20

Мот и Мотя

Звонок капитана Смирнова застал Матвея в университете. Он как раз собирался уже уходить, забежать домой перед ночной сменой. Честно говоря, Мот не совсем понял, что за внезапная поездка наметилась у его матери с капитаном, но узнать подробности не смел. Лев вряд ли обидит мать, а это главное. Да и сама она в последнее время неузнаваема: окрылённая, вдохновлённая, с вечной искрой в глазах. И это, безусловно, заслуга соседа. Возможно, сейчас самый важный момент в жизни этой дорогой сердцу женщины, и он не имел права вмешиваться. А вот просьба присмотреть за Мариной, дочерью маминого ухажёра и, по совместительству, их соседа, оказалась куда более волнительной. Добавила нервишек. В делах сердечных Мот – тот ещё профан.

«Надо бы у Льва поучиться», – в полголоса озвучил он свою мысль, а потом сам же над ней и рассмеялся. На секунду представил себе лицо капитана.

Матвей стоял напротив аудитории, откуда должна была появиться Марина. Он даже не поленился разузнать её расписание, хотя, кому он лгал, он знал его давно. Просто у него память хорошая, к сожалению или к счастью. Так он себя оправдывал. Сидел и не мог придумать ни одного вразумительного объяснения. Вроде всё так просто, но почему мысли путаются, а сердце колотится в груди?

— Матвей? — раздался над его головой до боли знакомый голосок.

Парень медленно поднял голову, вперив в девчонку свой взгляд. Они вроде уже не впервые общались, даже ужинали вместе. Однажды ему довелось даже нести её, почти на руках, домой из клуба. И всё это казалось таким не волнующим по сравнению с тем, что он собирался сейчас ей сказать.

— Ты кого ждёшь? Кого-то с нашего потока? — Марина и две её подружки не сводили взгляда с парня. Там было на что посмотреть.

И если её подруги смотрели открыто, с интересом, разглядывая его словно под микроскопом, то соседка смотрела совершенно иначе. Мягко, смущённо, интимно. Это сбивало с правильных мыслей. Матвей почувствовал жар во всём теле и неожиданное раздражение на всех вокруг, кто вторгся сейчас в их мирок.

— Я жду тебя! Пошли, Симба, — мягко, но настойчиво и максимально неожиданно для всех, он взял свою девочку за руку. Повёл её к лестнице, под изумлённые взгляды подруг. Маленькая рыжуля была непривычно тиха. Он даже обернулся, чтобы убедиться, что она идёт с ним, что её тёплая ладошка в его ладони – не фантом.

— Что случилось, Мот?

Он, услышав это ласковое сокращение своего имени, даже остановился. Марина смотрела на него с недоумением, пока парень молча разглядывал её. Уголок его губ грациозно приподнялся, намекая на тёплую улыбку. Марина смутилась и уже хотела отвернуться, но парень возобновил движение — впрочем, так и не удосужился ответить.

— Ты меня пугаешь! — попыталась сказать она серьёзно, вырвать руку, возмутиться. Всё безуспешно. Эти движения вызвали у него лишь тихий, глухой смех.

До остановки они дошли в полном молчании. Марина открыто разглядывала парня, стараясь вызвать на его лице хоть какую-то эмоцию, смутить его, хоть что-то понять — но лишь сама смущалась до дрожи. Таким загадочным и молчаливым сосед ещё никогда не был рядом с ней.

Когда подъехал их автобус, Марина недовольно хмыкнула — кажется, на всю округу. Он был набит битком. Час пик, чтоб его! Она ненавидела эти мгновения, когда тебя зажимают со всех сторон чужие незнакомцы — эти запахи, вздохи, случайные касания… Сплошная пытка. Но отступать было поздно.

Легко приподняв её за талию, Матвей внёс девушку в автобус. Развернувшись спиной ко всем, он крепко прижал её к себе, обволакивая руками, укутывая рыжую красавицу, словно в защитный кокон. Она не смогла устоять. Он почувствовал, как она облегчённо выдохнула, затем глубоко вдохнула и медленно выдохнула ему в грудь. Это было бесконечно приятно. Он снова улыбнулся.

Девушка подняла свои прекрасные глаза и почти неслышно прошептала куда-то в его подбородок:

— Спасибо.

