Джонатан невольно хмыкнул, – всплыл случайно.

– Верно. Может, и ещё что всплывёт. Об этом хватит. Работать сегодня будешь?

– Да, разомнусь немножко. Денег у всех мало осталось.

– Да, Крысу поминали, Седрика провожали, страх заливали, – Фредди даже пальцы загибал, чтобы не сбиться при счёте. – У Роулинга дорогой выпивки совсем мало осталось.

– Он придёт поиграть.

– Тогда стóит, – кивнул Фредди и допил свою кружку. – Давай свою, Джонни, ополосну наскоро и пойдём.

Джонатан кивнул.

– Сейчас отдышусь после твоего грога и пойдём. А то нас уже ждут.

– Ну вот, Новиков, ещё два дня и сможешь уехать за консультациями.

– А тебя, Шурочка, тоже за живое взяло. Сознайся.

Шурочка аккуратно разгладила подшитую справку и закрыла папку.

– Новиков, а зачем они нам?

– Кто? Трейси с Бредли?

– Нет, его пастухи. Мы же не занимаемся цветными. Я говорила с Георгием. Он рассказывает интересные вещи.

– Нам нужен Трейси.

– Мы не возьмём его, не затронув парней. А за них поднимутся остальные цветные. Вспомни, как было, когда Ротбуса убили. Ещё немного, и началось бы такое… – она невольно поёжилась. – Зачем они нам, Новиков? Шериф хочет забрать их себе, ему нужны цветные помощники, вот он и пытается их обхаживать. А они не идут, – засмеялась Шурочка.

– На месте Трейси я бы отправил парней или хоть одного из них к шерифу или в полицию. Неужели ему не нужны свои глаза и уши возле шерифа?

– Значит, не нужны. Кстати, вот ты и ответил на вопрос, почему они перестали крутиться у нашего дома.

– Шурочка, для этого они должны знать русский. И не ругань, которую все цветные от наших же солдат подцепили, а терминологию. Вообще хорошо знать язык. Слишком большое допущение.

– Согласна. За нами вообще следят. Стоит кому из наших показаться, как начинается свист, заметил?

– Да, я тоже подозревал, что это сигналы. Они оповещают о нас, как об опасности.

– Так зачем они нам? Ты собираешься пригласить их вольнонаёмными?

– Я не из кадрового отдела, Шурочка. В этой роли они нам ни с какого бока не нужны.

– А в какой роли?

– Через них можно подобраться к Трейси. Ты не волнуйся, Шурочка, им ничего не будет. Сказать тебе, из-за которого ты переживаешь и почему из-за него?

– Я знаю, какую гадость ты хочешь сказать. Не надо, Новиков, поссоримся.

– Твоя дружба, Шурочка…

– Перестань. Где так поседел Малец? Кстати, другие цветные зовут его Весёлым.

– Да, а индейца Певуном. Странно.

– В этой команде всё странно. Ты знаешь, что Бредли приехал?

– Да, на грузовике и скупает по дешёвке остающийся корм. Оборотистый мужик.

– Он всегда приезжает вовремя. – Шурочка встала, положила папку в сейф, привычно автоматическим движением закрыла и заперла дверцу. – В отличие от нашего начальства. Идём ужинать, Новиков. Завтра стада начнут уходить, а на отвальную нас не пригласили. Видно, Бредли не хочет лишних глаз в игре.

– Ты и это знаешь?

– Не один ты умеешь работать, Новиков.

Когда Джонатан и Фредди вернулись к себе, посёлок уже спал. Спали и парни. На земле, завернувшись в одеяла, спина к спине. Одеяло Фредди покоилось на лежанке из трёх мешков. На решётке котелок с варевом, пыхтящий кофейник и сковородка с небольшой стопкой лепёшек.

– Заботливые, черти, – пробурчал Фредди, садясь к костру.

– Ты их завтра грогом угости, – предложил Джонатан, пересчитывая и закладывая во внутренний карман деньги. – Вот и сквитаетесь.

Фредди покосился на парней. Те лежали неподвижно, но когда кто-то из них всхрапнул, Фредди рассмеялся:

– Вылезайте, черти, я же слышу, что не спите.

Андрей откинул одеяло.

– Вставай, Эркин, скучно им без нас.

Эркин вылез из-под одеяла, сгрёб его в охапку и молча вышел из-под навеса. Было слышно, как он подтягивается на навес и укладывается там, ворча:

– Не наигрался он… сам баламут и другим спать не даёт… – потом шумный зевок и тишина.

Андрей растерянно поглядел на Джонатана и Фредди, взял своё одеяло и последовал за Эркином. Судя по шумам, он тоже залез на навес. Быстрый неразборчивый шёпот и голос Эркина:

– Ладно уж… не хотел он… завтра проспишь, всем за свой вычет душу вымотаешь. Спи, пока не скинул.

И тишина. На вопросительный взгляд Джонатана Фредди спокойно ответил:

– Дождя не будет. А пойдёт, так их проблема.

Джонатан сел поудобнее, взял кружку с кофе, отпил.

– Вроде всё нормально, Фредди?

– Да, ещё неделя и всё, конец и под расчёт. Вот где будет весело, Джонни.

– Знаю, – улыбнулся Джонатан.

Фредди с улыбкой кивнул.

– А русский неплохо играл, Джонни.

– Да, умеет держаться. Головы даже от выигрыша не теряет. С таким приятно работать. Он и раньше подсаживался?

– Он с лендлордами водил компанию.

– Заметно. Нет, с таким и порезвиться можно. Ну, что ж, на сегодня программа выполнена. Можно и на боковую.

Когда они уже легли, Джонатан совсем тихо сказал:

– Попробую опередить парней.

И получил столь же тихий ответ:

– Спорим, Эркин будет первым?

– С тобой не спорю, – почти беззвучно рассмеялся Джонатан.

Посёлок пустел. С утреннего водопоя и почти до сумерек уходили стада. Недовольно мычали привыкшие к своим загонам бычки, упрямились разбаловавшиеся в табуне лошади, отчаянно ругались пастухи и ковбои…

Вернувшись с вечерней кормёжки, Эркин стал перекладывать и увязывать вьюки. Лошади уже были в загоне. Сейчас поужинать, приготовить на завтра, разобрать и увязать решётку и посуду. А обжились здесь хорошо. Конечно, раньше такого нельзя было допустить, чтоб все рабы вместе… нет, хорошо. Теперь четыре ночи и Бифпит. Смешное название, Бифпит – Мясная Яма. Интересно, это тот же город, куда гонял стада Грегори, или другой? Хотя… имение далеко отсюда, и места совсем не похожие на тогдашние. Но всё равно, недалеко от Бифпита должен быть Пустырь. Если хоть что-нибудь осталось, покажет Андрею. А Фредди не стóит. Его это тогда не касалось, пусть и не касается. Странно, но как много белых ничего не знают о рабстве. Или притворяются? Как можно жить рядом и не знать? Ну, дела белых – их дела. У него свои. Удачно получается: у тех троих старший ковбой в лёжку, народу осталось мало, пустых навесов много… очень даже удачно. Эркин оглядел собранные вьюки. Ну вот. Эркин туго скатал своё одеяло, спрятал под накинутую на плечи куртку. Где Андрея носит? Договорились же…

– Вот и я! – Андрей влетел под навес и победно потряс зажатыми в кулаке сигаретами. – Со всех получил!

– Вот все себе и оставь, – кивнул Эркин. – Я пошёл.

– Валяй, – Андрей сел к костру и стал выгребать из карманов и сортировать сигареты, демонстративно не заметив ухода Эркина.

К концу сортировки пришёл Фредди, улаживавший завтрашние маршруты с остававшимися старшими. Сначала он даже как-то не заметил, что Андрей один. Сел к костру, налил себе кофе и залпом выпил почти кружку. «Крутой был разговор», – молча ухмыльнулся Андрей. Он спокойно закончил раскладывать сигареты по кучкам, потом собрал половину в горсть и протянул Фредди.

– Держи.

– Это что? Опять наиграли?

– Ага.

Фредди вытащил старый кожаный портсигар и стал укладывать туда сигареты.

– Когда столько успели?

– Долги собрали. Завтра выходим, стрельнуть не у кого будет.

Андрей убрал сигареты и стал накладывать варево.

– Эркин выигрывает, а ты куришь, – усмехнулся Фредди.

– Нельзя ж всё на него одного взваливать, – хмыкнул Андрей, заглядывая в котелок и отставляя его на край решётки.

Фредди уже начал было есть и тут сообразил, что их двое, а третью миску Андрей и не трогает.

– А Эркин где?

– Он позже поест.

Фредди поставил миску.

– Где он? Что вы ещё придумали?

– Я ему не сторож, у него свои дела. Придёт, никуда он не денется.

– Что вы ещё придумали, спрашиваю?!

Андрей тоже поставил миску.

– Слушай, он что, как прикованный здесь сидеть должен? У нас рабочий день закончен, свободное время. По трудовому законодательству.

– Я тебе сейчас такое трудовое законодательство пропишу!

– Та-ак… Мне психануть или в несознанку? Тебе чего больше хочется? – у Андрея зло заблестели глаза. – Раз ты решил в надзирателя поиграться.

– За надзирателя отдельно врежу. Где Эркин? Со мной несознанка не пройдёт. Сам умею.

Андрей решил сбавить накал.

– Ну, к знакомым пошёл. Парни у него знакомые. У них посидит и придёт. Свои дела, понимаешь?

– Даже от тебя? Ври другому.

Ах так…

– А я тебя держать должен, чтоб ты его искать не пошёл.

– Не пойду, если толком объяснишь.

– Всё тебе скажи. Сам не догадаешься?

– Нет, – отрезал Фредди. – Я должен знать, а не догадываться.

По его тону Андрей понял, что надо отступить. Но как сказать и самого страшного не произнести? Чтоб Фредди понял, но без ненужных слов.

– Тебе Эркин спину чинил?

– Ну?

– И потом, на перегоне, купались когда. Ну, после Крутого Прохода. Помнишь?

– Ну?

– А ему кто сделает? Ты умеешь? Нет. И я не умею. А те парни умеют. Побудет он у них и придёт. Теперь понял?

Фредди помолчал, соображая, и взял свою миску.

– Развели тайн на пустом месте.

– Им тоже светиться неохота, – пожал плечами Андрей, берясь за еду.

– Вроде ж уже не ищут их.

– А хрен их знает, кого ищут и чего будет, когда найдут.

Фредди кивнул. Они молча поели. Андрей налил себе кофе и закурил.

– Слушай, а чего ты так вцепился, где он? – спросил вдруг Андрей.

Фредди, занятый своими мыслями, ответил не сразу:

– На перегоне всякое бывает. А уговор уже не действует.

– Эркин к чужому стаду не полезет, – возразил Андрей.

– Если надо, труп и перенести можно, – усмехнулся Фредди. – А так… и подпоить могут, и… Сманивали вас? – Андрей кивнул. – Ну вот. Сволочей, чтоб не мне, так никому, хватает. Бывало такое. Стадо не взять, так хоть на пастухе отыграться. А нам с утреннего водопоя идти.

– Знаем. Фредди, а остальные меньше до Бифпита идут.

– Мы крюк даём. По травяному месту.

– Ага, – кивнул Андрей. – Роулинг уже укатил.

– Сколько мог, он с нас уже взял, – усмехнулся Фредди.

– А Джонатан с него?

Фредди поперхнулся кофе.

– Эт-то у тебя откуда?

– А оттуда. Вы играли, а мы с соседних навесов смотрели, – ухмыльнулся Андрей. – Сверху хорошо видно.

– Вы оба?..

– А ни хрена! Нас там за десяток было. Ну, и по другим крышам тоже, – Андрей, улыбаясь, смотрел на онемевшего Фредди. – Джонатан, конечно, классный игрок.

– Если ты… – наконец пришёл в себя Фредди.

– Чего? Случилось чего? – Андрей рассмеялся. – Мы тоже играли.

– Во что? – очень спокойно спросил Фредди.

– А на вас держали. На тебя легко держать. У тебя какая карта идёт, ты так и играешь. А на Джонатане я пролетал. Классно работает, – в голосе Андрея было столько искреннего уважения, что Фредди перевёл дыхание и улыбнулся. – А когда ты из игры вывалился и стрёмщиком сел, ну, Джонатана прикрывать, игра, значит, пошла серьёзная, в такой зрители не нужны, лишний глаз с головой отобьют, мы и ушли. А выигрыш сегодня забрали. И долги заодно.

– А остальные?

– Они карт не знают, наобум держали. – Андрей рассмеялся. – А кто и просто глазел, из интереса.

Фредди кивнул и допил свою кружку, налил ещё.

– А ты сам хорошо играешь?

– Натаскался у кримов. Стрёмщиком у одного сидел. Тоже классный был игрок. Но… не того обыграл, его и подкололи. Меня тоже должны были, но я вывернулся.

– Тебя-то за что?

– Ты что, Фредди, забыл? Пару парой и убирают. Работают вместе и в землю вместе ложатся.

Фредди как от удара перехватил ртом воздух и кивнул:

– Это хорошо.

– Что? – не понял Андрей.

– А что напомнил. Как вывернулся?

– Ну, я стрёмщиком недолго был. И не на каждой игре. Так, набегал. А вывернулся я тем, что на работы ушёл. Как раз на минные поля и попал. И не пошло за мной ничего, – Андрей вдруг зевнул. – А сам я так себе играю. Чужую игру вижу, а подстраиваюсь плохо, свою гну. И игры не все знаю.

Фредди несколько раз кивнул и осторожно спросил:

– Как звали того, ну, у которого ты стрёмщиком сидел, не помнишь?

