19

Лев завершил звонок и шумно выдохнул. Последние штрихи в подготовке свидания были завершены. Теперь оставалось набраться терпения и дождаться вечера — но это было самым сложным. Стоило воображению нарисовать ужин в ресторане и номер в отеле, как тело тут же предательски отзывалось на каждое видение.

— Ох, женщина, что же ты со мной делаешь! — Лев прикрыл глаза, но перед мысленным взором тут же всплыл образ Лизы.

Закрыть глаза было плохой идеей — это не помогало отвлечься, а скорее наоборот. Как в калейдоскопе, сменялись картинки прошлого вечера: ласки, поцелуи, податливое и такое желанное тело. Смирнов тряхнул головой, стараясь прогнать наваждение, чтобы окончательно не «сорвало крышу» и он не бросил всё, умчавшись домой.

— Лев Александрович, у меня к тебе разговор, — в кабинет вошел начальник.

Мужчины обменялись крепким рукопожатием.

— Слушаю, Иван Михайлович.

Телефон в кармане Смирнова завибрировал. Он быстро вытащил его и, увидев имя Клавдии Ивановны, нажал «отбой».

— Ты не знаешь, что случилось с нашей Ритой? Сегодня отгул попросила и принесла заявление о переводе. Говорит — семейные обстоятельства. Ты не в курсе, в чем дело?

— Нет, к сожалению, ничем не могу помочь, — ответил Лев, слегка помешкав.

Телефон снова задрожал в кармане, заставляя Смирнова нервничать.

«С чего вдруг Клавдия Ивановна так настойчиво звонит?» — пронеслось в голове.

— Вот и мне ничего не пояснила, — вздохнул начальник. — Только очень просила подписать заявление. Конечно, подпишу, я что, тиран какой? Но где мне теперь такого специалиста найти... Ох, пришла беда, откуда не ждали.

Иван Михайлович поднялся со стула:

— Ладно, не бери в голову. Работай. У тебя-то как жизнь?

— У меня? Всё прекрасно, — искренне ответил Лев.

— Рад слышать. Ну, не буду больше отвлекать.

Едва за Иваном Михайловичем закрылась дверь, Смирнов схватил телефон, собираясь набрать номер соседки, но Клавдия Ивановна его опередила.

Лев даже не успел сказать «алло» — женщина тараторила без умолку, и её слова, словно дротики, втыкались в Смирнова. Но он не чувствовал боли — только страх. Животный, липкий страх за Лизу сковал его тело и отозвался резким уколом в самом сердце.

— Лев Александрович, поторопитесь! — только и успела выкрикнуть соседка.

— Уже еду! — ответил он и сбросил вызов.

Лев не помнил, как вылетел из здания и оказался за рулем. Город превратился в размытое пятно. Он вдавил педаль газа в пол, игнорируя рев мотора и возмущенные гудки других водителей. Руки на руле одеревенели, а пальцы побелели от напряжения. Пока он мчался домой, в голове то и дело всплывали жуткие картины того, что могло ожидать его в шестьдесят девятой квартире. Горло перехватило спазмом, дышать становилось всё труднее. Он отчаянно пытался прогнать жуткие картинки, но в ушах набатом били слова Клавдии Ивановны:

— Он ворвался в квартиру и захлопнул дверь! — голос соседки до сих пор стоял в ушах. — А Лиза бледная вся, испуганная... просила помочь, но я не успела. Окаянный! Это её муж. Бывший муж, я уверена в этом!

Лев ударил по рулю ладонью, выкрикивая имя Лизы в пустоту салона. Каждый красный сигнал светофора казался личным оскорблением, каждой секундой промедления он рисковал опоздать навсегда. В голове пульсировала только одна мысль: «Только бы успеть. Только бы не опоздать».

Лев доехал до дома как в тумане, не помня ни бешеной скорости, ни пролетавших мимо перекрестков. Каждая секунда в лифте ощущалась как удар по нервам. Цифры на табло сменялись мучительно медленно, словно издеваясь над его спешкой. Когда двери наконец скрежетнули и разошлись, он первым делом услышал грохот.

Клавдия Ивановна, раскрасневшаяся и взъерошенная, исступленно тарабанила кулаками в дверь шестьдесят девятой квартиры.

— Лиза! Лизонька, открой! — кричала она, срывая голос.

Увидев Льва, она всплеснула руками, и в её глазах мелькнула смесь облегчения и ужаса.

— Лев Александрович, родненький, быстрее! Там тихо... Совсем тихо стало! Я боюсь за Лизоньку, — запричитала она, отступая в сторону и освобождая ему место у двери.

