7

Прежде чем зайти на кухню, Смирнов на секунду замер в коридоре, выпрямил спину и глубоко выдохнул — будто перед выходом на сцену или важными переговорами. Сердце всё еще колотилось где-то в горле: то ли от ревности, то ли от того, как Лиза только что его назвала. «Самый надежный мужчина». Черт возьми, а ведь звучит!

Он вошел и по-хозяйски пристроился на углу стола.

— Пью ли я кофе? — хмыкнул он, стараясь, чтобы голос не дрогнул, пока наблюдал за грациозными движениями Лизы у плиты. — После такого стресса, Елизавета Дмитриевна, я готов выпить даже яд из ваших рук. Но раз уж вы обещали «особенный», не смею отказываться.

— На самом деле, ничего особенного в моём кофе нет, — хмыкнула Лиза, лукаво блеснув глазами. — Просто он немного… развязывает язык. Магия, не иначе.

Лиза обожала кофе, сваренный в турке, и когда жизнь дарила ей редкие минуты покоя, она не отказывала себе в этом удовольствии. Заварив чашечку обжигающе-ароматного напитка, она устраивалась в кабинете у окна и подолгу наблюдала за суетливым танцем городской жизни. В такие моменты, словно отстранённо, она чувствовала всю зыбкость и хрупкость этого мира.

— Может, у вас найдётся какая-нибудь история для меня? — с притворной серьёзностью спросила она, протягивая мужчине чашку кофе и устраиваясь напротив.

— Пожалуй мои истории, учитывая специфику работы, — Смирнов улыбнулся и почесал висок, — скажем так, не для душевных разговоров.

— Лев, можно вас кое о чем спросить? Только ответьте честно, хорошо? — Лиза подалась вперед, в ее голосе звучала обезоруживающая искренность. — Неужели вы снова здесь, вернее, ворвались ко мне в квартиру по наводке наших неугомонных соседок? — она пристально смотрела на Льва, подозревая, что за его визитом кроется нечто большее, чем просто дружеский интерес. Истинные мотивы этого визита он вряд ли озвучит. Определенно, он пришел не на кофе, да и манекен этот… Все это было как-то слишком мутно.

— Привратницы? — у Смирнова вырвался короткий смешок, но он тут же его подавил, поняв, что проговорился. — Нет, я же сказал: услышал шум и этот… — он откашлялся, спрятав в кашле не самый лестный эпитет в адрес Никиты. — А почему к вам постоянно приходят какие-то мужчины? — всё же не удержался он и задал вопрос, который не давал ему покоя весь вечер.

— Не знаю, может, потому что не могут без меня обойтись? — Лиза замялась, разрываясь между желанием сказать правду и необходимостью уйти от ответа. Вопрос прозвучал двусмысленно, вызвав одновременно смех и щемящую грусть. Информация от «привратниц» наверняка достигла его ушей, и, очевидно, с первого дня он был не самого лучшего мнения о ней. Какой смысл сейчас оправдываться и что-то объяснять? Пусть думает, что хочет. И вот они снова, эти эмоциональные качели. Лизу вдруг пронзила острая обида. Хотя, казалось бы, с чего? Вопрос прозвучал вполне невинно и безобидно.

Рассчитывая на честный ответ, Смирнов сделал глоток и тут же поперхнулся.

— Лев, с вами всё хорошо? — Лиза, словно пружина, выстрелила с места и оказалась рядом с мужчиной. Инстинкт затуманил разум, лишь мгновение спустя она осознала, как близко подошла. Рука, по-свойски коснувшаяся его спины, замерла в нерешительности.

Лев поднял на нее взгляд, в котором она не смогла прочесть ничего. В глазах плескалось что-то тёмное и завораживающее. Боже, что теперь делать?

— Со мной? Теперь да, — хрипло отозвался он. Его голос прозвучал чужим даже для него самого.