— Будешь должна, рыжуля! — самоуверенно проговорил парень, подмигнул и шутливо, но с напором, притянул её голову к своей груди. Марина лишь улыбнулась в ответ, невольно вдыхая пьянящий аромат его парфюма.

Сойдя на нужной остановке, Мот, словно это было само собой разумеющимся, вновь взял её руку.

— Подожди, Мот, я отцу позвоню. Надо спросить, когда он вернется, — начала было Марина.

— Не звони! — прервал её Мот. Попытка высвободить ладонь лишь укрепила его хват, не оставляя девушке шанса вырваться.

— Ты говоришь загадками. Мне это не нравится. Я не кукла. И я знаю дорогу домой, мне провожатые не нужны, я уже взрослая девочка, понял? — разгорячилась Марина, тыча пальцем в его грудь. Ноздри её расширялись от внезапно вспыхнувшего гнева. А её неспособность вырвать свою руку из стальной хватки парня одновременно злила и волновала её.

— Нельзя отцу звонить, — Мот вперился ей в глаза, наклонив голову ещё ближе. Его взгляд, казалось, околдовал и парализовал Марину. Она смотрела, как загипнотизированная, в одно мгновение забыв о причине их словесной перепалки.

— Родители, вдвоём, уехали на пару дней. Твой отец звонил мне и просил приглядеть за тобой, взрослая девочка! — щёлкнул он её по носу, открыто веселясь сложившейся ситуацией и тому, как быстро помутнел ясный взгляд рыжули. Это внезапное прозрение так зацепило Матвея. Эти проблески странных, властных реакций его тела на столь безобидные действия пугали и приковывали его к ней с каждым разом всё сильнее.

Им срочно нужно домой. Иначе он может сорваться и натворить тут дел, прямо во дворе их дома. А там ещё отряд сидит на посту, тут как тут, бдит.

— Мариночка! Матвей! — восседая на своём коронном месте у подъезда, Клавдия Ивановна, расцветая улыбкой, возвестила на весь двор, обращаясь к молодежи. И как только они подошли к этому бессмертному отряду, соседка продолжила полушепотом. — Если что понадобится, я всегда рядом… — и, словно храня какую-то тайну, известную лишь ей одной, подмигнула Марине. Матвей же лишь лучезарно улыбнулся в ответ.

Эти женщины – настоящие фурии. Видят всё, слышат всё, домысливают там, где разум бессилен.

Пользуясь замешательством рыжеволосой и её полной растерянностью, Матвей, на глазах у всех пожилых соседок, вновь взял её за руку. Игра стоила свеч. Бабушки-партизанки, словно по команде, дружно заулыбались и закивали. А вот Марина… бедная, чуть не ослепла от ужаса – глаза её выкатились из орбит, рот приоткрылся в немом шоке. Она даже не могла возмутиться такой наглости соседа, настолько была потрясена. Господи, сколько же теперь сплетен и пересудов её ждет! А если весть дойдет до отца – и, как обычно, обрастет тремя томами фантастических подробностей?!

Мысли в её голове скакали, одна страшнее другой. Но испугаться до конца не дали: парень, увлекая её, ошеломленную и, наверняка, пылающую, как помидор, за собой, потащил в подъезд. Три ступеньки и пять шагов до лифта пролетели как в тумане. Каким-то чудом они оказались на седьмом этаже. Марина, словно сторонний наблюдатель, медленно вставляла ключ в замок. В затылок ей надрывно дышал сосед, будто вот-вот потеряет связь с реальностью. Шаг, второй… и вот она уже прижата соседом к холодной стене.

— Рыжуля, мне нужно хоть какое-то стоп-слово! Думай! Только быстро, потому что… Ты сводишь меня с ума, каждую чертову секунду. С первой нашей встречи не покидаешь мои мысли. Зараза… Я повёрнутый на тебе, частное слово… я дико ревную… Я…

— Мот! — испуганно заглядывая парню в глаза, в самую их темную, пылающую агонию, Марина вдруг нежно позвала его по имени.

У парня дрогнули пальцы, что продолжали крепко сжимать её нежные, тёплые ладони. Казалось, ещё немного, и он окончательно потеряет связь с собой адекватным.

— М-м-м, — это всё, на что он был способен сейчас. Лишь промычал в ответ, боясь пошевелить губами. Они горели. Они зудели. Они жаждали крышесносного поцелуя, а не вести светские беседы.

