14

Лев был всерьез обеспокоен самочувствием Лизы. Не слушая её слабых возражений о том, что «само пройдет», он мягко, но настойчиво проводил её до дивана. Усадил, обложив подушками, и плотно укутал мягким пледом, подоткнув края.

— Сидеть и не вставать. Это приказ, — полушутя, но с твердостью в голосе произнес он.

Через пару минут он уже вручил ей кружку горячего чая с медом, который чудом отыскал у неё на кухне. Лиза обхватила теплый фарфор тонкими пальцами, и Лев заметил, как она благодарно прикрыла глаза, вдыхая пар.

— Я скоро буду, — бросил он уже из прихожей.

Смирнов буквально вылетел из подъезда и направился в ближайший супермаркет. В голове пульсировал список: лимоны, имбирь, малина, что-нибудь легкое на ужин и, конечно, лекарства.

Нагруженный тяжелыми пакетами, Лев вошел в квартиру. Стараясь не шуметь, он поставил покупки на пол в прихожей и заглянул в гостиную. Лиза лежала на диване, уютно зарывшись в плед. На экране телевизора мелькало какое-то легкое развлекательное. Услышав шум, она обернулась.

— Ты вернулся? Я думала, мне почудилось… — прошептала Лиза, робко улыбаясь. В глазах, влажных от жара, плясали искры неподдельной радости. Мир вокруг словно схлопнулся, оставив их наедине в хрупком коконе тишины. В этом новом, звенящем безмолвии ощущалось волнующее предчувствие. Жар лихорадки, смешанный с трепетом нежности, опалил щеки румянцем, разгораясь всё сильнее.

Лев смотрел на Лизу, на её искреннюю радость, и впервые за долгие годы чувствовал себя по-настоящему счастливым. Он с трудом справился с подступившим волнением.

— А как иначе? Я же обещал тебе, — ответил он, и этот переход на «ты» прозвучал на удивление естественно.

— Может, посмотрим какое-нибудь кино? – прозвучал в голосе Лизы несмелый вопрос, утонувший в мягком коконе одеяла. Она умоляюще взглянула на Льва, в ее глазах плескалась тихая мольба о компании, о побеге от гнетущего одиночества, которое преследовало ее весь этот бесконечный день.

— Обязательно, но сначала я тебя накормлю. Ты не против, если я похозяйничаю? — Лев кивнул в сторону кухни.

Сегодня ее ответом на все было сухое «не против», хотя глаза, лукаво поблескивая, предательски выдавали намерение сорваться в смех. Шутить ей никогда не удавалось, и она лишь надеялась, что Лев давно это понял и не станет тратить время на разгадывание её нескладной, нарочито серьёзной чепухи.

А спустя пару минут она с тихим удивлением и долей восхищения наблюдала из гостиной, как ловко этот мужчина ориентируется в чужом пространстве. Не прошло и получаса, как он вошел в комнату с подносом в руках: на нем дымились пельмени, а рядом стоял яркий салат из овощей.

— Ресторан на выезде, — усмехнулся Лев, аккуратно пристраивая поднос на кофейный столик поближе к дивану. Потом он помог Лизе устроиться поудобнее, заботливо поправив подушки, и сам сел напротив, не сводя с неё внимательного взгляда.

В этой тишине, нарушаемой лишь негромким звуком телевизора, неловкость за ужином быстро достигла своей критической отметки. Смирнов не отрываясь смотрел на Лизу, и ей оставалось лишь гадать, какие мысли роятся в его голове, пока она безуспешно пыталась справиться с салатом. Её единственным желанием было убедиться, что между зубами не застрял предательский лист зелени. Этого она бы просто не пережила. Сколько раз она уже успела предстать перед этим мужчиной в самом невыгодном свете?

— Ты не ешь? Только с работы, наверняка голодный. Составь мне компанию, иначе…

Додумать она не успела, так и оставшись в неведении относительно того, что могло случиться «иначе», с трудом проглотив скомканный комок пищи. Уголки губ Смирнова тронула обворожительная, дьявольски привлекательная улыбка, от которой Лизе захотелось несколько раз моргнуть.

«Боже, что происходит? Неужели воспалённое воображение играет с ней злую шутку? Неужели я только что поплыла от этой улыбки?»

— Иначе что? — вкрадчиво переспросил Лев.

