Глава 12

День был откровенно дерьмовым. С самого начала, когда ещё утром, едва оторвав голову от подушки, Ивар почувствовал нестерпимую давящую боль в висках и затылке. Стальные тиски сжимали черепную коробку и создавалось ощущение, что башка вот-вот лопнет. Просто расколется надвое…

Ни таблетка, ни даже массаж не помогли. Промаявшись целый день; мотаясь по делам из одного конца города в другой, к вечеру он уже был готов разбить голову о стену. Сдохнуть, лишь бы избавиться от этой боли.

И вечера он ждал с нетерпением.

Покончив со всеми делами, Швед покинул территорию резинового царства Навроцкого.

— Блядь! — Сорвалось с жёстких губ, когда его туфли просели в грязь. Чёртов дождь, шедший полдня, размыл к херам и без того паршивую парковку. Это и парковкой не назовёшь. Участок земли, огороженный сеткой-рабицей. Жалкое зрелище.

Но единственное, чего ему сейчас хотелось — это, наконец, оказаться дома. Снять эти чёртовы туфли, вытянуть вперёд ноги и опрокинуть в себя стопочку коньяка. Он искренне надеялся, что хоть это поможет ему снять головную боль.

Мигрень на погоду? Давление?

Старость?..

Хмыкнув, она сел за руль и на несколько секунд закрыл глаза, затылком прижимаясь к подголовнику. Указательным и большим пальцем сжал переносицу и устало выдохнул.

Слишком долгий день.

На ощупь завёл двигатель и, помассировав напоследок виски, тронулся с места. Если удача ему улыбнётся, то в течение часа он будет дома.

Дом. Давно ли он стал называть это место домом? Странно, как незаметно человек привыкает к месту. А ведь ещё год назад, уезжая из Гётеборга, он и подумать не мог, что задержится так надолго. И теперь это место он называет домом.

Он помнил те времена, когда он ещё ребёнком приезжал в Россию. Те времена, когда вся семья была жива. Они приезжали к родителям отца. Старики жили в небольшом селе. Это был просторный дом с пятью комнатами, печью и небольшой голубятней на чердаке. Жаль, что отец продал дом после смерти бабки и деда.

Задумчиво улыбнувшись, Ивар покосился на приборную панель. Не слишком поздно. Но Антон приедет гораздо позже. Поэтому смаковать коньяк Ивару, скорее всего, придётся в одиночестве.

Тучи вновь прорвало ливнем. Дворники едва справлялись с плотными потоками воды, бьющими по лобовому стеклу. Вновь выругавшись, Ивар потянулся к бардачку. И, нащупав завалявшуюся там пачку сигарет, подумал, что дорога займёт больше времени, чем он предполагал.

Просто прекрасно.

***

Съев всё до последней крошки хлеба, Алина отодвинула от себя поднос с одноразовой картонной посудой. Чувство голода, изнуряющее её в течение целого дня, наконец, поутихло. Если честно, то она уже думала, что её оставят без еды вовсе. В наказание за то, что произошло вчера.

Ни утром, ни в обед никто не заходил к ней, чтобы принести хотя бы тарелку с самой обычной кашей. Она её терпеть не могла, но готова была поспорить, что съела бы ту, не задумываясь. Сводящее с ума чувство голода, сломает кого угодно. Веганы станут мясоедами, стоит их только испытать на прочность. Хватит пары дней…

Но на удивление, ужин ей всё же принесли. Как и неожиданный «сюрприз». Чуть не подавившись воздухом, она вытащила из-под салфетки свои наручные часы. В день, когда на них напали, они были на её руке. И она точно помнит, как, пытаясь вырваться из рук одного из людей Ивара, ремешок расстегнулся и часы ударились о землю.

Эти часы подарил ей Сергей на прошлый день рождения. Они были ей дороги. И, честно говоря, она уже мысленно с ними попрощалась.

Что это? Очередной жест великодушия? С чьей подачи?

Завернув часы в салфетку, Алина спрятала их под матрас. Ладонью разгладила складки на сероватой простыни и посмотрела в камеру. Вздохнув, разочарованно покачала головой.

Кого она пытается обмануть?..

Они следят за каждым её шагом. Они видят абсолютно всё.

Поправив на груди халат и затянув похуже узел, девушка переставила поднос на стол. Кончиками пальцев провела по щеке, чувствуя стянутость от удара. Синяк, хоть и совсем небольшой, всё же проявился.

Беззвучно обозвав Шведа мразью, девушка опустила голову, рассматривая себя. Пара сломанных ногтей, синяки на запястьях, стёсанная кожа на коленях и ноющая лодыжка. Пожалуй, всё могло быть и хуже.

Перед глазами вновь предстала картина ревущего от боли Сергея.

Ублюдки. Твари. Бездушные животные.

Всё это походило на кошмарный сон. На фильм ужасов. То, чего она себе даже представить не могла. Даже мысли подобной не допускала. Всё это могло случиться с кем угодно, но только не с ней.

Одно стало ясно: Сергей замешан в чём-то, за что другие могут спокойно лишить его жизни. В чём-то противозаконном. И, судя по всему, её отец тоже не остался в стороне. Во что они ввязались? И как она могла это упустить? Как не заподозрила? Почему была так слепа?!

И если её домыслы верны… всё очень плохо. Очень. И скорее всего неожиданное рвение Серёжи переехать в другую страну, связано именно с этим.

Отстранённый взгляд уткнулся в дверь, ведущую наружу. Она всё ещё надеялась выбраться отсюда. Но как?! Как, чёрт возьми, это сделать?!