– Простите, наверное, не стоило… Просто я уже на автомате. Сын ест быстро, привычка дурацкая, вот и… Иногда… — Лиза окончательно замялась, заливаясь краской смущения. Руку убрала, не зная, куда теперь деть. Пыталась отвести взгляд от Льва, незаметно отступить, хотя понимала всю тщетность этой попытки.

И еще… ее не покидала мысль о том, что это чужой мужчина. Вся эта ситуация казалась ей неправильной и неприглядной, бросающей тень на ее женское достоинство. Пожалуй, пора деликатно напомнить ему о существовании жены и дочери.

— Лев Александрович, – Лиза вновь перешла на официальный тон, но замялась, не находя слов, чтобы деликатно намекнуть на щекотливую тему. — Ваша жена вас не потеряла? Поймите меня правильно, я просто не хочу проблем с чужими женами, — Лиза вскинула ладони в примирительном жесте и нервно рассмеялась.

«Да уж, вот так разговорчики тут пошли».

— Моя жена? — Смирнов неожиданно расхохотался. Звук получился сухим и резким, совсем не подходящим для уютной кухни. — Она-то уж точно меня не потеряла. Это последнее, о чем стоит переживать, Елизавета Дмитриевна. — Заметив, как удивление и тень недоверия отразились на её лице, он быстро добавил: — Мы в разводе. Уже... — Лев на секунду замолчал, словно подсчитывая в уме годы. — Девять лет.

Пауза затянулась. Смирнов смотрел на Лизу, и в этом молчании было сказано больше, чем за все их предыдущие встречи.

— Простите меня, – пробормотала Лиза, неловко заправляя прядь волос за ухо. Взгляд ускользнул вниз, словно ища спасения в чашке с кофе. —Не хотела, не подумала, что… —В груди вдруг стало тесно и неуютно перед пристальным взглядом соседа. – Это уж слишком личные вопросы, а я… Впрочем, спасибо вам за честность, Лев!

— Не стоит извиняться, Елизавета Дмитриевна. Это всё уже давно в прошлом, — успокоил её Смирнов. — Так что можете хоть каждый день приглашать меня на ваш чудесный кофе. — В знак подтверждения своих слов он сделал неторопливый глоток, и на его губах промелькнула едва заметная, но искренняя улыбка.

Лиза залилась румянцем, словно школьница, застигнутая за списыванием. Неужели он флиртует? Капитан Смирнов? Господи, что стряслось с этой планетой? И что теперь ответить?

— Вы не боитесь своих слов, капитан? Боюсь, вам придется здесь выпить столько кофе, что вы проклянете этот день, — кокетливо парировала она.

Улыбнувшись, Лиза повторила его жест, медленно отпивая глоток кофе, не отрывая взгляда от капитана. Поймав себя на мысли, что этот мужчина ей действительно нравится, едва не поперхнулась. Резкий кашель вырвался из груди. Она судорожно замахала руками перед лицом, словно это могло охладить внезапный жар. Горячий кофе вперемешку с обжигающей харизмой капитана – это уже было чересчур.

«И что за безумные мысли снова роятся в голове? Хотя… почему безумные? Лев – действительно красивый мужчина. Сильный, широкоплечий, высокий. Видно, что не чужд физических упражнений и следит за собой. Модная стрижка, ухоженность в каждой детали. Легкая небрежность щетины лишь добавляла ему шарма. Всегда опрятно одет и источает тонкий, будоражащий воображение аромат. Ох, кажется, это уже перебор. Нужно срочно что-то предпринять. Еще немного времени в этом замкнутом пространстве рядом с этим опасным, манящим воплощением тестостерона, и позора не миновать…»

— Нисколько, — прохрипел Смирнов. Голос предательски подвёл его. Впрочем, как и умение флиртовать, которое он, казалось, растерял вместе с рухнувшим браком. Эта минутная слабость внезапно отозвалась в нём острым волнением. Елизавета действовала на него каким-то особенным, необъяснимым образом. Ещё полчаса назад он места себе не находил в собственной квартире, гадая, кто к ней пожаловал и зачем. А теперь сидел здесь и совершенно не понимал, как подойти к ней, как правильно оказать знаки внимания.