Но мозг ещё не полностью расплавился. Он ещё соображал, что против её воли он не сделает ничего. Только обоюдно, только по любви, на меньшее он не согласен. И даже если сейчас у неё нет никаких чувств к нему, он добьётся. Он умеет быть терпеливым. Он будет любить за двоих, пока она не поймёт, что он — любовь всей её жизни. Другого варианта у неё просто нет. За все эти месяцы, что она терзала его мысли. За всю эту бурлящую кровь по венам, за все эти фантазии и планы на будущее… Она ещё просто не поняла, что уже давно горит вместе с ним. Это химия и рок судьбы. Иначе зачем это всё, кто это придумал?

— Поцелуй меня… Пожалуйста…

Это тихое, робкое, почти стыдливое «пожалуйста» в конце сорвало все предохранители. «Прости, Рыжуля, но это был твой последний раз, когда ты умоляешь меня об этом».

Налетев на её губы, Мот замер, словно взрываясь на миллион осколков, а потом вновь собирая себя обратно. Возможно, это был последний шанс для девушки, но она предпочла гореть вместе с ним. Нежный, сладкий, тягучий поцелуй в какой-то момент перешёл во что-то сумасшедшее, взрывоопасное, интимное.

Матвей с трудом, но оторвался от девушки, возвращаясь в реальность и обретая самообладание. Им определенно пора округляться. Пока всё не зашло слишком далеко.

Он опустил свой лоб на хрупкое плечико девчонки, осознав в моменте, что они даже успели скинуть с себя верхнюю одежду во время поцелуя. Это вызвало широкую, довольную улыбку. Тихонько рассмеявшись, он крепче прижал девушку к себе, боясь, что она уже успела пожалеть о своём решении подарить ему поцелуй.

— Девочка, если это было твоё «стоп-слово», то оно не сработало, если что! — Мот дышал так, словно задыхался. Тело реагировало на близость девчонки как сумасшедшее.

— Я… Я ни о чём не жалею, если что! — вернув парню его же слова, Марина повернула голову и легко, почти невесомо, словно прикосновение бабочки, поцеловала Матвея в шею.

Он отреагировал молниеносно.

Их взгляды пересеклись и вцепились друг в друга. Никто не хотел уступать и отводить взгляд. Марина вдруг поняла, как сильно колотится её сердце всегда рядом с этим парнем. И это она не только про сегодня. Что-то непонятное уже давно не даёт ей покоя. Ей вдруг вспомнилось, как она впервые его заметила в толпе. Она почему-то выделила его из всех сразу же. Он ей уже тогда понравился. Он её сразу же зацепил. Необъяснимо, но факт.

— Чем меня кормить будешь, взрослая девочка? — парень, не отрывая лбов, первым разорвал молчаливую игру взглядов. Пора было спрыгивать с этой гормональной волны, иначе они так и проторчат в коридоре, прижавшись друг к другу, еще пару дней.

— Ну, думаю, в вашем холодильнике еды побольше найдется, чем в нашем. Так что, вам туда молодой человек! — Марина, стойко выдержав натиск его харизмы, бойко подмигнула ему и махнула рукой в сторону выхода.

— Пару дней, я тут живу, родная! И лучше тебе сразу это принять. Да и разве девушки своим парням так отвечают?

— Парням? — брови Марины взлетели к самому небу. А внутри все разливалось растопленным шоколадом. Одна лишь мысль, что этот парень может быть ее по праву, пьянила сознание. Сердце пустилось в предательский галоп.

— Я в магазин, ты — на кухню! Скоро вернусь! — и, дерзко украв еще один поцелуй, Матвей наспех натянул куртку и вылетел в подъезд, не оставляя девушке ни секунды на ответ.

Пока Мот покорял супермаркет, Марина металась по квартире, пытаясь укротить хаос из ста дел одновременно. Едва закрылась дверь, она стрелой метнулась в ванную, к зеркалу. Пару долгих минут вглядывалась в собственное отражение, словно видела себя впервые.