И, погрузившись в свои мысли, утопая в них, как в трясине, даже не заметила, как визгливо запищал замок. Затем раздался щелчок. Она так и осталась стоять посреди полупустой комнаты. Замерев, Аля не моргая пялилась на медленно открывающуюся дверь.

И, спустя пару секунд, она смотрела в упор на возвышающийся мужской силуэт. Секунда, и свет над ним зажигается, открывая её взгляду суровое лицо.

Швед.

Сглотнув, Алина набрала полную грудь воздуха. Лёгкое покалывание прошлось по спине. Затяжная борьба взглядов прекратилась как только Ивар сделал первый шаг. Он посмотрел себе под ноги. И, зажав между губами тлеющую сигарету, медленно спускался к ней.

Её тело инстинктивно напряглось. Попятившись, Аля надеялась запереться в ванной. Но совсем забыла, что замок там отсутствует…

— Не трать силы понапрасну, — Хрипло произнёс Ивар, замечая, что Алина намеревалась дать дёру. — Они тебе ещё понадобятся.

Предвкушение перекатывалось тёплым шаром у него в животе. Мягко и невесомо щекотало нутро. Он опустошил половину бутылки и, как и предполагал, коньяк спас его голову. Медленно всасываясь в кровь и расширяя сосуды, он обещал ему долгожданный покой.

Но пить в одиночку ему надоело. А Антон… этот засранец приедет часа через два. А это слишком долго.

— Стоять, я сказал! — Прорычал Швед, когда рука Навроцкой коснулась двери, толкая.

И она послушно застыла на месте. Слыша как ухает кровь за ушами, Аля почти перестала дышать.

Дело пахло жареным. Опустив взгляд, Алина заметила в его руке бутылку. Она была наполовину пуста. И это был плохой, очень плохой знак.

Чёрная рубашка была расстегнута на груди, рукава были подвёрнуты до локтей, а на ногах не было обуви. И даже носков.

Ивар, притормозив, прошёлся вдумчивым взглядом по её фигуре. Задержался на ногах, отмечая припухшую лодыжку, а затем вернулся к лицу.

Это он сделал? Этот синяк на высокой скуле?

Чёрт. Похоже, что он.

Стыд ненадолго сковал глотку.

— Что ты хочешь? — Голос Алины дрожал, выдавая страх. И хоть она пыталась…

У неё не получалось.

Усмехнувшись, Ивар покачал головой. Вынул изо рта сигарету и, стряхнув пепел прямо на пол, громко вдохнул, а затем выдохнул. Слишком устал. Слишком расслаблен. Кажется, что его пальцы вот-вот разожмутся, отпуская бутылку с драгоценным пойлом. И сигарету. И та, ударяясь о пол, раскидает оранжевые искры под ногами.

Блаженно улыбнувшись, он снова покосился на девушку, жмущуюся к двери в уборную. Хмыкнул своим мыслям и, что-то ворча себе под нос, опустился на последнюю ступень. Уселся, сгибая ноги в коленях и ставя на пол початую бутылку.

— Иди сюда. — Он похлопал ладонью по месту рядом с собой. — Присядь.

Оторопев, Алина непонимающе смотрела на Шведа. И не имела ни малейшего желания выполнять прихоти этого невменяемого. А сидеть рядом?..

— Чёрт, девочка! Не испытывай моё терпение! Иди сюда! — Хлопнув сильнее по ступеньке, на которой сидел, Ивар раздражённо мотнул головой. — Поболтаем…

Хмурясь, она наблюдала за движениями его пальцев. Как небрежно они держат сигарету, с кончика который медленно стекает вязкий дым; как они прокручивают фильтр, делая его совсем мягким. И всё ещё не могла сдвинуться с места.

Поболтаем?

Небрежно брошенное слово возымело на неё куда больший эффект, чем угрозы и требования.

— О чём нам с тобой болтать? — отозвалась Алина, чувствуя холодок, что впитывался в стопы.

Внутри уже давно всё похолодело.

— Брось! Ну, мы же не первый год знакомы?.. — Не глядя на неё, произнёс Ивар. — Нам есть что обсудить.

Откровенно говоря, он шёл сюда с иными намерениями. Но, взглянув ей в лицо, отметив небольшой синяк на щеке, немного поубавил пыл. Жалость? Вряд ли? Угрызения совести? Тоже мимо. Но что-то внутри щёлкнуло.

Она ведь пытается спасти свою драгоценную шкуру. Инстинкт выживания присущ всем живым существам. Тем, кто в своём уме. А Навроцкая не была похожа на умалишенную. Строптива и слегка нелогична. Но не дура. Она просто напугана. И храбра. Тут не поспоришь.

— Я тебя не знаю. — Сложив руки на груди, Алина неуверенно топталась на месте.

— Ну, тут я не соглашусь.

Алина вспомнила их первую встречу примерно год назад. В тот день она промокла до нитки. Шёл ливень. Она намочила ноги на парковке, когда приехала к отцу на работу. Он забыл какие-то важные документы и попросил её привезти их. Её — потому что никому больше не доверял. Это Его слова. Тогда она не придала им значения. Сейчас — взглянула на это иначе. Промокнув до нитки, Алина миновала пост, и в сопровождении одного из охранников добралась до отцовского кабинета. Зашла не стучась. И моментально почувствовала напряжение, витавшее в воздухе. Напротив папы сидел незнакомый ей молодой мужчина. Привлекательный, уверенный и… не вызвавший у неё абсолютно никакого доверия. Должно быть, это и было шестое чувство…