Совсем растерявшись от собственного бессилия перед моментом, Смирнов не нашёл ничего лучше, как просто-напросто сбежать на балкон под предлогом перекура.

Невидимая нить влекла Лизу за этим мужчиной, и она не противилась ей. Предчувствуя необходимость, она метнулась в прихожую, сорвала с вешалки своё пальто и, словно заботливая жена, захватила куртку сына для Льва.

— Накиньте, пожалуйста, на плечи, — голос её звучал ровно и спокойно, без тени смущения. — Это единственное, что я могу предложить из мужского гардероба. Она, конечно, мала вам, но хоть немного согреет.

Лиза приблизилась к нему и, словно ухаживая за раненым зверем, накинула куртку Моти на его широкие плечи. Сама подошла к краю балкона, плотнее запахнула пальто и машинально вскинула голову к небу. Осень обжигала своим холодом. Утренний дождь, казалось, смыл с небосвода все тревоги, оставив лишь бездонную синеву. Полумесяц луны, словно тонкий серебряный серп, прорезал бархатную тьму, и где-то вдали робко мерцали звезды. Вдыхая морозный воздух, Лиза ощутила терпкий запах табака, и на губах её невольно расцвела улыбка. Неожиданное спокойствие и умиротворение окутали ее, словно теплый плед. Казалось, здесь, на этом самом балконе, в этот самый миг, самое безопасное место на земле. Мужчина не вызывал ни страха, ни отвращения, ни желания разрыдаться… Как давно она не чувствовала себя в безопасности рядом с мужчиной. Какое приятное, почти забытое чувство. От этого становилось даже немного грустно.

Смирнов курил, а краем глаза наблюдал за соседкой. В сумерках её силуэт казался хрупким, почти невесомым, а свет из кухонного окна золотил край её волос. Тишина на балконе была иной, чем в комнате — не давящей, а скорее доверительной. Городской гул где-то внизу лишь подчеркивал их уединение на высоте.

— Замёрзнете, — негромко произнес Смирнов, выпуская в сторону струйку дыма. Он хотел, чтобы это прозвучало буднично, по-соседски, но в голосе против воли прорезалась та самая хрипотца, которая выдавала его истинное состояние.

Неожиданно снизу донеслись знакомые голоса. Лев и Лиза одновременно, словно по команде, взглянули вниз. Жёлтый свет уличного фонаря, разрезая вечерний сумрак, отчётливо высветил две фигуры, в которых они без труда узнали своих детей. Родители тут же засуетились, словно их застукали за чем-то запретным. Смирнов лихорадочно, короткими и точными движениями принялся тушить недокуренную сигарету о дно пепельницы. Лиза же, охваченная внезапной паникой, вбежала обратно в квартиру, словно одно её присутствие на балконе могло выдать их маленькое тайное свидание.

— Вам пора, Лев! — Лиза метнулась в прихожую, едва не зацепив краем пальто столик в коридоре.

Паника накрыла её с головой: мысль о том, что дети застанут их вместе, казалась невыносимой. Смирнов последовал за ней, действуя быстро и по-военному чётко. На ходу он снимал чужую куртку — ту самую, которую накинул на балконе, — и теперь пытался не запутаться в рукавах. Лиза уже взялась за дверную ручку, прислушиваясь к гулкому эху голосов в подъезде.

— Скорее, — одними губами выдохнула она.

Он шагнул за порог, и прежде чем дверь закрылась, отсекая его от уютного тепла квартиры, Смирнов успел обернуться и шепнуть:

— Доброй ночи, Елизавета Дмитриевна.