— Что за дикий взгляд, девочка? Что за дикий пожар в глазах, девочка? — прошептала она с укором, обращаясь к незнакомке в зеркале. — Будто не ты сейчас корчишься от волнения, будто не в твоём животе бабочки устроили огненный карнавал… — Не смей так опрометчиво отдаваться его чарам, — губы её дрогнули, выдавая бурю эмоций. — Я, в конце концов, та, кто сводит его с ума… заставляет ревновать! И к кому, скажи на милость? Я ведь даже толком не целовалась! Моя любовь — это ринг! О да, он ещё не знает, какой зверь дремлет внутри меня. Лишь посмей он ещё разок… Мои… Я… Вот тогда я ему устрою…

Отвернув холодную воду, она резко наклонилась и плеснула на пылающее лицо.

«Соберись, Мотя!»

После освежающих водных процедур Марина шмыгнула в комнату. Выбрала наряд и в режиме пожарника переоделась. Вроде все как обычно: шорты, топ. Но почему-то кожа покрылась мурашками. Волосы собрались в тугой пучок. Напоследок, словно по наитию, пшикнула на запястья любимую туалетную воду и лишь затем отправилась на кухню. Противостоять мужскому тестостерону надо исключительно по-женски. Боксерские перчатки – для особых случаев.

Ополоснув мисочку Мякиша, Марина налила ему свежего молока. Улыбнулась, наблюдая, как милый зверёк радостно бросился к своему ужину. Оставив верного друга наслаждаться трапезой, она пошла колдовать.

Делая все эти хлопоты для папы, она считала их обыденными. Но в этот раз что-то шло не так: всё валилось из рук, будто она никогда в жизни не заваривала чай и не нарезала бутербродов.

— Да что ж такое? Ты издеваешься надо мной, да? — подняв голову, Марина обратилась к невидимому существу, которое, по её мнению, управляло всем этим хаосом.

— Не-е-ет… испыта-ты-ва-ю! — томно, почти шёпотом, прозвучал голос у самого уха. Марина подпрыгнула от неожиданности и страха, выронив колбасу из рук и громко вскрикнув. Схватившись за грудь, она пыталась успокоить бешено колотящееся сердце. Медленно повернув голову, готовая закопать этого наглого шутника прямо здесь, на кухне, она увидела, что парень, бросив пакеты на пол, оказался рядом и крепко обнял её.

— Ох, рыжуля, ты и правда испугалась. Черт! Я думал, ты слышала, как я вошел. Разве ты не со мной говорила, когда я на кухню зашел?

Маринке вдруг стало и смешно, и стыдно

— Всё в порядке? Ты успокоилась? — Мот, немного отстранившись, пытался заглянуть ей в лицо, понять, что она чувствует. Может, ей плохо? Она была подозрительно тихой. Но Марина не могла признаться, что ей стыдно, что она говорила сама с собой. Или с кем-то воображаемым.

— Хватит тут обниматься! Пакеты разбери, а я картошку пожарю.

— Ой, нет, давай лучше ты пакеты, а я картошку! — Мот, облокотившись бёдрами о стол, сунул руки в карманы джинс и стал пристально разглядывать свою ненаглядную. Так увлекшись созерцанием, он не сразу понял, как ему подсунули таз.

— К счастью, товарищ помощник, на моей голове картошки нет. Но она есть на балконе, в ящике для овощей. Подожди! — пока Мот приходил в себя, Марина, взяв смартфон, что-то активно набирала. Заинтриговав соседа, она развернула экран так, чтобы он хорошо всё видел. На весь экран высветился снимок мешка с обычной картошкой.

— На всякий случай. Вдруг ты не знаешь, что это такое! — без страха заглядывая парню в лицо, она предвкушала его реакцию. Но он снова, казалось, перехитрил её, и она почувствовала себя обманутой.

— Дай-ка сюда свой телефон, — не дожидаясь, пока она отдаст, он нагло выхватил его. Медленно выпрямившись, он молча указал подбородком на дверь балкона и отправился за картофелем.

— Эй, верни телефон! — Марине хотелось продолжения, эмоционального поединка. Что это за реакция? Почему опять злится она?

— Верну! Но сначала я должен сверить фото и оригинал. Вдруг я не то принесу!

— Дурак!

— Симб… бл… какого черта… это что-о-о? — нецензурно заголосил парень, кажется, на весь этаж.

«Сегодня точно вызовут участкового», — подумала Марина и рассмеялась.

Но тут же резко умолкла, заметив яростный взгляд соседа.