– Не знаю, – поправил его Андрей. – Туда человек без имени входил, всё за воротами оставалось. Как зваться, уже не сам решал. А за вопросы лишние… – Андрей усмехнулся, – шибко любопытные сразу убирались. – И вдруг озорно спросил: – А хочешь, сыграем? В очко. Ну, блэк-джек, что ли. Где двадцать одно набрать надо. Я это умею.

– И на что играть будешь? – усмехнулся Фредди. – Денег у тебя нет, а без банка в блэк-джек только малолетки дуются. Для учёбы.

– На сигареты ты не сядешь, – согласился Андрей. – Низко для тебя.

– Эркина играть не выучил?

– Ему щелобанов хватает. Говорит, карты – игра белых, – засмеялся Андрей.

– Карты не отбирали на шмоне?

– Чтобы отобрать, найти надо, – заржал Андрей. – А чтоб колоду найти, надо как следует по бараку полазить, а стены шаткие, балки гнилые… охранюги тоже жить хотят. Да и всякие дела через карты делались. Для вида искали, конечно. Кого надо было прижать, но не сильно, у тех находили. Ну, тут всякого накручено. Сам знаешь. Ведь там, – он подмигнул Фредди, – так же было. Скажешь, нет?

– Не скажу. По-другому, но также, – кивнул Фредди.

Андрей снова зевнул.

– Ложись спать, Эндрю.

– Я Эркина подожду. А сейчас засну, опять всё увижу, – Андрей стал собирать посуду. – Пойду, умоюсь заодно. А ты ложись, – и, выходя, опять подмигнул. – Не боись, Фредди, всё в порядке будет.

Фредди докурил, выбросил окурок в костёр и лёг спать. Раз просили не беспокоиться, то и не будем. А в Бифпите нужно будет сыграть с Эндрю. Если парень и впрямь умеет… Сквозь сон он услышал, как вернулся и сел к костру Андрей. Осторожно приоткрыл глаза и посмотрел. Сидит, смотрит в огонь и мусолит незажжённую сигарету. Всё-таки психует. Если Эркин задержится, оба проспят.

– Спи ты себе, – сказал, не оборачиваясь, Андрей.

– А ты с чего взял, что я не сплю? – спросил, не меняя позы, Фредди.

– Дыхание другое. Не психуй, ни черта с нами не будет. Мы живучие.

– Сам же психуешь.

– Нет, просто жду.

– А туда не пойдёшь?

– Зачем? Не дразни меня сейчас, Фредди, не надо. Я не малолетка уже.

– Тогда займись чем. Так сидеть – себя травить. Знаю.

– Это ты верно сказал. Побреюсь тогда, с утра некогда будет.

Андрей полез в свой мешок. И под его возню Фредди заснул всерьёз. И возвращение Эркина, и как парни укладывались, прошло как-то мимо сознания.

Они ушли из посёлка на своём проходе первыми. И было трудно. Так же трудно, как и остальным. Отяжелевшие бычки не хотели идти, норовили разбрестись. Капризничала Резеда, дёргая спаренного с ней Огонька. Будто опять как в начале. Только теперь парни лучше держались в сёдлах, но и бычки были уже другими. Фредди понадобилось всё его мастерство, чтобы восстановить порядок. Двигались медленнее, чем он планировал, и к обеду их стало поджимать следовавшее за ними стадо. Крепко поругавшись, старшие ковбои решили до ночёвки идти одним гуртом, а уже на утро разделиться. Теперь приходилось ещё и разгонять затевавших драки бычков.

К вечеру все вымотались настолько, что, уложив бычков и отпустив лошадей, рухнули замертво, даже не расстелив одеял.

Полежав немного, Эркин встал и погнал Андрея за водой. А сам, разведя костёр и поставив решётку, подошёл к лежавшей на земле четвёрке пастухов.

– Вы свой костёр ставить будете?

– Иди ты!.. – простонал костлявый негр в выгоревшей до белизны рубашке.

– Я-то пойду, но вы тогда к нашему костру не подваливайте, – спокойно предупредил Эркин.

– Сволочь ты, Певун. Не лежится тебе, – полуседой мулат со стоном сел, попробовал встать и снова лёг.

– Я люблю сытым спать, – усмехнулся Эркин и пошёл навстречу Андрею, ловко выдёргивая по дороге из-под лежащих сушняк.

– Сволочь, сушняк оставь!

– А без него мягче лежится, – не оборачиваясь бросил Эркин.

– Ну не гад, а?!

– Не шевелится только мёртвый! – ржал, расставляя на решётке кофейник и котелки, Андрей.

– Ладно, – мулат всё-таки встал. – В Овраге выспимся.

Со стонами и руганью четвёрка встала. Мулат подошёл к Эркину.

– Наш старший отдельно сидит. Давай два костра делать. Пусть они себе вдвоём…

Эркин и Андрей переглянулись.

– Хотите подвалить к нам, давайте. Но мы своего старшего отделять не будем. Захочет, так сам уйдёт, – твёрдо сказал Эркин.

– Всё равно два костра, – усмехнулся Андрей.

– Три! – Мулат отошёл, обернулся и зло повторил, как сплюнул: – Три костра, ты… – на ругательство у него не хватило сил.

Когда, обойдя стада, старшие ковбои повернули к стоянке, они увидели три костра и тёмные силуэты у двух из них. Два и четыре.

– Я думал, цветные вместе сядут, – усмехнулся Саймон, – поругались, что ли?

Фредди молча пожал плечами и направился было к своему костру, когда Саймон остановил его:

– Не надоело тебе со своими? Приходи, поболтаем.

– А тебе надоело одиночество? – усмехнулся Фредди. – Быстро.

– Хочется отвести душу, – Саймон твёрдо посмотрел ему в глаза. – Как ты ладишь со своими?

– Как могу, так и лажу.

– Сволочи они все, – тихо и очень убеждённо сказал Саймон. – Последний раз я старшим к цветным пошёл. С рабами проще было. Смажешь ему по морде, поркой пригрозишь, вот и дошло. А эти…

– Я с рабами не гонял, – спокойно ответил Фредди. – А с этими… Трудяги оба. Надёжные.

– Ну… И не боишься с ними у одного костра?

– Чего? Чего ты боишься, что ночуешь отдельно? Или, – Фредди усмехнулся, – старых знакомых встретил? Кому по морде смазывал.

– Меня б тогда уже не было. Сам знаешь. Мне прижать их не на чем, чтоб слушались. Ни ударить, ни паёк уполовинить, ну, ничего не моги. А на вычеты им плевать. Они цену деньгам не знают. Днём живут. Пузо набьют, и ладно. Ночью к стаду не поднимешь. И вечно секреты свои. Я – старший, должен всё знать. А к ним не подступись.

– А на чёрта тебе всё знать? – поинтересовался Фредди. – Что со стадом делать, я сам знаю, а остальное – их проблемы.

– Повезло тебе. Я видел, как твои вкалывают. А мои – бездельники. Без меня зад от земли не оторвут.

– Они видят, как ты вкалываешь?

– Старшему ковбою вкалывать не положено. А коли приходится, то знать об этом никому не надо.

– А, ну-ну, – усмехнулся Фредди. – Спокойной ночи.

– Спокойной ночи, – устало загребая ногами, Саймон пошёл к своему костру, рядом с которым лежал его не распакованный вьюк.

Фредди с усмешкой пожал плечами и пошёл к своим. Умеет Саймон создавать себе проблемы, пусть сам их и решает. Старшему ковбою вкалывать не положено, да? Набрался всякого от надзирателей, так и получай… надзирательскую долю. В Аризоне такую спесь покруче сбивали, это у него ещё парни терпеливые.

Эркин и Андрей уже спали. Фредди сел к огню, быстро поел и лёг. Ночь будет суматошная, придётся часто вставать и спать вполглаза.

Так и получилось. Ложился один, вставал другой. У соседей карусель шла туго. Каждый раз Саймон, ругаясь, тряс за плечо мулата, а тот уже пинками поднимал кого-то из пастухов. В очередной раз Фредди и Саймон опять оказались в паре.

– Твои, смотрю, тоже, – начал Саймон.

– Чего тоже?

– Я индейца твоего послал, чтоб дальний конец обошёл, а он и ухом не повёл. Будто я со столбом говорю, или он лучше меня гоньбу знает.

Фредди усмехнулся. Как выглядел посыл Саймона, представить нетрудно. Хорошая выдержка у Эркина. Эндрю мог и нож достать.

– Это ты на второго не нарвался. Тот бы не смолчал.

– Пусть бы попробовал. Потерял расу, так пусть молчит.

– А чего ты его на дальний край посылал? – поинтересовался Фредди. – Там как раз спокойные лежат.

Саймон с интересом посмотрел на него:

– Так это ты ему сказал, как ходить? Тогда извини, я не знал, что он по твоему слову… А то я смотрю, ходит себе, посвистывает. Сел вон на того, – Саймон показал на рассматривавшего их Подлюгу, – и свистит. Певун!

– Самый вредный во всём стаде, – Фредди погрозил Подлюге кулаком, и тот опустил голову.

– Ты сказал?

– Сами разбираются, – пожал плечами Фредди. – Они с мая на выпасе с ними. Я на перегоне подхватил.

Саймон кивнул.

– С моими так нельзя. Ни в зуб ногой. На выпасе… Не укажешь перегнать, так и не видят, что вытоптано всё. Жратву на день не выдашь, недельную норму в котёл засыплют… Болваны! Ни хрена не знают, не умеют, и слова им не скажи!

– Ты с самого начала отделился? – задумчиво спросил Фредди.

– А как же! А в имении я вообще в палатке жил. На перегон не взял, чтоб не возиться, а так-то…

Фредди не выдержал и заржал.

– Ты чего?

– Ты по-надзирательски с ними, вот и они с тобой… по-рабски, – с трудом выговорил сквозь смех Фредди.

– А с ними по-другому нельзя, – убеждённо сказал Саймон. – Это вон ты, Берт, ну, тот вообще зелен для старшего, Дик, Дан…

– Роб, – подсказал Фредди.

– Все вы дурью маетесь, за ровню их держите. А они скоты, только двуногие и не мычат.

– Если б перегон не кончался, – задумчиво сказал Фредди, – я б ещё поспорил с тобой. А так, чего ж… До Бифпита недалеко, добредёте.

– Хороший ты парень, Фред, но если ты и в Бифпите с ними запанибрата будешь, точно без расы останешься. Учти.

– Учту, – кивнул Фредди.

– Ты пойми, Фред. Я в принципе не против цветных, но они должны знать своё место. Если всё вернётся, им же хуже будет.

– Всё вернётся? – переспросил Фредди. – Это как? Снова рабство?

– Ну, может, назовут по-другому. Но всё будет, как до русских. Я и говорю. Кто из цветных не покорится, их же перестрелять придётся. Твой же, ну, индеец, не сможет вернуться. А мои смогут. Я им забыться не даю, понимаешь?

– И когда это будет? – очень спокойно спросил Фредди.

– Пока русские здесь… и пробовать не стоит. Вот осенью они уйдут. Говорят, к Рождеству всё установится.

– Угу, – кивнул Фредди. – К Рождеству, значит. А русские когда уходят?

– К декабрю, говорят. Только я думаю, что цветные к тому времени совсем разболтаются. А всех перестрелять, – Саймон хмыкнул, – это никаких патронов не хватит.

– Может и не хватить, – согласился Фредди.

Они уже шли обратно и, оборвав на этом разговор, разошлись к своим кострам. Когда Фредди сел на своё одеяло, Эркин приподнялся на локте, потом быстро встал и, накинув на плечи куртку, ушёл к стаду.

Фредди не лёг. Сидел и смотрел в огонь. Если этот дурак сказал правду… То… то Эркину первая пуля. Оказаться рядом и выкупить? Купить. Сколько бы ни запросили. На себя, на Джонни, это уже без разницы. И будет… «Что?» – остановил он себя жёстким вопросом. Что будет? Как Эркин рассказывал тогда русскому, как хозяин покоряет раба? И он будет бить Эркина по лицу и давать целовать свою руку. А Эркин… «Ещё раз тронешь – убью. Тебя, себя, но убью. Я битым жить не буду». Сам сказал. И не будет. Пойдёт в полную раскрутку. Насмерть. Он уже видел такое. Шёл второй его год после Уорринга. Три заказа подряд, и Джонни дёрнул его в имение, где работал тогда управляющим. В этих местах как раз. На месяц ковбоем. Пасти стадо. Коровы, телята. Напарником к молчаливому немолодому ковбою, судя по говору, тоже из Аризоны. Но они почти не разговаривали друг с другом. Он даже имени напарника не помнит. А может, и не знал. Вот тогда-то…

…Он приехал в имение за недельной нормой и ещё не понял толком, что тут происходит, когда Джонни его позвал:

– Фредди?! Сюда! Скорей!

Бросив поводья, он метнулся на голос. Сарай не сарай, словом, коробка без окон с тяжёлой дверью. Из-за двери шум борьбы и голос Джонни. Он рванул дверь, едва не сорвав её с петель, влетел внутрь и, увидев только, что Джонни с кем-то сцепился, с ходу огрел противника Джонни кулаком по затылку. Хорошо огрел. Парень сразу рухнул, и он смог оглядеться.

– Ты как, Джонни?

– В порядке, – Джонни переводил дыхание. – Бывало и хуже.

Рубашка Джонни разорвана у ворота.

– Тебя что, душили?

Джонни пожал плечами.

– Я не успел спросить его намерений. Ты не убил его ненароком?

– Тебя это волнует?

– Я не хочу вычета, Фредди. А его только вчера купили.

И тогда он посмотрел на распростёртое у его ног тело. Это был индеец. С двумя клеймами на спине, исполосованной старыми и свежими рубцами.

– Помоги мне, Фредди. Пока он в отключке.

Вдвоём они подтащили тяжёлое костлявое тело к стене. Джонни надел на индейца наручники, прикреплённые цепью к стене, удовлетворённо выдохнул.