Лев на мгновение замер перед запертой дверью, борясь с желанием просто вынести её плечом. Но в голове всплыло воспоминание: Лиза, смущенно улыбаясь, протягивает ему дубликат ключей пару недель назад. «На всякий случай, Лев. Чтобы я знала, что ты всегда можешь войти».

Этот «случай» настал.

Пальцы Смирнова подрагивали, когда он выудил из кармана связку. Нужный ключ никак не хотел попадать в скважину, царапая металл накладки. Смирнов чувствовал, как в висках молотит кровь, заглушая причитания Клавдии Ивановны за спиной. Пальцы, обычно послушные и крепкие, сейчас казались чужими — они предательски подрагивали, не попадая в узкую щель.

— Да чтоб тебя! — прорычал он сквозь зубы, когда ключ наконец вошел до упора.

— Давай же, родненький, ну! — шептала за спиной Клавдия Ивановна, сжимая кулаки.

Два резких, сухих оборота. Щелчок механизма прозвучал в тишине подъезда как взвод курка. Лев толкнул дверь и ворвался внутрь, едва не сорвав петли. В квартире стояла та самая «мертвая» тишина. Воздух был спертым, пропитанным запахом дешевого одеколона Валеры. В прихожей горел тусклый свет, но в гостиной царил хаос. Лев замер в дверном проеме, и то, что он увидел, заставило его кровь превратиться в лед. Лиза сидела на полу, забившись в узкую щель между диваном и стеной, словно пытаясь слиться с мебелью. Её светлая блузка, в которой она была, превратилась в лохмотья. Ткань на груди была разорвана. Лиза судорожно прижимала обрывки к телу онемевшими пальцами, пытаясь защитить остатки своего достоинства. На бледной, почти прозрачной коже плеч уже проступали багровые пятна — следы грубых мужских пальцев. На щеке горел след от пощечины, губа была разбита и припухла. Глаза её были широко распахнуты, но смотрели куда-то сквозь Льва, полные застывшего, парализующего ужаса. Волосы, которые Лев так любил гладить, были спутаны и закрывали половину её лица. Бывший муж стоял в паре шагов от неё. Он возился с ремнем своих брюк, его лицо, красное от выпитого и злобы, исказилось в глумливой ухмылке, которая тут же сползла, едва он увидел Льва.

Лиза подняла голову на грохот двери. Её глаза, огромные и пустые от пережитого шока, не сразу сфокусировались на Льве. Она не кричала. Она лишь издала тонкий, едва слышный всхлип, когда узнала его.

— Ты... ты че тут забыл? — прохрипел бывший муж, пытаясь изобразить смелость, но его руки заметно задрожали. — Это наши семейные дела, проваливай...

Лев не слышал слов. В голове стоял гул, а перед глазами плыла красная пелена. Он видел только избитую Лизу и сорванные пуговицы, рассыпанные по полу как бисер.

— Семейные? — голос Льва упал до ледяного шепота, от которого Валера непроизвольно попятился к окну. — Ты только что подписал себе приговор, тварь.

Лев медленно двинулся на него, сжимая кулаки так, что кожа на костяшках натянулась до белизны. Лиза вздрогнула от звука его голоса и издала тихий, едва слышный всхлип, наконец-то фокусируя взгляд на своем спасителе.

Смирнов замер на мгновение.

— Уйди от нее, — голос Льва прозвучал неестественно тихо, с тем самым пугающим спокойствием, которое предшествует взрыву. — Уйди, пока я тебя не убил.

Лиза вздрогнула на звук его голоса. Она медленно подняла голову, и когда их взгляды встретились, в её глазах наконец-то промелькнула искра узнавания, а за ней — первая слеза, проложившая дорожку на щеке.

Лев не стал ждать оправданий. В два широких шага он пересек комнату. Когда Валера попытался замахнуться, Лев перехватил его руку — сухо, жестко, до хруста в суставах.

— Ты адрес перепутал, — процедил Лев, глядя ему прямо в глаза. — Ты здесь никто. И если я еще раз увижу твою тень в радиусе километра от неё, ты забудешь, как ходить.

Валера что-то прохрипел о «семейных делах», но, встретив ледяной взгляд Льва, мгновенно сдулся. Сила была не на его стороне. Лев рывком развернул его к выходу и, не церемонясь, вытолкнул в коридор, прямо в руки причитающей соседки и подоспевших жильцов.

— Наденьте их, — он кинул соседу наручники, — и держите его. Я позже с ним разберусь, — отдав указания Лев вернулся в квартиру.