Он продолжал рассматривать её с тем странным выражением, в котором нежность боролась с плохо скрываемым азартом. Воздух в комнате, казалось, загустел, превращаясь в наэлектризованную тишину. Лев медленно протянул руку и коротким, почти невесомым движением большого пальца убрал крошку хлеба с её верхней губы. От него не укрылся тихий, рваный вздох Лизы. Этот звук, полный беззащитности и ожидания, стал для него спусковым крючком. Капитан Смирнов, всегда привыкший контролировать свои порывы, на этот раз сдался. Он подался вперед, сокращая последние сантиметры между ними, и накрыл её губы своими. Поцелуй сначала был осторожным, почти пробующим на вкус её согласие, но уже через секунду стал глубоким и властным. В нем было всё: и вкус того самого чая с медом, и терпкий привкус долгого ожидания, и неожиданная, ослепляющая радость от того, что он наконец-то сделал то, что хотел с самой первой их встречи.

Лиза замерла, на мгновение перестав дышать, а затем её пальцы, всё еще сжимавшие край пледа, медленно расслабились, и она ответила ему, окончательно забыв и о температуре, и об ужине, и о благоразумии. Это было восхитительно, пьяняще, до головокружения откровенно. Мысли в голове таяли, как зефир на языке. Лиза не хотела, чтобы это кончалось. И открывать глаза тоже не хотела. Наверняка это сон. Она, должно быть, бредит в лихорадке, и происходящее не может быть правдой.

«Нужно ущипнуть себя и убедиться,» – промелькнуло у нее в голове, но вместо себя она зачем-то ущипнула Льва. И вот он смеется, этот смех – живой, настоящий. Это не мираж.

Оторвавшись от этих обжигающе сладких губ, Лиза еще несколько мгновений блаженно рассматривала лицо мужчины, а потом в ужасе распахнула глаза.

— Боже… ты можешь заразиться, Лев! Ты… мы… в общем, я заразная, микробная! Я ела салат, кошмар… — наклонившись к столику, она не сразу заметила, как плечи мужчины начали подрагивать в сдерживаемом смехе. Ее целью был спасительный лимон. Долька лимона молниеносно полетела в рот мужчины. Реакция последовала незамедлительно.

Лиза смотрела на то, как Лев, смеясь, жует лимон, словно увидела привидение. Что происходит? Она сошла с ума? Зачем она сунула ему этот лимон, он же кислый и… и слава богу, это был не лук и не чеснок… Или пульт, например. В такие моменты она совершенно не отвечала за себя. В нее вселялась фея глупости и кринжа. Лиза лихорадочно соображала, как спасти ситуацию. И ничего не придумала, кроме как затолкнуть и себе в рот дольку лимона.

— Аааааа, какой ужас, боже, боже, чай, чай, мне нужен чай! Какая кислятина! — выплюнув куда-то на столик этот несчастный кусок лимона, Лиза вскочила на ноги. Она с рождения терпеть не могла лимон. У них с лимонами была клиническая несовместимость.

И тут женщина замерла. Стены сотрясал непривычный, незнакомый и в то же время такой родной смех. Даже не смех, а раскатистый хохот. Мужской, громкий, всепоглощающий.

Словно в замедленной съемке она повернулась и увидела то, что заставило ее сердце встрепенуться и помчаться вскачь. Лев смеялся, запрокинув голову, да так, что на глазах выступили слезы. Он смахнул их тыльной стороной ладони, всё еще продолжая подрагивать от затихающего смеха. Но, заметив, как Лиза наблюдает за ним — с этой смесью удивления, нежности и затаенного восхищения — он внезапно замер. Веселье в его глазах мгновенно сменилось чем-то глубоким и обжигающим. Воздух между ними будто натянулся до предела, превратившись в невидимую струну, готовую вот-вот лопнуть от самого легкого прикосновения. Не давая ей опомниться, Смирнов в два широких шага сократил расстояние и буквально сгреб Лизу в охапку. Он прижал её к себе — крепко, надежно, словно боясь, что она может исчезнуть. Лиза уткнулась носом в его плечо, вдыхая запах его парфюма. В этих руках она внезапно почувствовала себя такой маленькой и защищенной, что все её страхи, неловкость и даже недомогание отступили на задний план.

— Лев… — только и смогла выдохнуть она, теряясь в его крепких объятиях.

— Тише, — глухо отозвался он, зарываясь лицом в её волосы и вдыхая их едва уловимый аромат. — Просто помолчи. Я, кажется, наконец нашел повод, чтобы тебя вот так обнять.