– Ну вот. Отойдём теперь, пусть отдышится.

Они отошли к двери и закурили.

– Что это такое?

– Раб в раскрутке, – Джонни жадно затянулся. – Я сейчас приду, Фредди.

– Как хочешь. Может, он и успокоился.

Джонни вышел, а он остался. Курил и смотрел, как медленно приходит в себя индеец. Цепь не позволяла встать, и парень корчился на земле, тщетно пытаясь, как он не сразу понял, вырвать ввинченное в стену кольцо, к которому крепилась цепь. И также не сразу понял, что чудовищная ругань, вырывающаяся вперемешку со стоном из окровавленного рта, обращена именно к нему.

– Нарываешься, парень, – миролюбиво предупредил он. – Я и ещё раз врежу.

В ответ новая ругань. И такая, что он не выдержал, шагнул к тому. И еле успел отпрыгнуть, так внезапно индеец попытался ударить его ногами. Он выхватил кольт, но рука Джонни удержала его.

– Он этого только и хочет, Фредди.

Индеец лежал на земле, вытянув вперёд скованные руки, и искоса наблюдал за ними, тяжело дыша.

– Он нарывается на выстрел, Фредди, – тихо сказал Джонни и вздохнул. – И добьётся ведь своего, дурак этакий.

– Я… рабом… жить… не буду, – медленно выдохнул индеец.

– Идём, Фредди, – Джонни за плечи развернул и вывел его из сарая, закрыл дверь на засов. – Жалко. Ещё в полной силе парень, работяга, и на тебе… – и досадливо выругался.

Джонни успел сменить рубашку. Он сочувственно кивнул, не то чтобы понимая, а догадываясь о сути проблемы.

– Жалко, – повторил Джонни. – Если за сутки не покорится, придётся докладывать.

– И что тогда?

– Мне, я думаю, ничего. Его привезли уже таким. Пока я не докладывал, думал, что отойдёт. Но если он при хозяине повторит… ну, что рабом жить не будет, то тогда… – Джонни заглянул в его лицо. – Ладно, Фредди. Сейчас я тебе соберу провизию.

– Джонни, если я могу что…

– Нет, Фредди, езжай. Это мои проблемы…

…Фредди развернул своё одеяло и лёг. Нет, всё это, насчёт выкупа, полная ерунда. Эркин рабом больше не станет. Да и остальные тоже. Но и Саймон ошибается. Патронов всегда хватает. И в стрелках недостатка не будет. Но… но не круглый же идиот, кто это придумал. Всех цветных перестрелять, так кто работать будет? Белая рвань? Как же, уж она-то наработает… Он ещё услышал, как лёг Эркин и ушёл к стаду Андрей, и провалился в сон окончательно.

С места ночёвки они ушли первыми.

Второй день дался легче. По-летнему солнечный яркий день, травяные безлюдные места. Бычки успокоились и привычно подчинялись парням. А после дневки в речной долине пошли играючи.

Фредди ещё утром, поглядев на усталого, не выспавшегося Саймона и его угрюмых пастухов, окончательно решил, что весь трёп о возврате несерьёзен и думать об этом нечего. Вернуть прошлое ещё никто не мог. Да и русские уходить так скоро не собираются. А при них… никакие фокусы не пройдут. А чем позже начнут поворот, тем меньше шансов на удачу.

Шли хорошо. Никто не беспокоил. И Фредди совсем успокоился. Дальше до Бифпита проблем быть не должно. Джонни их будет встречать, значит, и никаких проблем с жильём, приёмкой и прочим. И забыть обо всём, даже о том, что вечно висит за плечами как… как горб у горбуна. Пока не пришли и не сказали… не думать об этом.

На ночлег они остановились в заросшей кустами по гребню котловине. Бычки побродили ещё по сочной нетронутой траве и улеглись. Костёр развели ближе к гребню на пологом склоне, чтоб от костра видеть стадо. Ночь обещалась спокойная. Не спеша, со вкусом поели. Наступило вечернее «костровое» время. Святое время. Фредди прикурил от веточки из костра и откинулся на подставленное для удобства седло. Можно болтать, а можно и так посидеть, помолчать. Парни переглянулись, и Эркин кивнул. Фредди поймал этот кивок и усмехнулся. Не иначе, опять что-то придумали. Пусть порезвятся. Можно и подыграть.

– Есть проблема, парни?

– Есть, – Андрей серьёзно смотрел на него. – Но не у нас. Это твоя проблема. Так, Эркин?

Ну-ну. Серьёзная физиономия у Эндрю – редкое зрелище. Фредди приготовился к шутке или розыгрышу и тоже серьёзно вступил в игру.

– Мою проблему мне и решать. Но ты в этом уверен?

Парни снова переглянулись.

– У нас есть… одна вещь, – Андрей по-прежнему очень серьёзен. – Думаем так. Она твоя, и тебе решать, что с ней делать.

– Ага, – Понятно, разыграть решили. Ну-ну. – И давно она у вас?

– Не так уж очень, – неопределённо ответил Андрей.

Эркин встал, отошёл к вьюкам и вернулся с узелком, где хранил шорный припас. «Ну, неугомонный парень, – мысленно усмехнулся Фредди, – что бы ни было, будет руки чем-то занимать». Благодушно попыхивая сигаретой, Фредди следил, как Эркин разувается, неспешно вытаскивает нож и подпарывает край голенища. «Ему что, шить больше нечего? – удивился Фредди, – решил целое разрезать, лишь бы…» Фредди открыл уже рот для приготовленной шутки, но тут Эркин вытащил из образовавшейся щели плотную желтоватую картонку, исписанную с обеих сторон, с наклеенными фотографиями и прикреплёнными к ней листочками. Но это же… Эркин протянул ему картонку:

– Возьми, Фредди.

Нет, он что, с ума сходит, галлюцинации уже начались? Это… это же карта. Не розыскная. Регистрационная. Цвет Уорринга. Нет! Но он словно со стороны видит свою руку, берущую карту. Она уже перед его глазами. Фотографии. Анфас, профиль, полный рост, аккуратные строчки. Имя… фамилия… Нет! И из невероятно далёкого другого мира голос Эндрю:

– Это твоё, Фредди?

И свой неожиданно твёрдый спокойный голос:

– Да.

И вопрос Эркина:

– Это подлинник или копия?

И опять он со стороны слышит свой голос:

– Подлинник. А зачем тебе это?

И такой же спокойный ответ:

– А он сказал тогда, что это подлинник. Мне и интересно, соврал он или нет.

– Значит, не соврал, – смеётся Эндрю.

Мир звенит и раскачивается. Это его карта. Карта Уорринга. Он стиснул зубы и заставил себя успокоиться, поднял на парней глаза.

Эркин сосредоточенно зашивал голенище, Андрей точил и правил свой нож.

– Откуда она у вас, парни?

– А это уже наша проблема, – смеётся во весь рот Андрей.

– Кто вам её дал?

– Он и дал.

– Кто?

– Ну, у кого она была.

– Что с вас потребовали за неё?

– А ничего, – Андрей весь в работе, пробует ногтем лезвие. – За так отдал, – и хохочет, – за красивые глаза.

– Парни!..

– Фредди, – Эркин вскидывает от шитья блестящие, как антрацит на изломе, глаза. – Мы ж ещё когда договорились. Чего не сказано, того не знаешь. Чего не знаешь, о том не проболтаешься. Она твоя, и делай с ней, что хочешь. Нас это не касается.

– Ни с какого боку, – убеждённо соглашается Андрей.

И парни демонстративно углубляются опять в работу.

Фредди смотрел на них и видел… дурак, он же тогда, лёжа на мешках и думая, как набрать требуемую сумму, видел… Видел их руки. Расплющенные работой узловатые пальцы Эндрю, отплетающие от многожильного провода жилку-проволоку. Такого провода всюду навалом, им захлёстывают жердевые ворота в загонах. Эндрю отбрасывает провод, измеряет ладонью проволоку и, довольно хмыкнув, скручивает её в упругое кольцо и прячет в нагрудный карман рубашки… Смуглые, красноватые от огня пальцы Эркина, разламывающие сигареты, высыпающие из них табак. Пустая гильза летит в костёр, а Эркин разрывает следующую сигарету, ссыпая табачную крошку в полотняный мешочек с перцем… Чёрт, он же видел это. Они не таились от него. Их голоса. «…Не боись, Фредди, всё будет в порядке…», «Нет перца…», «Там барбариса много…», «…Не видели мы никого…» О, чёрт, дьявольщина! Что же они сделали?! Как Крыса подпустил их, не пристрелил сразу, отдал карту?.. Ну, не может этого быть! Чтоб они Крысу… С чего парни вообще в это полезли? Он же им ни слова, ни звука. И там же мины… Мины?! Значит… больше некому… Нет! Голова крýгом. Но вот же она. Его карта. Крыса требовал за неё шестьсот восемьдесят тысяч… А записка… Его же заставили тогда писать какой-то дурацкий текст и подпись. DM. Подпись? Так это же… это инициалы. Ди… Нет! И про себя не надо. А текст… Как там было? Всё путается. Его блокнот и ручка у русских. «Там барбарису много…» Шляпы и волосы в барбарисовом соке… «Чисто сработано». Русский, заставивший их метать ножи… Черти с дьяволами, хватит! Голова лопнет!

Фредди шумно выдохнул сквозь стиснутые зубы. Огляделся. Эркин уже зашил сапог, убрал инструмент и расстилает своё одеяло, собираясь ложиться. Андрей закончил точить нож и безмятежно допивает свою кружку. Сейчас Эркин погонит его мыть посуду. Нет, сам пошёл. Его самого парни в упор не замечали. Будто были вдвоём у костра. Спрашивать бесполезно. Они ничего не скажут. Никому. И ему тоже. Ну, что ж… Фредди снова посмотрел на зажатую в руке карту. Вся его жизнь до Уорринга. А потом… А Крыса ему угрожал, что следил за ним. Блефовал? Посмотрим.

Парни спали. По очереди вставали и уходили к стаду. Возвращались, снова ложились и засыпали. А Фредди сидел у костра, курил и читал свою карту.

Крыса не блефовал. Все его дела, все выполненные заказы, номера счетов, на которые переводили ему оплату, по годам, по датам, в идеальном порядке. И почти в каждой бумажке выход на Джонни. Фредди прочитывал очередной листок, обрывал и бросал в огонь. Дожидался, пока сгорит, разминал в чёрную пыль и читал следующий. Когда осталась одна картонка, он ножом отодрал и отдельно сжёг свои фотографии и отпечатки пальцев, потом расщепил картонку на слои, сначала сжёг наружные, исписанные, и в последнюю очередь твёрдую сердцевину. Тщательно размял пепел. И развёл сильный огонь. Уже светало.

Встал Эркин и ушёл умываться к ручью, где они вчера брали воду. Вернулся с мокрыми волосами и поднял Андрея, приложив мокрый холодный котелок к его высунувшейся из-под одеяла босой ступне. Андрей с воплем вскочил на ноги, кинулся на Эркина и тут же полетел на землю от подсечки. Они хохотали и дурачились, не задевая, не замечая Фредди. И только, когда уже сели завтракать, перед ним поставили его миску с варевом и кружку с дымящимся кофе.

Фредди потёр лицо ладонями и посмотрел на них. Ну что ж, раз правило такое: «А что было? Ничего и не было!» – будем его соблюдать. Парни свой груз на него перекладывать не хотят. Прав был Джонни. Благодетель пришёл, отдал карту… и ничего не потребовал. Ну, а вот это уже его проблема, и решит он её сам.

Когда уже лошади были засёдланы и навьючены, а парни поднимали стадо, Фредди снова подошёл к кострищу и тщательно переворошил головни и пепел, проверяя: не осталось ли несгоревшего клочка или обугленного листочка. Но никаких следов, что кроме сушняка горела ещё и бумага, не было. После бессонной ночи кружилась голова и вообще…

Стадо уже выбралось из котловины и шло по блестящей от росы траве. Фредди подъехал к Эркину:

– Гони во-он к тем деревьям, видишь?

– Да.

_ От них возьми правее к реке. За рекой переднюем, и они покормятся. Понял?

– Да. А ты?

– А я посплю. Голова чего-то тяжёлая.

– Но… Догонять будешь?

Фредди рассмеялся:

– Ковбой в седле спит. Гони, как я сказал. И без крайней нужды не лезьте ко мне.

– Ладно, – пожал плечами Эркин, пуская Принца вдоль стада.