— Это карма, дорогой! — вздернув подбородок, она развернулась и пошла к холодильнику, стараясь не выдать своих истинных чувств и чтобы Мот не заметил, как дрожат её плечи от безмолвной истерики.

***

Оказывается, они отлично уживаются вместе. Марина никак не могла понять, какая магия происходит. Почему она не чувствует себя скованно, ни грамма дискомфорта. Ее смущали лишь его молчаливые взгляды, эти загадочные улыбки, застывающие на мужском лице в нужный момент. Она поймала себя на мысли, что сама, весь вечер, не переставая, улыбалась, словно помешанная. И каждая его шутка находила отклик, и каждая её колкость доставляла ему удовольствие. Невероятно!

— Ты во сколько вернешься? — провожая парня у двери, наблюдая, как он обувается, накидывает куртку, Маринка почему-то, сама не осознавая, загрустила.

Мот критически опаздывал на работу, но ни за что не променял бы ни одной минуты, проведенной рядом с этой девчонкой. Он так хотел, чтобы этот ужин не заканчивался. Но всё хорошее всегда омрачается какой-то бытовухой в виде работы.

— Рыжуля, вроде только целовались, а вопросы уже как от жены.

— На выход, Шумский. Слишком много шума от тебя. Нужен ты мне, тоже мне муж… — Марина вмиг оживилась, наконец-то получив то, чего весь вечер ждала. Эмоциональный бой.

— Ох, львица моя, не переходи черту.

— А то…

— А то, закусаю… Вот так… — в один шаг Мот приблизился к девушке и, не давая ей вздохнуть, яростно накрыл ее рот в совсем не целомудренном поцелуе. Так, что у самого колени задрожали, уже не говоря о теплом, податливом тельце девчонки.

— Я уже скучаю, рыжуля. Завела, свела с ума, вывела из себя и вот так вот просто отпускаешь…

— Останься…

— Не могу, прости… Я постараюсь пораньше… — поцеловав ее нежно в лоб, потом в щеку, Мот уже собирался украсть еще один поцелуй в губы, но отстранился.

Марина всё это время стояла молча. Было и хорошо, и плохо одновременно. Казалось, счастье вот оно, в руках, но вот-вот упорхнёт. От чего-то хотелось даже пустить слезу. Вот это эмоциональные качели. Немного перебор, даже для нее.

— Иди уже, — открыв дверь, девушка с грустью провожала соседа на его ночную смену в клуб.

И тут, словно удар молнии, осенило. Клуб! Боже мой, да там же полно полуголых девиц! И…

— Дверь запри. Я позвоню, когда приду.

— Я на незнакомые номера не отвечаю.

— Вот и умница! — щелкнув ее легонько по носу, Мот загадочно улыбнулся и наконец-то покинул ее убежище.

— И чего это он такой довольный? Наверняка снова меня в чем-то обхитрил.

Почти тут же в кармане завибрировал гаджет, оповещая хозяйку о доставке сообщения.

«Я буду скучать, каждую секунду».

Черным по белому было написано то, от чего улыбка вновь расцвела на губах. А три огненно-рыжих сердечка в конце пробудили казалось, только-только утихших бабочек.

Но всё это было лишь дополнением к тому, кто именно отправил это сообщение: "ЛЮБИМЫЙ" и серьёзная, по-мужски красивая мордашка Мота на аватарке.

Долго не думая, Маринка тут же ответила.

Фото Мякиша на весь экран с подписью: "Он тоже скучает. Идет по твоим следам!" И смайлик ёжика.

***

Четыре дня Марина и Матвей жили вместе. Утро воскресенья наступило невероятно быстро — кто-то не сомкнул глаз всю ночь. Мот открыл глаза и молча повернул голову к соседней подушке. Жадно впивался взглядом в густые рыжие пряди, не в силах насытиться их ослепительной красотой. Всё это казалось сладким сном.

В тот судьбоносный вечер Мот вернулся из клуба почти сразу. Поменял смену с напарником и тут же бросился домой, к своей рыжульке. Лёг в её постель, впервые вкусив блаженства: обнимать любимую, вдыхать её аромат, ласкать шелковистые волосы — и больше не смог уйти.