Как только дверь захлопнулась, Лев тут же преобразился. Вся ярость исчезла, уступив место болезненной нежности. Он опустился на колени перед Лизой, не решаясь сразу коснуться её, чтобы не напугать.

— Лиза... — голос Льва дрогнул, сорвавшись на шепот. — Маленькая моя, посмотри на меня. Это я. Его больше нет.

Лиза вздрогнула, сильнее вцепившись пальцами в обрывки блузки на груди. Её взгляд, до этого блуждавший в пустоте, медленно, с видимым трудом сфокусировался на его лице. В её глазах плескался такой запредельный, животный ужас, что у Льва физически заныло в груди.

— Лев?.. — её голос был едва слышным шелестом, надтреснутым и чужим. — Он... он пришел... я не успела закрыть...

— Тсс, — он осторожно, миллиметр за миллиметром, протянул руку и коснулся её колена, давая привыкнуть к своему присутствию. — Знаю. Я здесь. Больше он к тебе не прикоснется. Никогда. Обещаю.

Лев быстро стянул с себя пиджак. Запах его парфюма — привычный, спокойный, пахнущий домом и безопасностью — на мгновение перебил запах алкоголя и дешевого одеколона. Он набросил плотную ткань ей на плечи, бережно скрывая разорванную одежду и багровые пятна на коже.

Лев чувствовал, как под его ладонями колотится её сердце — быстро, как у пойманной птицы. Он осторожно отстранился, чтобы заглянуть ей в глаза, удерживая за плечи поверх своего пиджака. Сейчас для него был важен только один ответ, который он боялся и одновременно обязан был услышать как мужчина и как полицейский.

— Лиза, — он старался, чтобы голос не дрожал, хотя внутри всё выжигало от ненависти к тому подонку за дверью. — Мне нужно знать... Он успел? Он сделал что-то большее, чем... чем это?

Лиза замерла, её дыхание на мгновение прервалось. Она поняла, о чем он спрашивает. Посмотрев на свои дрожащие руки, она медленно покачала головой, и по её щекам снова покатились крупные слезы.

— Нет... — выдохнула она, и этот звук принес Льву почти физическое облегчение. — Нет, Лев. Ты ворвался... он только начал... он сорвал одежду, бил меня, требовал, чтобы я...

Она запнулась, всхлипнув, и сильнее закуталась в его пиджак, словно пытаясь спрятаться от самих воспоминаний.

— Он не успел, — тверже повторила она, глядя ему прямо в глаза. — Ты пришел вовремя. Еще бы минута, и я бы не справилась, но ты успел.

Лев закрыл глаза и на секунду прижался лбом к её лбу. Тяжелый груз, давивший на легкие, немного отпустил. Они просидели так какое-то время, а затем Лев поднялся с пола, бережно прижимая Лизу к себе. Она казалась совсем хрупкой, почти невесомой в его руках, и только судорожно сжатые пальцы на лацканах его пиджака выдавали, каких усилий ей стоит не потерять сознание.

Когда Лев вышел в подъезд, там уже было людно. Сосед снизу, крепкий мужик, вместе с еще одним жильцом плотно прижали Валеру к стене. Тот дергался, пытаясь высвободить руки из наручников, и что-то бессвязно орал про свои права. Увидев Льва с Лизой на руках, толпа мгновенно смолкла. Валера тоже осекся, наткнувшись на взгляд Смирнова — в этом взгляде не осталось ярости, только пустая, ледяная решимость человека, который уже всё для себя решил.

— Значит так, — голос Льва прозвучал как удар хлыста. — Уводите эту мразь вниз. Сейчас подъедет патрульная машина, я их уже вызвал. Сдадите лично в руки дежурному. Скажете — от Смирнова. Попытается бежать — бейте его, я разрешаю. Если что, скажем — оказывал сопротивление.

— Лев Александрович, да мы его... — начал было сосед, но Лев перебил его:

— Главное — не убейте его раньше времени. Мне нужно, чтобы он доехал до камеры целым. Я буду в отделе позже, оформлю рапорт по полной. Он оттуда не выйдет. И проследите, чтобы Клавдия Ивановна дала показания как свидетель.

Валера хотел было что-то выкрикнуть, но Лев так выразительно шагнул в его сторону, что подонок просто втянул голову в плечи и зажмурился.

Спустившись к машине и усадив Лизу на заднее сиденье, Лев накинул на неё еще и свой китель, который лежал в салоне. Он достал телефон и набрал номер Матвея, сына. Голос его стал максимально спокойным — парню не нужно было знать всех подробностей прямо сейчас.