Спать в седле с открытыми глазами Фредди выучился ещё в Аризоне. В далёком детстве. Но у Фредерика Трейси детства не было. А то, аризонское, было детством совсем другого человека. И оно сгорело. Как сгорели дела Дилана Морли, его статьи и сроки. Один год оставался до лагеря. Сгорели и дела Фредерика Трейси. По совокупности… трижды «чрезвычайно опасен» и пять пожизненных. Как минимум. И дважды «чрезвычайно опасен» и три пожизненных для Джонни. Всё ушло дымом. Ничего этого больше нет. И никто теперь не соберёт воедино все разрозненные, рассыпанные по Империи и десятилетию загадочные, так и не раскрытые убийства и… и всякие другие дела и события. Нет больше ничего, где его отпечатки на одном листе с той фамилией. Имя Фредерика Трейси он берёг. Только Крыса с его дьявольским нюхом и сетью агентов мог собрать и подшить его дела. Крысы нет. Удавили. Стальной проволокой. И дел нет. Некому и незачем возиться с ушедшими в архив папками «глухих висяков». И не он один был у Крысы на крючке. То-то, когда его привели на допрос к русским, там была целая стопка карт Уорринга. И все с подколотыми бумажками. Значит, Крыса отслеживал всех выкупленных. Из Уорринга не бегут. Что ж… Крыса получил своё. Но как парни вынули из него карту? Да ещё получается, что Крыса им даже сказал, что это подлинник. Ну, Эндрю – трепач, но Эркин-то серьёзно спрашивал. Ладно. Как это было сделано, ему, видно, никогда не узнать, парни молчать умеют. А… а нужно ли ему это знать? Главное – он знает другое. Карта Дилана Морли, «чрезвычайно опасного» смертника из Уорринга, сгорела. Её нет. И никто никогда не докажет, что она была. Что был такой Дилан Морли, ковбой и сын ковбоя, задиристый парень, меткий стрелок и лихой наездник. Не шибко образованный, не верящий ни в бога, ни в чёрта. Не дурак выпить и ходок по бабам. Игрок и драчун. Да обычный ковбой. Таких в Аризоне пруд пруди. Кто его сейчас, через двадцать с лишним лет, вспомнит, сможет опознать? Ни родных, ни знакомых. Да и много ли его ровесников уцелело? Век ковбоя недолог. Уходит лихость и безудержность, и неизбежен день, когда другой стрелок опередит тебя. «Стреляй первым. Второго выстрела тебе не дадут». Да, отец. Но ты не ждал выстрела. Тебя уложили наповал. Мастерским выстрелом в висок, а бросившегося к тебе брата в затылок. Вы не видели своих убийц. Я их разглядел. Уложил честно, лобовыми. Но не посмотрел по сторонам. «Слышная пуля уже не твоя». Всё так. И всё это теперь сгорело, ушло дымом. Молчит только мёртвый, и лучший тайник – это костёр. Вот и всё. Он подвёл счёт. Расплатились другие, но… он не знает, как… Важен результат. Был горбуном, а горб исчез, и лёгкость во всём теле. Как после того массажа, когда Эркин вправил ему выбитые в Уорринге позвонки, вернул непринуждённость посадки, умение тормозить, просто возможность спать под шум дождя без этой медленно нарастающей боли. Ещё один долг? Ну, это не та проблема, чтоб она мешала жить. Всё кончилось. Не так, как он думал, но как хотелось. Он свободен.

Фредди встряхнул головой и огляделся. Синее небо с редкими облаками, зелёная долина, ослепительно блестящая речная вода. Чёрно-белые бычки, укладывающиеся на дневку. Два ковбоя у стада. Яркая картинка из детской книжки. Или рекламного плаката.

Фредди послал Майора вперёд, вброд пересёк речку и подскакал к парням.

– Выспался? – встретил его Андрей и протянул флягу. – Глотни. Спросонья хорошо.

– Я т-те поязвлю! – пообещал Фредди, забирая флягу.

– А я не могу в седле спать, сразу сваливаюсь, – задумчиво сказал Эркин. – Стоя, или на пешем ходу могу, а в седле нет.

– Сорок лет поездишь – научишься, – Фредди обтёр пальцами горлышко фляги и вернул её Андрею. – Чего вы сахару совсем не положили? Выели, что ли?

Парни переглянулись.

– Нет, – спокойно ответил Эркин. – Сахар есть. Но от сладкого спится, а горечь сон разгоняет.

– Ну, черти, – Фредди ругательством скрыл смущение. – Всё-то вы видите.

– Ага! – легко согласился Андрей. – Вот ты не заметил, а там, левее смотри, груша. Совсем не ободранная.

– Дичок, – усмехнулся Фредди. – Они кислые.

– Проверим?

– Проверим, – кивнул Эркин.

Парни отпустили коней и полезли в заросли. Фредди спешился и сел на траву.

Безмятежно спокойный, тихо радостный мир. Преддверие осени. Ещё сочна трава, поют птицы. Но уже не жара, а ровное спокойное тепло. И легко. И на душе, и вокруг. Опять он, что ли, с открытыми глазами спит? Но как же хорошо здесь…

С шумом и треском сорвался с ветки в заросли крапивы Андрей и встал, ругаясь сразу на двух языках. Хохотал, чудом держась на верхних ветках, Эркин. Рассмеялся и Фредди. Опять они в шляпы собирают. Набрали много, вот и заставлю их всё съесть, всю эту кислятину.

Парни принесли две шляпы маленьких зелёных груш.

– Ну как? – встретил их Фредди. – Сладкие, мягкие? А?

– Компот сварим, – сразу сказал Эркин, вытаскивая какую-то тряпку и сооружая узелок.

– Ну, если компот, – пожал плечами Фредди.

Увязав груши, Эркин вдруг задумчиво спросил:

– Фредди, а какие они должны быть?

– Груши?

– Ну да. Никогда не ел.

– А в?.. Ну да, извини. Да такие же, только большие, жёлтые и мягкие. Сочные. – Фредди улыбнулся. – Чуть сдавишь, сок так и брызжет.

Андрей громко сглотнул слюну. Эркин рассмеялся.

– Здорово рассказываешь. А они очень дорогие?

– По-разному. Но купить можно.

– Купим, – решительно сказал Андрей. – Хоть по штучке.

– Их поштучно и продают, – усмехнулся Фредди. – В Бифпите и купите.

– Тогда двинулись, – рассмеялся Эркин. – А то раскупят.

Фредди кивнул и встал.

– Двинулись.

Парни подзывали лошадей, обхлёстывали лениво встающих бычков. Фредди взмыл в седло, жадно, всей грудью вдохнул свежий, пронизанный запахами травы и листьев, воздух.

– Правее, парни! Вон к тем холмам! Пошёл!

– Пошёл, пошёл, пошёл! – и свист Андрея, подгоняющего бычков.

Бифпит

Одно за другим стада входили в Бифпит. Бифпит – Мясная Яма – бойни, мясокомбинаты, кожевенные заводы, загоны для ожидающего своей очереди скота, склады, холодильники, подъездные пути… И приткнувшийся к ним городок. Бифпит живёт переработкой скота на мясо и шкуры. Большой Загон или Большой Забой – главное событие года. И в это время ковбои и лендлорды – главные люди города.

Джонатан Бредли ждал своё стадо у загонов. Раз Фредди сказал, что вечером, то днём можно не дёргаться и ночевать у загонов тоже не придётся.

– Привет, Бредли, – окликнул его шериф. – Ждёшь своих?

– Привет, Джерри, – улыбнулся Джонатан. – Ты никогда не ошибаешься. Жду.

– Должны быть уже на подходе.

– Спасибо.

Шериф грузно спешился и подошёл.

– У меня к тебе дело, Бредли.

– Уже интересно.

– Касается твоих парней.

Джонатан молча ждал продолжения.

– Они у тебя на годовом контракте?

– Нет, только на выпас и перегон. А что?

– Мне нужны помощники. И я хочу твоих забрать себе. Если ты не против, конечно.

Джонатан рассмеялся.

– С какой стати я буду против, Джерри? Расплачусь с ними, и пусть нанимаются, куда хотят.

– А твоё слово для них что, пустой звук?

– Они свободные люди, Джерри. И сами решают, на кого им работать.

– Оно-то так. Но ты бы им подсказал, – шериф ухмыльнулся. – Помог бы своим советом.

– Не думаю, что они будут следовать моим советам. И чьим-то другим тоже.

– Да, они у тебя с норовом. Но… глазастые, всё видят, всё слышат, смелые до наглости, языки подвешены, руки на месте. И соображают. Иногда. И не пьют к тому же. Тоже иногда.

– Всё правильно, Джерри, кроме одного. Они не у меня, Джерри. Они сами по себе. Я нанял их выполнить определённую работу, не больше.

– Всё так, Бредли. Но… поговори с ними. И с Фредди.

– А он-то при чём? – искренне удивился Джонатан.

– Он держит парней в кулаке. Твоего совета они, может, и не послушают, но его… – Джерри опять ухмыльнулся. – Надеюсь, он понимает все преимущества работы помощника шерифа?

– Конечно. И недостатки тоже.

– Поговори, Бредли. В долгу не останусь. Удачи! – Джерри небрежно тронул шляпу и ушёл к коню.

– Взаимно, – попрощался с ним Джонатан, провожая взглядом его коренастую фигуру и неожиданно ловкую посадку.

Однако забрало Джерри. Поговорить – не проблема. Но… значит, все считают, что парни у Фредди в кулаке. Интересно, можно было бы сделать интересную комбинацию… но… но парни не останутся здесь. А если и впрямь поговорить с Фредди? Конечно, он привязался к парням. А это и впрямь неплохая работа. Помощники шерифа. Не опаснее… не прибыльнее… не почётнее… Но… но надо закончить одно дело и только потом браться за другое. И… шестой час уже, пора бы им и появиться.

Из-за складов вылетел всадник и приветственно взмахнул шляпой.

– Хей, Джонни! Открывай загон! Сюда, парни, гоните их сюда!

Джонатан растерянно смотрел на загорелого обветренного ковбоя. Таким он не видел Фредди лет… лет двадцать, наверное. Что с ним случилось? Он как пьяный.

– Да ну же, Джонни! – Фредди нетерпеливо спрыгнул с коня и, отодвинув, почти оттолкнув Джонатана, стал открывать ворота.

– Фредди, что с тобой? – тихо спросил Джонатан.

– Потом, Джонни! У меня кое-что для тебя есть, но всё потом!

Из-за поворота уже с тяжёлым топотом выбегали бычки. Обдавая Джонатана тёплыми запахами, они втискивались в узкие для них ворота загона.

– Считай, Джонни! – смеялся Фредди. – Вдруг их стало больше? Как ты их считаешь? По головам или по хвостам, а?! Парни, считайте! Эркин, сколько ног?!

Да что с ним такое?! Вроде, не пахнет.

– Фредди, ты пьян?

– Ещё нет, но скоро буду. Считай же, лендлорд! У парней кончается рабочее время. Как там по трудовому законодательству, Эндрю? Эркин, сосчитал? Зажми и держи. Эндрю? Так. Ну же, Джонни, так сколько бычков?

– Сто, – подчинился его напору Джонатан.

– Эркин, у тебя?

– Сто, – выдохнул Эркин, глядя на Фредди с еле заметной улыбкой.

Андрей молча кивнул. Глаза у него блестели, губа закушена, чтобы не заржать не вовремя.

– Принимай стадо, лендлорд! Претензии есть?

– Принял. Претензий нет, – окончательно сдался Джонатан.

– Так, с этим всё. Джонни, всё сделал, как уговаривались? Где ты снял номер? Надеюсь, не в «Приме»? Там нет конюшни. Ну же, Джонни, очнись. Парням пора на отдых.

– У «Белого льва».

– А, знаю. У парней проблем не будет?

– Нет. Фредди…

– Всё потом. Парни, – Фредди повернулся к так и не спешившимся Эркину и Андрею. – Берёте моего и вперёд.

– Куда? – спокойно спросил Эркин.

– Так. Водокачку видите? От неё налево до красного дома с белыми рамами и старой каргой в окошке, дальше направо до ворот с зелёной вывеской и белым львом. Льва узнаете?

– Я его никогда не видел, – пожал плечами Эркин.

– Я тоже, – кивнул Андрей.

– Тем лучше. А то он на кого угодно похож, только не на себя. Скажете, что от Бредли. Вам покажут денники и номер. Поставите лошадей, обиходите, всё это вы знаете. И ждите нас в номере. Всё ясно? Вперёд.

Эркин молча взял поводья Майора и повернул Принца. Андрей последовал было за ним, но тут же развернулся к Фредди:

– Слушай, ты же без коня остаёшься.

– А что?

– Ну, когда крыша едет, пешком тяжело догонять, – очень сочувственно сказал Андрей.

– Сгинь! – рявкнул Фредди и захохотал, прислонившись к загородке.

Когда парни, ведя трёх лошадей в поводу, скрылись из виду, Джонатан повернулся к Фредди:

– Что всё это значит, Фредди?

– Уф-ф! – Фредди вытер мокрое от слёз лицо и спрятал платок. – Когда придёт агент, Джонни?

– В шесть. Фредди…

– Сейчас. Дай отдышаться. – Фредди поглядел на часы. – Ну, почти двадцать минут. Всё успеем.

– Почему такая спешка? Что с тобой?

– Джонни, мы ещё когда решили, что парней надо сразу убирать от стада. Или ты хотел, чтобы они попрощались с бычками? Дали последние напутствия? Идущим на смерть от ушедших оттуда же?

– Фредди, ты пьян.

– Сказал же, что нет. И сказал, что пока. С парнями всё ясно?

– С ними, да. А с тобой…

– А с тобой мы сейчас начнем, – Фредди сдвинул шляпу на затылок, ослепив Джонатана победным блеском глаз и улыбки. И весь он сиял, лучился именно победным светом. – Давай, Джонни, доставай свою фляжку. С двумя стаканчиками.

– Чтоб тебя… – Джонатан вытащил фляжку, свинтил колпачок-стаканчик, дал его Фредди и стал свинчивать второй.

– Чтоб меня, – согласился Фредди, подставляя стаканчик под тёмно-прозрачную струю.

– За что пьём?

– Не пьём, а начинаем пить, – уточнил Фредди. – Я собираюсь растянуть этот процесс до оптимального максимума.

– Началось, я понял. За что?

– За кого, Джонни. Помянем одного парня, Джонни. Хороший был парень, когда дурак, когда не очень. Помянем его.

– Помянем, – согласился Джонатан. Когда Фредди заносит, то спорить не стоит: чревато и весьма.

Они выпили. Фредди удовлетворённо крякнул и подставил стаканчик.

– Давай ещё.

– Давай. Теперь за кого?

– За него же. Чтоб ему было хорошо. И чтоб случайно не воскрес.

– Ты не запутался?

– Нет, – Фредди смотрел на Джонатана блестящими, пьяно-счастливыми глазами. – Сейчас я его назову, и ты всё поймёшь.

– Горю и сгораю.