Маринка, конечно, чуточку посопротивлялась, но он чувствовал: ей тоже хорошо. Она тоже попала в эти нежные сети. Так и завелось с тех пор. Засыпать вместе, просыпаться вместе…

Вчера они, обнявшись, смотрели комедии почти до рассвета — хохотали до слёз, шутили, целовались, ласкались. Неизвестно, сколько выдержит любящее сердце без десерта после ужина, но Мот готов на всё ради этой рыжульки. Не хочет торопить события. Между ними творится нечто необыкновенное, не похожее ни на одни его прошлые романы. Этот цветок не хочется рвать — им хочется наслаждаться, вдыхать аромат каждый день, любоваться бесконечно…

Жгучее желание украсть у девчонки утренний поцелуй разлетелось вдребезги трелью входящего звонка.

«Лев».

Вскочив с постели, Мот, словно хищник, выскользнул из комнаты Марины и устремился на кухню.

— Да! Слушаю!

— Доброе утро, сосед. Как дела? Как моя дочь?

— Всё отлично, капитан. Поводов для волнений нет! — Мот нагло ухмыльнулся своему отражению в оконном стекле. Видел бы его сейчас капитан — начистил бы рожу без раздумий. Но чёрт возьми, как же он втрескался в его дочь! Лев и не подозревает, на что способен Мот ради неё. Никакие угрозы и связи Смирнова не отнимут у них счастья.

— Теперь я волнуюсь ещё сильнее.

— А как моя мама? — ловко сменил тему Мот.

Он чуял: стряслось что-то страшное, но тайна ускользала. Даже Клавдия Ивановна, которая точно всё знала, не раскололась. Когда Мот зашёл в их с матерью квартиру за вещами после клуба, он остолбенел: дом в хаосе, следы явной борьбы. Кто посмел? Он докопается.

Мать молчит, твердит: всё в порядке. Лев не комментирует.

— Нет поводов для волнения! — отрезал капитан Смирнов.

И вдруг раздался родной, нежный голос матери:

— Мотя! Привет, родной. У нас всё хорошо. Скоро увидимся. И смотри мне: нашу девочку не обижай… — весело рассмеялась она, вызвав у парня ответную улыбку.

Кажется, у неё и правда всё в порядке. Капитан молодец!

— Ну всё, пока! Не будем отвлекать. Мариночке привет.

— Они что, сейчас вместе? Лиза, они… — на фоне возмущённо запыхтел отец Марины, явно ошарашенный.

— Пока, пока, дорогой… — весело рассмеялась мать и первой сбросила вызов.

Не удивлюсь, если пошла успокаивать своего капитана.

Маринка спала, как младенец. Даже если бы над ухом засвистел котёл, ничего бы не услышала. Всё же в их доме режим был. С отцом до рассвета телевизор не смотрели. И всё же какая ночь — незабвенная! Как волнует её сердце присутствие этого парня рядом. Она боится признаться себе: втрескалась по уши. Глаза ещё не открылись, а улыбка уже растянулась до ушей…

— Эй, Мякиш, смотри, нашу спящую красавицу надо будить. Без волшебного поцелуя не обойтись, — где-то рядом послышался шепот парня.

Маринка зажмурилась сильнее, вся обратившись в слух. Шаги парня эхом отдавались в ушах. Сердце рвалось из груди. Сейчас случится приступ счастья! Не выдержав, она сама вытянула губы трубочкой, ускоряя миг.

Что-то мокрое коснулось губ — и девушка распахнула глаза.

Прямо перед носом торчала моська ежа. Он миленько сидел в ладонях парня, который смеялся во всю глотку. Принц, называется! Только и умеет, что издеваться над девичьим сердцем.

— Пошли вон! Освободите покои спящей красавицы, нахалы! Ладно этот мужлан ничего не смыслит, но ты, Мякиш, как мог? Это я тебя от голодной смерти спасла, приютила. Вкусняшки покупаю… Предатель!

Демонстративно медленно встав с кровати, Маринка потянулась, встав на носочки. Поза откровенно выставляла напоказ все изгибы тела, обнажая ещё больше нежной кожи — и приворожила эти синие глаза напротив.

Вот так-то, принц. Нечего девочку обламывать.

Радовалась Мотя недолго. Как почувствовать себя победительницей, когда тебя мертвой хваткой прижали к кровати под сильным, натренированным, красивым, горячим телом? Остаётся только сдаться — и упиваться наслаждением.