— Матвей, привет. Послушай меня внимательно. Мы с Лизой уезжаем на несколько дней, нужно сменить обстановку и решить пару рабочих вопросов. Нет, всё в порядке, просто... возникли обстоятельства. Не волнуйся, я рядом. И… позаботься о Марине. Будь на связи.

Повесив трубку, он увидел в зеркале заднего вида, как Лиза смотрит на него с благодарностью. Она еще не могла говорить, но её взгляд стал чуть более живым.

Лев понимал, что сейчас оставаться в этой квартире Лиза не сможет. В этих стенах она не уснет — здесь теперь каждый угол напоминал ей о случившемся. Ей нужно было место, где ничего не будет напоминать о нападении. Отель, который он предусмотрительно забронировал еще утром, словно предчувствуя беду, подходил идеально. Тихий, спрятанный в густом сосновом парке на самой окраине города — там был свежий воздух и идеальная тишина, чтобы прийти в себя.

***

Лев заполнял регистрационные бланки на ресепшене молча и сосредоточенно. Он стоял так, чтобы его широкая спина служила надежным щитом, закрывающим Лизу от случайных взглядов администратора и редких постояльцев. Лиза, кутаясь в его огромный пиджак, казалась совсем хрупкой, почти прозрачной. Она вцепилась в его локоть так сильно, словно его рука была единственным якорем, не дающим ей провалиться в бездну.

Когда они вошли в номер, в нос ударил успокаивающий аромат свежего хлопка и сосновой смолы — за окном вовсю шумел лес. Как только тяжелая дверь защелкнулась, Лиза, наконец отпустила его руку.

Лев набрал для неё ванну, нашел в шкафу мягкий махровый халат и поставил чайник, который уютно заворчал на подставке. Пока за закрытой дверью ванной слышался шум воды, Лев снял трубку телефона и вполголоса сделал заказ в номер. Закончив разговор, он подошел к окну и плотно задернул тяжелые шторы. Номер превратился в тихую, защищенную крепость. Смирнов сел в кресло, но тут же поднялся — адреналин еще не полностью выветрился из крови, и сидеть без дела было невыносимо.

Когда дверь ванной наконец открылась, в комнату выплыло облако теплого пара. Лиза вышла, кутаясь в огромный белый халат. Она выглядела такой маленькой и беззащитной, что у Льва снова сжались кулаки от ярости на Валеру, но он тут же заставил себя расслабиться. Сейчас ей не нужна была его злость — только спокойствие.

— Иди сюда, — мягко позвал он, указывая на накрытый стол. — Сначала немного поешь, а потом сразу в постель.

Лиза послушно подошла, шлепая босыми ногами по мягкому ковру. Она присела на край стула, обхватив чашку ладонями, словно пыталась впитать всё её тепло.

— Спасибо, Лев, — тихо сказала она, глядя, как он заботливо наливает ей бульон. — Если бы не ты... я даже думать об этом не хочу.

— И не думай, — отрезал он, присаживаясь напротив. — Этого человека больше нет в твоей жизни. Я позабочусь о том, чтобы он исчез навсегда. Сейчас есть только ты и я. Попробуй съесть хотя бы пару ложек.

Лиза подняла на него глаза, в которых сквозь усталость и пережитый ужас наконец-то проблеснула слабая искра доверия. Она сделала первый глоток, и Лев почувствовал, как напряжение, сковывавшее его плечи весь вечер, наконец начинает понемногу отпускать.

После ужина Лиза, обессиленная и бледная, забралась на кровать. Она казалась совсем крошечной в этом огромном пространстве светлого номера. Лев присел на край матраса, чувствуя, как кровать едва заметно прогибается под его весом.

— Я буду здесь, совсем рядом, в этом кресле, — он указал на глубокое сиденье в углу, откуда просматривалась и дверь, и окно. — Просто закрой глаза и поспи, родная. Тебе нужно набраться сил.

Лиза резко обернулась к нему. В её глазах застыл немой вопрос. Она протянула руку и на мгновение вцепилась в его ладонь.

— Ты правда никуда не уйдешь? — её голос сорвался, превратившись в едва слышный, болезненный шепот. — Даже если тебе позвонят из отдела? Даже если скажут, что случилось что-то срочное?

Он осторожно перехватил её пальцы, согревая их в своих ладонях.

— Только если ты сама меня попросишь, — ответил Лев, накрывая её плечи одеялом. — Но, честно говоря, я планирую ослушаться.