– Гори, Джонни. Упокой, господи, если ты есть, конечно, Дилана Морли. Пей, Джонни, сейчас прольёшь.

– Ну!..

– Пей. Это надо запивать.

Джонатан выпил и перевёл дыхание. Фредди отдал ему свой стаканчик и посмотрел на часы.

– Убирай. Пять минут осталось.

– Он всегда немного запаздывает, – Джонатан завинтил колпачки и спрятал фляжку. – Фредди, ты ничего не путаешь?

– Нет, Джонни.

Фредди стоял, опираясь лопатками и локтями на поперечины загородки. Шляпа по-прежнему на затылке, счастливое помолодевшее лицо.

– Это правда, Джонни. Дилана Морли больше нет. Сгорел. Ушёл дымом. Понимаешь?

– Да. Значит, благодетель нашёл тебя?

– Да. Нашли.

– О-о! И сколько их?

– Двое. Не думаю, что был третий.

– Ясно. Что они взяли с тебя?

– Что можно взять с ковбоя в конце перегона, Джонни?

– А что потребовали?

– Ничего. Я ответил на два вопроса, и всё.

– И это ничего?! Что за вопросы?

– Строго по протоколу. Первый вопрос. Моё ли это? Я подтвердил. Деваться было, сам понимаешь, некуда. Второй вопрос. Подлинник ли это? Я опять подтвердил. И всё.

– Фредди, это не тема для розыгрыша.

– Я не разыгрываю тебя, Джонни. Клянусь.

– У меня один вопрос. Её жгли на твоих глазах? При тебе? Подменить не могли?

– Обещал один вопрос, а задаёшь три, – укоризненно покачал головой Фредди. – Я сделал это сам, Джонни. Своими руками. И всё, Джонни, вон агент. Сделай лицо, лендлорд, и будем драться за каждый грамм веса. В прошлый раз я поймал, что их весы врут на полтора фунта.

– Допустима погрешность в пять фунтов, Трейси, – агент мясокомбината Кроуд, как всегда, сух, подтянут и вылощен, будто работает в офисе за столом, а не в загонах. – Добрый вечер, мистер Бредли.

– Добрый вечер, мистер Кроуд, вы правы, но…

– Но погрешность всегда в вашу пользу, не так ли? – засмеялся Фредди.

Агент нехотя улыбнулся.

– Приступим, джентльмены.

– Приступим, – согласился Фредди, пролезая между поперечинами в загон.

Пока осмотрели и взвесили каждого бычка, пока перегнали их во внутренний загон, пока оформили все документы, наступил вечер. И к жилым кварталам Бифпита они шли уже в темноте. Светились фонари, витрины и вывески. Пьяные песни и крики, гудки автомобилей и ржание лошадей. Большой Загул – достойное завершение Большого Перегона.

Джонатан и Фредди шли рядом по улице, приветствуя знакомых и отвечая на чужие приветствия. Но это не мешало их негромкой беседе.

– Когда это случилось?

– На вторую ночь после Мышеловки, Джонни.

– Ночью?

– Днём при стаде ни до чего.

– Сами подошли?

– Да. Я не ждал, честно.

– Верю. А где были парни?

– При стаде.

– Они видели?

– Что? Как я её пускал на дым? Думаю, да.

– А их?

– Кого?

– Благодетелей.

– Как тебе сказать, – Фредди задумчиво пожевал губами. – И да, и нет. Но, во всяком случае, они их знают.

– Это уже хуже.

– Не думаю, что здесь будут проблемы, Джонни.

– Ты их не назовёшь мне, Фредди?

– Ты умный парень, Джонни. Сам думай.

– Но мне надо знать.

– А ты их знаешь.

– Ты уверен?

– Абсолютно.

Джонатан нахмурился, соображая. Фредди искоса поглядел на его сосредоточенное лицо и полез за сигаретами.

– Да, Джонни, поужинаем в номере. Посидим с парнями.

– Да, – тряхнул головой Джонатан. – Но этого не может быть.

Фредди промолчал. Широкая радостная улыбка не сходила с его лица. Возле «Белого льва» им встретилась целая толпа старших ковбоев. Градом посыпались приветствия, шутки и предложения, щедро пересыпаемые солёной, но беззлобной руганью.

– Завтра у Ройта…

– Ну да…

– …сегодня, понятно, надо отоспаться…

– …так прямо ж с перегона…

– Да и пастухам надо ума вложить, чтоб поняли…

– А бычков сдать – это не стакан опрокинуть…

– Кроуд принимал?

– Он мужик честный, но зануда.

– Весы они поправили…

– …говорят, что поправили…

– Ни хрена не поправили…

– Врут их весы…

– Как врали на полтора фунта, так и врут…

– Нет, я сегодня их до полфунта довёл…

– На сколько ваши тянут?

– Спроси у лендлорда.

– Головы сошлись, а по весу…

– А у меня, гадство, на одну меньше…

– А ты бы пастушьи добавил.

– Перебор не лучше недобора…

– Точно, в сдаче как в блэк-джеке…

– Главное – угадать.

– Главное – выдержка…

– Не, главное – темп, чтоб не очухались, а уже оно всё…

– Темп держать – это да…

– А ты, Фредди, догоняй, последним пришёл.

– Я уже темп взял.

– Что взял, видим.

– Не-е, чуем!

– Тебя уже твои милашки ищут.

– Друзья утешат.

– Я своё везде возьму.

– Ладно, удачи!

– Чтоб на неделю хватило!..

– Всем удачи!

– Да, как всегда…

Заглянули в конюшню, где рассёдланные, обтёртые лошади дремали в денниках. Подошёл дежурный конюх-мулат, приветствовал их полупоклоном.

– Парни в номере? – Фредди перебирал гриву Майора.

– Да, масса. Как управились, сразу поднялись.

– Спасибо, Джошуа, – Джонатан сбросил в ловко подставленную ладонь монетку. – Ты им всё показал?

– Да, масса, – Джошуа улыбнулся. – А что не успел, они сами увидели, масса. Глазастые.

Джонатан вспомнил разговор с Джерри и улыбнулся. Ну, это потом.

– Пошли на кухню, Джонни. – Фредди ещё раз похлопал Майора по шее и пошёл к выходу из конюшни. – Есть хочу, чёрта бы съел.

– Иди к парням. Я закажу и поднимусь.

– Э-э, нет, – засмеялся Фредди, – за тобой не доглядишь, так ты кашу закажешь, а я на это варево уже смотреть не могу.

– А что ещё горячего у них тут может быть вечером? Это же не «Прима»!

– Сейчас посмотрим.

Победный напор Фредди сметал любые преграды. В кухне уже шла подготовка к утренней горячке, и заказ Фредди подгоняли к имеющимся продуктам. Договорились на яичницу с беконом…

– На сорок яиц, – уточнил Фредди.

…хлеб с маслом.

– Нарежем и намажем сами, но соответственно яичнице.

…два больших кофейника, сахар, сливки. И яблочный пирог.

– Большой, – снова уточнил Фредди, обрисовывая в воздухе подобие автомобильного колеса.

Получив заверения, что через час всё доставят в номер, повернули к выходу.

– Да, сколько вас? – спросили их вдогонку.

– Четверо, – лёгким шлепком между лопаток Фредди помог Джонатану выйти из кухни и, обернувшись, подмигнул повару. – Прямо с перегона. Ясно?

Повар расплылся в широкой улыбке.

– Спиртное с собой?

– Не хватит – закажем, – порадовал его Фредди, покидая кухню.

По внутренней лестнице Фредди и Джонатан поднялись на второй этаж.

– Двадцать первый, надеюсь? – Фредди уверенно шёл по коридору.

– Иначе как в люксе ты не можешь? – улыбнулся Джонатан. – Конечно, двадцать первый.

– Так и думал. А ты сам?

– Я при грузовике, в «Приме». И тоже в двадцать первом.

Фредди открыл дверь, и они вошли в номер.

Гостиная двухкомнатного люкса была пуста. Вдоль стены аккуратно лежали вьюки, у двери в углу под вешалкой стояли две пары вымытых рабских сапог. Фредди ловко бросил свою шляпу на вешалку рядом с шляпами парней и огляделся с прежним выражением победителя.

– А где парни? – Джонатан повесил шляпу и расстегнул куртку.

Фредди, неожиданно мягко ступая, подошёл к двери в спальню, заглянул туда и остался стоять в дверях. Джонатан подошёл к нему и встал рядом.

На огромной, почти квадратной кровати – чтоб хоть вдоль, хоть поперёк больше поместилось – такие номера часто снимают вскладчину – спали оба парня. Они легли, не раздеваясь, прямо поверх покрывала. Только разулись и вытащили рубашки из джинсов. Андрей на боку, по-детски подложив обе ладони под щёку. Эркин на спине, закинув руки за голову. Когда Фредди и Джонатан встали в дверях, Эркин приоткрыл один глаз, посмотрел на них и опять закрыл.

Джонатан открыл было рот, повернулся к Фредди, увидел его лицо и сказал совсем не то, что собирался:

– Они?

Фредди молча кивнул. И мягко отступил, потянув за собой Джонатана и бесшумно прикрыв дверь спальни.

– Пусть спят, Джонни. Кто же ещё, конечно, они.

– Всё они?

– Думаю, да.

Он говорил теперь тихо, и его улыбка стала иной. Мягкой и какой-то задумчивой.

Фредди снял и повесил куртку и с наслаждением потянулся, упираясь кулаками в поясницу.

– Посидим, Джонни. Расслабимся. Разуться тоже, что ли?

– Расслабиться бы неплохо, – негромко рассмеялся Джонатан, вешая куртку. – Парней не разбудим?

– Пока едой не запахнет, будут спать, – Фредди решительно снял сапоги и поставил их рядом с сапогами парней.

– Тогда и носки сними, если уж хочешь расслабляться.

– А то! Разувайся, Джонни, ноги тоже должны отдыхать. Твоей фляги нам до ужина хватит, а там пошлём за чем-нибудь.

Джонатан кивнул, стаскивая сапоги. Прошёл к столу и поставил флягу, свинтил стаканчики. Фредди закрыл ставни и опустил шторы.

– Ну вот, Джонни. Можем отдыхать.

Они сели к столу. Джонатан налил коньяк. Фредди бросил на стол пачку сигарет, взял стаканчик и, уже смакуя, сделал глоток.

– Ошарашил ты меня, Фредди, – Джонатан, улыбаясь, покрутил головой. – Всего ждал, но не такого.

– Ты меня не видел, Джонни. Я до сих пор как в тумане.

– Я вижу. Как же они это провернули? Ведь никаких концов не оставили.

– Ушлые ребятки, Джонни. Всего навидались. Всего хлебанули.

– Кто знает об этом?

– Я уже думал, Джонни. Их не считаем, остаются трое. Я, ты…

– И кто третий?

Лицо Фредди оставалось прежним, только настороженно прищурились глаза.

– Тот чёрный, телохранитель. Когда я ехал с деньгами, я встретил его.

– Ты вроде говорил.

– Может быть. Беседа у нас была короткая, но бурная. С нюансами и инцидентами. Он обвинил меня…

– Обвинял тебя?!

– Не перебивай и не ори. Он обвинил меня, что я отдал приказ парням и уехал, обеспечивая себе алиби.

– Про карту он тоже знает?

– Знает о её существовании. Не знаю, насколько ознакомлен с содержанием. Без карты на его слова можно накласть. Но парней он видел. Он не может взять на крючок меня, но…

– Избавь меня от школьных разъяснений. – Джонатан холодно улыбнулся. – Мы давно договорились, что долги, как и доходы, у нас общие.

Фредди кивнул:

– Здесь парней я прикрою, но потом…

– Я сказал, Фредди. Азбуку я давно выучил. Но два дела сразу не делают.

– Теперь азбуку излагаешь ты. Кстати, я тоже решил проверить. Крыса мог и блефовать. Он угрожал и тебе, – Фредди отхлебнул, погонял коньяк во рту, проглотил и улыбнулся, – и парням.

– И как ты проверил?

– Чтением. Джонни, я всю ночь читал. Ты помнишь, там у русских на столе были карты Уорринга. С подшитыми бумажками.

– Заметил краем глаза.

– А я посмотрел на них, пока искали мою. Так вот, к моей была подшита вот такая пачка, – Фредди показал Джонатану разведённые до упора большой и указательный пальцы.

– Привираешь, ковбой.

– За десять-то лет?! Каждое дело на отдельном листке. С номерами счетов и датами. И с подробным описанием твоего участия. Даже фамилия твоя подчёркнута. Я прикинул… Так, не входя в подробности и опуская мелочёвку, только по тем бумажкам ты дважды «чрезвычайно опасен» и три пожизненных. Ну, и у меня. «Чрезвычайно опасен» трижды и пожизненных пять.

– Не хило, – улыбнулся Джонатан.

– За десять-то лет, – повторил Фредди. – Аккуратист был Крыса. И, похоже, не за мной одним он приглядывал. Но приехал ко мне первому.

– Остальные должны быть благодарны.

– Во-первых, я не нуждаюсь в популярности, Джонни. Такой, во всяком случае. Во-вторых, их карты у русских. Благодарность боком может выйти.

– Да. Я как-то не подумал об этом. Ну что ж, зацепить меня…

– Нас, Джонни. Нас зацепить не за что. Срезаны крючки, понимаешь?

– Понимаю. Но до меня ещё не дошло.

– Дойдёт, Джонни. Я вот три дня уже…

– Но как они это сделали?

– Следствие по этому делу закрыто.

– Они не рассказали, или ты не спрашивал?

– Джонни, Эркин – умный парень?

– Умный, – убеждённо ответил Джонатан.

– Тогда цитирую. Чего не сказано, того не знаешь. А чего не знаешь, о том не проболтаешься.

– Золотые слова, – пробормотал Джонатан, осушая стаканчик.

– Полностью солидарен. Наливай, Джонни. Хороший у тебя коньяк, лендлорд.

– Хреновый я лендлорд, Фредди, если ковбоев коньяком пою. Даже старших.

Фредди довольно хмыкнул в ответ. Он раскачивался на стуле, блаженно слушая плеск коньяка в стаканчике.

– И всё-таки, у кого она была? И где он её прятал?

– Только в порядке обмена опытом. Сам впервые такое увидел. Управляющий Бредли, какие голенища у рабских сапог?

– Двойные, а что? Для прочности два слоя, чтобы… Ах черти!

– Чтобы, Джонни, вот именно, чтобы. Эндрю так для ножа даже ножны прошил по контуру. Это я уже сейчас рассмотрел. А так, от переднего до заднего шва как раз. Даже не помялась.

– Как они её отобрали?

– Цитирую. За так отдал. И уточнили. За красивые глаза. Я ж говорю. Не помялась, не затрепалась, не намокла.

– Этого не может быть. Чтобы Крыса…

– Всё остальное может быть, а это нет? – Фредди ржал смачно, но негромко. – Самое смешное, Джонни, но половина подготовки прошла на моих глазах, а понял я это только сейчас. Причём, когда я уезжал, мне было всё сказано. Но до меня не дошло. Великие слова, Джонни.

– Ну-ну. Изреки.

– Не бои́сь, Фредди, всё будет в порядке.

– Да, – пробормотал Джонатан, – чтоб этого не понять… А как ты их просил? Процитируй теперь свою просьбу.

– О чём?

– О порядке, разумеется.

– Опомнись, Джонни. На хрена я бы тогда оголял счета и вырубался от фотки.

– Фотки?

– Ну, тогда, на допросе, русские мне показали фотки. Крыса в форме, Крыса в штатском и новенький, свеженький, ещё к пальцам липнет, Крыса с проволокой поперёк горлышка. Ну, проволоку я, положим, не разглядел, про неё ты мне сказал, но что он сдох, это я увидел. Смотрю и сигареты на себе ищу. Хорошо! Кстати, если удастся добыть этот негатив или хотя бы снимок, чтобы скопировать… словом, найдутся желающие заплатить за такой сувенир.

– Предложи русской администрации, – рассмеялся Джонатан и потряс фляжку. – Всё.

– Как раз уложились. Слышишь? Скрипят уже.

В дверь осторожно постучали:

– Ваш заказ, масса.

– Входи! – радостно рявкнул Фредди.

Улыбающийся негр в полотняной белой форме вкатил четырёхэтажный столик на колёсиках.

– Добрый вам вечер, масса. Вот оно всё.

– Давай, парень.

Негр быстро и умело накрыл стол на четыре прибора, поставил большую сковороду с трещащей яичницей, дымящиеся кофейники, форму с пирогом, корзину с четырьмя батонами, большую маслёнку с бело-жёлтым бруском масла.

Фредди быстро прошёл к своей куртке, достал бумажник и вытащил сотенную кредитку:

– Так, парень. Пошлёшь…

– Убери деньги, Фредди, – тон Джонатана не допускал возражений. – Две бутылки хорошего коньяка. Хорошего, понял?

– Понял, масса, чего ж тут непонятного, масса, вас мы знаем, масса, – улыбался негр.

– Бельё привезёшь…

– Бельё я привёз, масса, – негр достал с нижних ярусов столика стопки гостиничного белья и тонкие одеяла. – Как заказано, масса, на троих, масса.

– Молодец, парень. Держи, – Джонатан вложил ему в руку монетку. – Клади всё на диван. Принесёшь коньяк, и всё. Посуду утром заберёшь.

– Как скажете, масса. Хорошего вам отдыха, масса.

Негр укатил столик, плавно прикрыв за собой дверь.

– Это Прыгун, что ли? – Фредди нарезал хлеб. – Я и не узнал его сначала. Ножи у них, как всегда, тупые.

– Как всегда, рассчитывают на наши. Буди парней.

– Яичница разбудит. Ага! Что я, парней не знаю?! – расхохотался Фредди.

В дверях спальни стоял Андрей. Со слипающимися глазами и торчащими дыбом волосами, он выглядел хмурым и каким-то обиженным. Рубашка навыпуск, но все пуговицы застёгнуты.

– Где Эркин? – не дал ему опомниться Фредди.

– Умывается, – разлепил, наконец, губы Андрей, кулаками протирая глаза.

– Тебе тоже не помешает, – засмеялся Джонатан. – Приводите себя в порядок и идите к столу.

– А это что, ужин или?..

Андрей не договорил. Смуглая рука Эркина за шиворот вдёрнула его в спальню, и дверь закрылась. Фредди рухнул на стул, не в силах стоять от хохота.

Парни вышли из спальни уже умытые, с влажными приглаженными волосами, аккуратно заправленными рубашками, в шейных платках. Не успели сесть за стол, как в дверь номера осторожно постучали. Эркин попятился было назад, но Джонатан уже был у двери и принял поднос с двумя бутылками и четырьмя рюмками, бросил:

– К общему счёту, – и коленом закрыл дверь.

Джонатан подошёл к столу и стал переставлять бутылки и рюмки.

– Фредди, закрой на задвижку. Нам никто не нужен, и никого не ждём.

– Если думаешь, что двух бутылок хватит… – пожал плечами Фредди, но засов задвинул.

– Садитесь, парни, – Джонатан широко повёл рукой. – Будем ужинать.

Андрей сразу сел, но Эркин медлил, нерешительно держась за спинку стула.

– Садись, – Фредди мягким, но сильным нажимом на плечо заставил его сесть. – И не начинай каждый раз заново.

Эркин опустил ресницы и несколько секунд сидел неподвижно, потом поднял глаза и вежливо улыбнулся остальным. Фредди разложил яичницу по тарелкам.

– Хлеб сами мажьте. Джонни, наливай.

Эркин с осторожным интересом рассматривал свою тарелку, покосился на жующего Андрея.

– Это яичница, – улыбнулся Джонатан. – Никогда не ел?

– Нет, сэр. А это… – Эркин вилкой аккуратно подцепил кусочек бекона. – Это мясо?

– Да. Это бекон.

К удивлению Джонатана, Эркин управлялся со столовым прибором совсем не плохо, во всяком случае, лучше Эндрю. И рюмку держал умело. И Эндрю, словно вспоминая что-то далёкое, давно забытое, орудовал ножом и вилкой всё увереннее. В глубине души Джонатан всё-таки опасался поставить парней в неловкое положение. Он помнил, каково приходилось Фредди. Но, похоже, для парней это не самая сложная проблема. Что ж, тем лучше. И значит, задуманное ещё на Перегоне, когда он сказал парням, что за ним ужин, он сможет осуществить в полном объёме. Стóить это будет много, но парни стóят того. Но где же Эркин выучился этому? Хотя… жаль, нельзя расспросить его, ни о чём нельзя расспрашивать. Что сами скажут, то и будем знать. Но неужели вот эти парни сделали то, о чём говорил Фредди? Смогли, посмели. И так просто, за так отдали вещь, которая стóит шестьсот восемьдесят тысяч… а может, и больше. А может, они просто не знали, не понимали её ценности… Да нет, ведь не нашли, не подобрали в мусоре, в развалинах… Джонатан сразу вспомнил, как зимой только-только после капитуляции видел разгромленное здание полицейского управления графства. И как ветер гонял по свежему снегу обрывки дел и регистрационных карточек… Да, тогда, в тех условиях, могло быть… случайно подобрали, потому и легко отдали. А здесь… столько выдумки, изобретательности, холодного расчёта… и ведь они не могут не понимать, что рисковали жизнью. И всё для того, чтобы задать два идиотских вопроса… Хотя, почему идиотских? «Твоё ли это?» Эркин неграмотен, Эндрю, кажется, немного читает. Они сомневались. И удостоверились. И забыли обо всём. Или делают вид, что забыли, что ничего особенного не произошло. Едят, пьют. Подражая Фредди, не намазывают хлеб маслом, а кладут на ломти хлеба тонкие пласты масла. Смеются, вспоминая всякие происшествия перегона. Но пьют мало, очень осторожно. Эркин, похоже, просто подносит рюмку к губам, но глотка не делает. Очень красиво ест парень. Да, правильно, это он тоже должен был уметь. Ну, ладно.

– Ладно, парни. Я вам когда-то обещал ужин…

– Да, сэр. Спасибо, сэр.

– Нет, это не тот. Будет очень хороший ужин. – Джонатан выделили слово «очень». – Но… даёте мне неделю срока? Через неделю… всё увидите.

– А это тогда что? – Андрей постучал вилкой по своей тарелке.

– Это ковбойский ужин после Большого Перегона. Хороший, сытный, но ковбойский. А будет…

– Ужин лордов, Джонни?

– А почему не королей, Фредди?

– Ну-ну, кажется, и тебя разбирает.

– Нет, Фредди. Решено! – Джонатан обвёл их блестящими глазами. – Ужин будет королевским. Ровно через неделю.

– Хорошо, сэр, – очень серьёзно сказал Эркин. – Мы подождём, сэр.

– Спасибо, – столь же серьёзно ответил Джонатан.

Эркин недоверчиво отвёл глаза. Но сытная, непривычно вкусная еда делала своё дело. В конце концов, его и такой ужин вполне устраивает. Яичница с беконом… Яичницу раза два делала… Стоп! И про себя не надо. Но вкусная штука. И сытная. И хлеб с маслом. И кофе. Не рабское и не то, каким их поил тогда Фредди, но похоже и на то, и на другое. Но вкусно. И с сахаром и сливками. И пирог. Всё вкусно, сытно. Что ещё надо? Всего много. Даже Андрей наелся. Фредди точно язык распустил, рассказал про карту, то-то беляк их так рассматривает. Ладно. Они сделали, что сделали. А если Фредди рассказал всё этому… так они тоже напарники, так что это теперь их проблема.

Эркин встретился глазами с Фредди и улыбнулся ему.

– Ты, я смотрю, не пьёшь совсем.

– А мне и так хорошо, – весело ответил Эркин.

Глаза у него блестели, на скулах выступил румянец. Разрумянился и Андрей. Пил он тоже немного, больше ел.

– Уф! – Андрей обвёл глазами опустевший стол. – Не думал, что столько съедим.

– После Перегона-то, – засмеялся Фредди, – с устатку…

Парни так захохотали, что Фредди удивился.

– В городе девчонка одна, – стал объяснять Эркин, – на станцию ходит, кофе продаёт.

– А вот кофе, парни, кофе с устатку, – пропищал тоненьким голосом Андрей.

Теперь смеялись все.

– А варит ей кто? – отсмеялся Джонатан.

– Мать. А она с братишкой, того от земли не видать, – рассказывал Андрей, – ходит, торгует. У них налажено. Два ведра, черпак, кружки…

– Два ведра кофе? Оно ж простынет.

– Нет, – стал объяснять Эркин. – У неё ведро с кофе, а у мальчишки поменьше с водой. Кружки ополаскивает. А что простынет… – он улыбнулся. – С устатку всё равно какое. Было бы по деньгам.

– А вы на станции работали? – спросил Джонатан.

– А где работа была, там и работали, – рассмеялся Андрей.

– Постоянную не пробовали найти?

– Если такая и есть, – спокойно ответил Эркин, – то берут белых. Ну, кто из плена вернулся.

– Ясно, – кивнул Джонатан. – А если в имение где-то устроиться?

– Место в рабском бараке и миска каши у меня и до Свободы были, – Эркин улыбкой смягчил ответ. – И на хозяйских глазах всё время…

Андрей кивнул.

– Мы сами по себе.

– Тоже резонно… – пробормотал Джонатан.

– А если ковбоем? – спросил Фредди. – Ковбой лендлорда два раза в год видит. Когда берёт стадо и когда сдаёт, – и подмигнул Джонатану. – Хорошего лендлорда.

Эркин молча покачал головой, снова на мгновение опустил ресницы и тут же улыбнулся, взмахом головы отбросил прядь со лба.

– Увидим. Кто знает, что будет. Я год назад разве думал… что такое будет? Нет ведь. Работал и Оврага ждал.

– За что тебя в Овраг? – удивился Андрей. – Ты ж здоровый был.

– А раб с детства про Овраг знает и ждёт его, – спокойно ответил Эркин. – Ладно. Не туда едем, – он, улыбаясь, смотрел на Джонатана и Фредди. – Вам это ни к чему теперь.

– Да, – кивнул Джонатан, – теперь…

– А если обратно всё повернут? – неожиданно жёстко спросил Фредди.

Эркин сразу повернулся к нему. Лицо его отвердело.

– Всё обратно? – тихо и очень спокойно спросил Эркин.

– Хотят всё, – так же тихо ответил Фредди.

– Пусть попробуют. Много оврагов понадобится, – Эркин холодно улыбнулся. – И мы там не одни лежать будем.

– Захватим, сколько сможем, – кивнул Андрей.

Парни переглянулись, и Андрей улыбнулся.

– Петь нельзя тут?

– Поздно для пения, – вздохнул Джонатан.

– Тогда спасибо за угощение, а мы спать пойдём, – Андрей подмигнул Эркину. – А то к лошадям проспим.

– Возьмите бельё, парни, – Джонатан кивком показал на лежащие на диване три стопки. – Раздевайтесь и ложитесь нормально.

– Ложитесь, – кивнул Фредди. – Я здесь на диване спать буду.

Когда за парнями закрылась дверь спальни, Джонатан с тихим бешенством спросил Фредди:

– Какого чёрта тебе понадобилось?..

– Лучше, чтоб их врасплох застали? – ответил вопросом Фредди, наливая себе коньяк.

– Мог выбрать другое время!

– Когда начнётся, предупреждать поздно.

– Что начнётся? Тебе с перепоя привиделось…

– Стоп, Джонни! Подбери поводья. Мне для перепоя больше бутылок надо. И без закуси. Мне это тоже поначалу бредом показалось. Но крутят, Джонни, именно туда.

– Кто крутит?

– Кто всё потерял. Ты много потерял двадцатого декабря? Когда русские свободу объявили, ну?

– Мне терять было нечего, ты знаешь.

– И мне. Нам обратно не нужно. А другим?

– Ну, Фредди, ну, не идиоты же они все?

– Всех не знаю. Но хватает. Идиотов. Русские уйдут, они и устроят… поворот.

– Ни хрена они не устроят, Фредди. Но крови будет много.

– Её всегда много. И когда дают, и когда отбирают.

– Ладно. От кого ты эту хренотень подцепил?

– Есть дураки. Болтливые дураки, Джонни. Они выбалтывают то, о чём молчат другие, самые опасные. Ладно, Джонни. Парней я предупредил, это главное.

– К какому числу они готовятся?

– К рождеству.

– У нас есть время.

Фредди рассмеялся.

– Дошло, наконец. Теперь продолжим праздник.

– Сволочь ты, – жалобно сказал Джонатан. – Хоть и грамотный.

Фредди смачно заржал:

– А ты это только сейчас заметил? – а отсмеявшись, встал и собрал грязную посуду на край стола. – Вот так. Парни, я думаю, уже легли.

– Загляни.

– И получи нож, так? Не дуйся, Джонни. Здесь есть о чём подумать, и есть время для раздумий. Мы свободны, Джонни, так что обратный поворот будет поворотом и для нас. Понимаешь?

– После полутора бутылок ты рассуждаешь удивительно трезво.

– Для меня это не доза, Джонни. – Фредди прислушался. – Спят. Укормились и дрыхнут.

– К лошадям пойдёшь ты?

– Спорим, – Фредди ухмыльнулся, – спорим, что Эркин не проспит?

– С тобой не спорю, – засмеялся Джонатан. – Накладно.

– То-то. Вот теперь продолжим.

– Уговорил. Как это произошло?

– Просто. Сели у костра. Поужинали. Наступило время трёпа. Меня немного подразнили и достали её.

– Подразнили? Как?

– Ну, есть, дескать, одна вещь, думаем, что твоя, тебе и решать. Я думал, розыгрыш. А оказалось… Я прямо обалдел.

– Ещё бы! – Джонатан медленно, смакуя, пил коньяк. – Но как они это сделали? Я имею в виду, как они её взяли без борьбы?

– Не знаю. Может быть, когда-нибудь мы узнаем. Если они захотят рассказать. Спрашивать я не буду.

– Понятно. Знаешь, Фредди, я, кажется, понял тебя. Ты сказал, что мы свободны. Стали свободными. И именно сейчас. Так?

– Да, Джонни. Я не хочу обратно.

– Кто бы спорил. Будем надеяться, до конца они не пойдут. Ограничатся разговорами.

– Будем надеяться, что Паук, а это он крутит, я уверен, не совсем выжил из ума. За удачу, Джонни!

– За удачу, – кивнул Джонатан. – Бóльшей удачи у нас не было, и не знаю, будет ли.

– И нужна ли бóльшая, – совсем тихо сказал Фредди.

Помедлив, Джонатан кивнул.

– Теперь давай за них. Как ты говоришь, Джонни? Удачу делают?

– Да.

– Вот за мастеров-изготовителей и давай.

– Согласен, – Джонатан залпом допил коньяк. – Возьмём ещё?

– Я же сказал, что собираюсь растянуть процесс, – рассмеялся Фредди. – Заночуешь здесь?

– Нет. Пойду к себе. Ну, и пройдусь заодно. Завтра…

– Завтра как завтра. Как всегда.

Фредди закрыл за Джонатаном дверь, усмехнулся и громко щёлкнул задвижкой. Вот так. Теперь можно и ложиться. Хоть два часа, но взять. Подошёл к двери в спальню, осторожно приоткрыл. Но только сонное дыхание двоих людей. Умотались за день парни, наелись, коньяку выпили… вот и спят крепко. Бесшумно ступая и не включая света, чтобы не разбудить парней, Фредди прошёл через спальню в ванную. Но когда он уже шёл обратно, его окликнули:

– Фредди…

Он застыл на месте. Разбудил?

– Ну, я.

– Подушку возьми.

Что-то мягкое ударило его в лицо, и раздался тихий смех.

– Черти вы, – Фредди зажал подушку подмышкой, нашаривая дверь. – Совсем не спали?

– Спали, – ответил Эркин. – И сейчас спим.

– И тебе снимся, – с трудом выговорил сквозь смех Андрей.

Когда Фредди, наконец, нашёл и открыл дверь, их дыхание опять стало ровным и сонным.

Фредди быстро постелил себе на диване, разделся и лёг. С наслаждением потянулся. После перегона гостиничный диван – верх комфорта, безопасности и уюта. Потянулся ещё раз, сунул руку под подушку на кольт и мгновенно уснул.

Эркин приподнялся, прислушиваясь, и тут же уронил голову. Вздохнул во сне и повернулся на другой бок Андрей.

Чувство времени никогда не подводило Эркина. И проснулся он сразу, толчком. Всё вспомнив и сообразив. Но не вставал, а лежал, закрыв глаза и наслаждаясь ощущениями постели, чистоты и сытости. Совсем есть не хочется. Даже странно. Хорошо вчера было. Так хорошо, что, когда ложился, не вспомнил о Жене. В первый раз за эти месяцы. Что же это получается? Пока спал на земле и лопал рабскую кашу, то помнил, а как накормили, обмылся в душе и лёг на кровать, то и не нужна стала… Спальник ты поганый после этого. И прикормить тебя… одной яичницей можно. На кашу не купился. А тут… Прав, получается, тот чёрный. Кого на что, но покупают всех. Да какого чёрта?! Всё он помнит! И без неё ему не жить. И надо загнать подальше, вглубь, чтобы даже случайно не вырвалось…

Эркин перевёл дыхание и открыл глаза. Темно, как в Паласе. Ну да, они же сами вчера и ставни закрыли, и шторы опустили. А вставать пора. Как раз времени умыться, одеться и вниз, к лошадям. А это… Эркин улыбнулся. Это и так при нём. Как проснулся, так и вспомнил. Ну, вот и всё. Посмотрел и спрячь. Чтоб не подглядели. Он раскинул руки и потянулся, расправляя суставы, напряг и распустил мышцы. Всё, пора. Эркин откинул одеяло и встал. Вчера, ложась, они разделись догола, а мешки со сменкой во вьюках. Хоть Фредди и знает всё, а неохота как-то голым при нём ходить. И грязное опять надевать… Так всё равно сейчас к лошадям. Потом вымоюсь и переоденусь. Он прошлёпал в ванную, умылся и вернулся в спальню. Быстро оделся. Андрей ворочался и вздыхал.

– Андрей, пора.

– Мм-м.

– Вставай, пока не облил.

– Темно ж ещё, – простонал, наконец, Андрей.

– На тебе, – Эркин нашарил выключатель и включил верхний свет.

Андрей сидел на кровати и тёр кулаками глаза.

– Давай, малолетка, живей.

– Гад ты, – грустно сказал Андрей, идя в ванную. – Я такой сон видел…

– Лошадям на твои сны плевать, – Эркин осторожно приоткрыл и закрыл дверь в гостиную. – Давай живо, пока спит.

Они говорили камерным шёпотом, перемешивая английские и русские слова. Андрей наскоро привёл себя в порядок, и они, погасив свет, вышли в гостиную.

– Держись за меня.

Безошибочно двигаясь в темноте, Эркин довёл Андрея до вешалки в углу. На ощупь разобрали сапоги, обулись. Гостиную наполнял густой храп Фредди. Эркин нащупал дверь, бесшумно отодвинул засов, приоткрыл, и узкая световая полоса легла на пол. Эркин вытолкнул Андрея, вышел сам и уже прикрывал дверь, когда его нагнал совершенно трезвый и не сонный голос Фредди:

– Майора без меня не трогайте.

Увидев в коридоре уборщика, Эркин спокойно ответил уже нормальным голосом:

– Да, сэр, – и мягко захлопнул за собой дверь.

Фредди тихо засмеялся неожиданно получившейся шутке. Наобум сказал: так бесшумно двигались парни. И угадал! С лёту попал, не целясь. Но Эндрю ещё было чуть слышно, а Эркина нет. Будь Эркин один, то и не проснулся бы. Ну, ещё минут так десять и вставать. Пускай парни там, на конюшне, со своими потреплются.

Когда Фредди, умытый и выбритый, пришёл на конюшню, там вовсю кипела работа. Мыли, чистили, поили лошадей, убирали денники, задавали корм. Всхрапывания и ржание лошадей, голоса людей, смех и шутки, переплетающиеся с руганью. Фредди на пороге с наслаждением вдохнул запахи и шумы конюшни и пошёл к Майору. Как и говорил, Майора не трогали. Ах, черти, про денник он им не сказал, и они всё-таки по-своему выкрутили. Всё сделали, убрали, корм и воду задали, только лошадь не вычистили, но купали, видно, со всеми. А сами где? Эркин с Резедой возится. Эндрю с Бобби. Огонёк и Принц уже в полном порядке. Ну и ладно. Фредди зашёл в денник к Майору, снял и повесил на загородку куртку, закатал рукава ковбойки…

– Привет, Фредди, – окликнули его.

– Привет, Рич, – ответил он не оборачиваясь.

– Твои что, загуляли уже?

– А на что они тебе? – Фредди выбил скребницу и стал разбирать гриву.

– Мне они ни к чему, за них ты, я вижу, работаешь.

Фредди холодно улыбнулся:

– А тебе память отшибло? Коня сам корми, чтоб знал тебя, а не конюха. Забыл?

– Глупости, Фредди. Скотина ничего не понимает. Кто плеть взял, того и слушает.

– Угу, – Фредди заплетал косички из гривы, расчёсывая и разбирая пряди. – Значит, если я тебе плетью врежу, то ты меня слушать будешь? Ценная мысль. Проверим?

– У тебя ж плети нет, ты ж так напугался, что…

Рич не договорил. Потому что откуда-то сверху вылетело нечто чёрное, свернувшееся змеёй, и упало у ног Фредди. Фредди похлопал Майора по шее и подобрал плеть. Размял её в руках.

– Мягковата, но… – в конюшне уже давно наступила тишина, а над загородками денников торчали головы, – но сойдёт, – закончил Фредди.

– Но-но, – отступил Рич. – Ты что, перепил? Я тебе счас…

– Со скотиной, – у Фредди насмешливо блестели глаза, – я всегда справлюсь. Была бы плеть, правильно?

Неуловимо быстрым движением кисти он взмахнул плетью, сбив её кончиком с Рича шляпу, и тут же вторым ударом уже по земле заставил Рича подпрыгнуть.

– Дурак пьяный!

– За дурака отдельно, – пообещал Фредди. – Пшёл вон и не мешай работать.

– Я ещё встречу тебя, – пообещал, быстро уходя, Рич. Шляпу он подобрал, но нёс в руках.

– Ты смотри, – удивился Фредди. – И впрямь послушался. При встрече повторим, Рич, а?

Многоголосый хохот провожал Рича до ворот.

– Эй, парни! – крикнул Фредди. – Чьё это? Возьмите.

– А хрен её знает, – ответил после секундной тишины чей-то голос. – Валялась тут.

– Ну, и пусть валяется, – Фредди сильным броском отправил плеть к воротам и, даже не поглядев, куда она упала, и кто подберёт, вернулся к Майору.

– Фредди, – в денник заглянул Андрей, – а косички зачем?

– Не путается, а когда расплетёшь, лежит красиво, – спокойно ответил Фредди.

– Ага, понял, – и Андрей исчез.

Фредди усмехнулся. Похоже, сейчас парни всем заплетут. Задал он им лишнюю работу. Ковбойские лошади к такому не привыкли, но ничего…

Обиходив Майора, он свежим носовым платком проверил чистоту шерсти на крупе, подчёркнуто не замечая зрителей. Встряхнув оставшийся белым платок, он спрятал его в карман и критически оглядел денник. Зрители уже исчезли, и, судя по звукам, некоторых лошадей начали чистить по новой. А как у парней? Но сначала закончим здесь. Парни поработали неплохо, но надо довести до полного блеска.

Сочтя порядок терпимым, а чистоту нормальной, Фредди зашёл к остальным лошадям. Принц и Резеда в полном порядке, Эркин ничего не упустит. А у Эндрю? Протерев круп Огонька, Фредди молча показал Андрею посеревший платок. Андрей густо покраснел и взял скребницу. Так же молча в денник Огонька зашёл Эркин и стал помогать. Пока они вдвоём дочищали Огонька, Фредди проверил Бобби. Здесь был порядок. В деннике Бобби Фредди задержался, не желая дёргать понапрасну парней, и вышел, услышав, что они закончили с Огоньком.

Работа в конюшне ещё продолжалась, когда они уже шли к выходу. Во дворе к ним подбежал сменивший Джошуа конюх-негр.

– Масса Фредди, масса Джонатан сказали, что ждут всех в номере.

– Спасибо, Энтони, – кивнул Фредди, доставая сигареты. – Давно ждёт?

– Не так уж очень, масса, – Энтони засунул в нагрудный карман полученные от Фредди две сигареты. – Вы уже как раз с плетью упражняться закончили. Спасибочки вам, масса Фредди.

Эркин и Андрей молча стояли рядом, а когда они уже подходили к дверям гостиницы, Андрей негромко спросил:

– Ты их всех знаешь?

– Сколько помню, они всегда тут, – спокойно ответил Фредди. – Лет восемь уже я их знаю, всех троих. Джошуа вы знаете, это Энтони, а третий – Робин.

Эркин кивнул:

– Нам говорили, что они остались.

– Они тебя тоже знают, – ухмыльнулся Андрей. – И Джонатана.

Фредди только хмыкнул в ответ.

Джонатан ждал их в номере, сидя за столом над бумагами. На краю стола под салфеткой стоял поднос с завтраком.

– Что так долго? – Джонатан в упор смотрел на Фредди. – Проспали?

– Весь перегон не чистили, – спокойно ответил Фредди.

– Ладно. Умойтесь и к делу, – Джонатан снова углубился в бумаги.

– Подождёшь. Голодный и грязный ковбой зол и несговорчив, – Фредди повесил куртку и шляпу, разулся. – Доставайте чистое, парни. Всё смените, а остальное в стирку.

– И ненадёванное? – спросил Андрей.

– Его и наденешь. Штаны тоже кидайте.

– Куда?

– Там в ванной ящик стоит, – Фредди вытащил из вьюка свой мешок. – Так, берите мешки и пошли.

Ванная оказалась достаточно просторной, чтобы они там разместились втроём. Про грязное бельё Эркину и Андрею уже объясняли на конюшне. И вчера, и сегодня утром. Но добавляли, что это дорого, а постирушки в номере, как и готовка, запрещены. Андрей заикнулся было, что они как-нибудь и у колодца во дворе, где берут воду для лошадей, но был тут же пинком пониже спины отправлен под душ.

– Всякое дело должен делать профессионал. Ясно?

Фредди заставил их все рубашки, трусы, портянки, носки, шейные платки, полотенца, даже сменные штаны сложить в высокий плетёный ящик в углу ванной, оставив только то, что наденут.

– К завтрашнему утру всё принесут. Уже чистое, глаженое. У колодца он стирать будет! Не на выпасе. Ясно?

– Ясно-ясно. Эркин, подвинься, дай ополоснуться.

– Эркин, выпихни его, пусть бриться идёт! – распорядился Фредди, утрамбовывая содержимое ящика, чтобы влезли ещё его сменные джинсы. – Отрастил, а бриться ему лень. Джентльмен бреется два раза в день, понял?

– А ковбой?

– Ковбой всегда выбрит, ехидина! А когда он успевает, его проблема, – Фредди закрыл, наконец, ящик и ловко втиснулся под душ.

Потом в спальне, когда все оделись, Фредди удовлетворённо оглядел всех троих в большом трёхстворчатом зеркале.

– Ну вот. Теперь видно, что перегон закончен.

Андрей смущённо хмыкнул, разглядывая себя и остальных.

– Фредди, – вдруг спросил Эркин, – а на скольких это рассчитано? Ну, я смотрю, всё так сделано, что нигде не тесно.

– Глазастый, – усмехнулся Фредди. – Когда как. И впятером, и вдесятером жили.

– Это как же вдесятером? – поинтересовался Андрей. – На полу спали?

– Зачем? Семеро здесь поперёк ложились, а трое на диване. Бельё, правда, не брали.

– Дорого?

– Нет. Спали мало. Играли, пили, а спали в промежутке. Пошли, – Фредди усмехнулся, – а то лендлорд ждёт. Меру знать всегда надо.

– И во всём? – улыбнулся Андрей.

– Всюду своя мера. Знай и не путай. Всё. Пошли.

Когда они вышли из спальни в гостиную, Джонатан окинул их уже знакомым быстрым, но всё замечающим взглядом и кивком указал на стулья:

– Садитесь. Долго возились, поэтому сначала дело, – теперь он смотрел на парней. – Стадо я принял. Убыли нет. Но привес и окончательную цену я ещё не знаю. Сейчас я вам дам вторую треть платы. Третья часть и премия за привес будут в имении, когда закончим здесь. За неделю я должен управиться. За задержку, если будет, плачу вдвое. Эту неделю на вас лошади. Я оплачиваю гостиницу, завтрак, стирку, корм лошадям. Ленч и обед, ну, и ужин, если захотите, оплачиваете сами. Сигареты и выпивку тоже покупаете сами. Лошади должны быть ухожены, остальное время – ваше. Гостиничные правила вам объяснит Фредди. Всё ясно? – Эркин и Андрей молча кивнули. – Теперь. Провизия ещё осталась?

– Да, сэр, – ответил Эркин.

– Что именно?

– Всего понемногу, сэр.

– Мясо и жир можете взять. Готовить здесь нельзя. Что не портится и сырым не съесть, пусть лежит во вьюках, увезём обратно. Вопросы есть?

– Пока нет, сэр, – еле заметно улыбнулся Эркин.

– Хорошо, – Джонатан достал бумажник и отсчитал двадцать четвертных кредиток. – Как и уговаривались, делите сами.

– Спасибо, сэр, – Эркин взял пачку, быстро переглянулся с Андреем. – Мы не нужны вам, сэр?

– Пока нет, – с улыбкой ответил Джонатан, кивком прощаясь с ними.

Когда Эркин и Андрей ушли в спальню и Эркин закрывал дверь, они услышали:

– Теперь с тобой. Сколько кормовых осталось?

Эркин плотно прикрыл дверь и сел на кровать. Быстро поделил деньги пополам.

– Держи. Ещё неделя и всё.

– Неделя здесь, – Андрей взял свою пачку, подровнял и стал тасовать, как карточную колоду. – Отсюда в имение. Там под расчёт. Клади ещё два дня, не меньше, а то и три.

– Полторы получается?

– Считай, что две. Меньше будешь психовать из-за каждого дня.

– Верно, – вздохнул Эркин. – Он ещё про задержку говорил.

– Во-во. Почему не отсюда сразу?

– Лошади. Я думаю, мы лошадей в имение отгоним. А он на грузовике.

– Может, и так. – Андрей развернул деньги веером и снова сложил в пачку. – Обед, ужин, сигареты, выпивка. Всего неделю. Должно хватить.

– Если как вчера лопать будем, то не хватит.

– На сегодня мясо и жир есть. Хлеба купим.

– На это мясо и Фредди права имеет.

– Нам отдали, – возразил Андрей и усмехнулся: – Ты же слышал. А ему, наверное, кормовые отдал. Широкий мужик. Гостиница, стирка, завтрак…

– И чистили вдвое больше остальных. Когда белый платит, то и требует.

Они говорили по-русски, не понижая голосов, чтобы тишиной не намекнуть, будто подслушивают.

Чтобы не так бросалось в глаза, Эркин разделил свою пачку пополам и разложил по нагрудным карманам. Посмотрел в зеркало.

– Торчит, как у бабы, – констатировал Андрей.

– А пошёл ты, – растерянно отругнулся Эркин.

– Так носить – только щипачей дразнить.

– Кого?

– Щипачей. Ну, по карманам шарят.

Эркин сокрушённо вздохнул и вытащил деньги, сложил в пачку.

– Как ни крути, а придётся здесь где-то держать. Не таскать же с собой.

– В мешок и во вьюк?

– А что ещё? – Андрей подобрал с полы свой мешок. – Этот… как его? Прыгун. Вроде нормальный мужик, всё понимает. Если он на что лапу наложит, его ж на месте шлёпнут. Не дурак же он.

– А сменщик его?

– Билли? Он вьюки ворочать не будет. Ты ж его видел, Эркин. И Джошуа о нём хорошо говорил.

Эркин улыбнулся.

– Думаю, нет. А спрятать тоже негде. Они здесь любой тайник найдут быстрее, чем мы его сделаем.

– Точно, – ухмыльнулся Андрей. – Долго они ещё там? Жрать охота.

Эркин взял свой мешок и вытащил подпаленную с одного угла тряпку. Примерившись, разорвал пополам и протянул обрывок Андрею. Они отделили и положили в нагрудные карманы по одной четвертной кредитке, а остальные завернули и спрятали в мешки. Эркин, бесшумно ступая, подошёл к двери, прислушался, так же бесшумно вернулся к Андрею и сказал камерным шёпотом:

– Вроде, говорят ещё.

Андрей кивнул.

– Дай… я пока посмотрю.

Эркин вытащил из мешка и протянул ему книгу.

Андрей вытер ладони о джинсы и взял её, раскрыл. Эркин молча следил, как двигаются его зрачки. Слева направо, слева направо… Андрей оторвался от страницы и поднял на него глаза.

– Будем одни, почитаю вслух, – сказал он камерным шёпотом, – ну, будто по памяти.

Эркин кивнул.

Андрей читал, пока в гостиной не хлопнула дверь и Фредди не позвал их:

– Парни, вы где там?

Мгновенно и бесшумно Андрей перебросил книгу Эркину, и тот так же мгновенно засунул её в мешок.

– Идём, – откликнулся Андрей, подхватывая свой мешок.

Они вышли в гостиную. Фредди сидел за столом и быстро дописывал что-то в своём блокноте. Эркин взял у Андрея его мешок и стал закладывать оба мешка во вьюк, а Андрей подошёл к столу.

– Ну как?

– У меня нормально. – Фредди захлопнул и отложил блокнот. – Сейчас поедим.

Андрей снял салфетку и критически оглядел поднос. Три тарелки овсяной каши, шесть ломтиков хлеба, вазочка с джемом, небольшой кофейник и три чашки.

– Это на троих?

Фредди усмехнулся:

– Можешь заказать дополнительно, но за отдельную плату.

К столу подошёл Эркин, спокойно сел.

Ели не спеша, но и не растягивая. Смаковать было нечего.

– Про порядки вам уже говорили?

– Да, Джошуа и Прыгун.

– Повторю главное. В номере не готовить, во дворе костры не жечь. Баб не водить. Громко не буянить.

– А тихо? Можно?

– Все поломки за твой счёт. Ясно? Убирают утром, пока вы у лошадей. Потом только заходят забрать посуду и грязное в стирку. – Фредди улыбнулся. – Номер снят на троих. И никаких фокусов насчёт положено-не положено не устраивайте. Теперь вот что. Если я вечером не приду, задвигайте засов и ложитесь.

– А ты где будешь? – не унимался Андрей.

– Я ещё тебе отчитываться буду?! – Фредди смотрел на Андрея с весёлой свирепостью.

– Тебя до которого времени ждать? – спокойно спросил Эркин.

Фредди на секунду задумался и усмехнулся:

– А не ждите вовсе. Если я приду, постучу. Услышите.

Парни кивнули.

– Ну вот. Лошадей дважды в день убрать, накормить, напоить, раз в день промять. Остальное время ваше.

– Слышали.

– Когда придёте, или приползёте, или принесут вас – ваше дело. Но на утренней уборке чтоб были. – Фредди оглядел их смеющимися глазами. – Я всегда буду.

– И платочком проверять будешь? Как сегодня? – уточнил Андрей.

– А ты думал! Я ещё не посмотрел, как вы им копыта промыли.

Эркин улыбнулся.

– Чего ж так?

– Видел, что сделали, а как… Завтра посмотрю. Если меня нет, Майора берёте на проминку на поводе. Сами не садитесь, сигналы мне собьёте.

– Понятно, – кивнул Эркин. – Значит, на проминке тебя не будет?

– Когда как. Вы ж наверняка уже сговорились, с кем вместе ехать.

– Ещё нет. Думали, ты… скажешь.

Фредди кивнул и повторил:

– Когда как, парни. Когда с вами, а когда я и отдельно Майора возьму. А остальное… Где какие кабаки… это вас и без меня просветят. Пьёте вы, вроде, с умом. Особо не задирайтесь, деньги все с собой не таскайте. И вообще… Чем меньше людей знают, сколько у вас денег, тем лучше. Для вас.

– Не дураки. Знаем, – Андрей допил кофе.

Фредди кивнул.

– Если срочно понадоблюсь, найдёте. Бифпит невелик. Джонатан в «Приме», в двадцать первом номере. То же самое. При срочной нужде найдёте. Да, насчёт игры. – Фредди твёрдо посмотрел на Андрея. – В карты не садись пока. Обойдись щелбанами.

– Пока? – улыбнулся Андрей.

– Найду время, посмотрю, как ты играешь. Есть у меня одна мысль. Но… надо проверить, – и рассмеялся. – Потерпи немного. Мне тоже осмотреться надо.

– Ладно, – кивнул Андрей. – Потерплю.

– Ну, всё. Когда уходите, номер закрываете и ключ отдаёте на стойку. Видели у входа?

– Да.

– Приходите – берёте. Кого привели в номер, за тех отвечаете.

– Ты ж сказал, баб не водить.

– А то вы не будете бегать смотреть, кто как устроился? – усмехнулся Фредди.

Парни переглянулись, и Эркин покачал головой:

– Этот этаж весь белый, только мы… Никто не придёт.

Фредди пожал плечами:

– Я сказал, а дальше ваше дело, – и посмотрел на часы. – Всё, парни. Мне пора. Удачи вам.

– И тебе удачи, – улыбнулся Андрей.

Эркин молча кивнул.

Всё ещё сидя за столом, они смотрели, как Фредди быстро обулся, натянул куртку, проверил содержимое бумажника и хлопком по кобуре оружие, взял со стола и убрал во внутренний карман блокнот, уже у двери оглянулся на них и, надевая на ходу шляпу, ушёл.

– Ну что? – Андрей, улыбаясь, смотрел на Эркина. – Пошли и мы?

– Пошли, – кивнул Эркин. – Посуду мыть не надо.

– А то ты без этого занятия себе не найдёшь?

Они обулись, надели шляпы, и Эркин взял со стола ключ с большой деревянной грушей на кольце. На груше вырезано изображение льва и две цифры. Двойка и единица. Когда-то они были белыми, но краска давно выкрошилась.

Эркин запер дверь, и они пошли по коридору к наружной, ведущей на улицу, лестнице. Ключ Эркин отдал Андрею, и на стойку сдавал его тот. Портье, скользнув по ним взглядом, молча взял ключ.