Глава 16

Алина лежала не в силах пошевелить ни единой мышцей. Она лежала на боку, свернувшись в комок и пряча заплаканное лицо в ладонях. Дрожала, нехотя принимая то, что с ней произошло. То, с ней сотворило это животное.

А животное, накинув на неё сорванный до этого халат, застегнул штаны и, поднявшись, закурил новую сигарету.

Удовлетворенно улыбнувшись собственными мыслям, Ивар неспешно затянулся и, бросив короткий взгляд на Алину, рухнул на диван.

Снова затянулся, чувствуя как едкий дым заполняет лёгкие. Чувствуя, как его медленно отпускает. Широко расставив ноги, он слегка наклонился, рассматривая красные следы на её запястьях.

Перестарался. Немного.

Останутся синяки.

Отказываясь подавать признаки жизни, Алина застыла в позе эмбриона. Лишь мелкая дрожь выдавала её. А внутри… пожар. Она чувствовала, будто её сейчас разорвёт на куски. Больше не было сил сражаться. И желания тоже.

Послышался шум. Глухой щелчок и тяжёлые шаги.

Но Аля не шевельнулась. Лишь сильнее сжалась. Крепче прижала колени к груди и стиснула челюсти.

Шаги приближались. И с каждым шагом её сердце всё громче стучало под рёбрами.

Ивар неохотно повернул голову, уже зная наперёд, кто явился домой. Раздавил бычок в пепельнице и перехватил слегка удивлённый взгляд Антона. Тот, осмотрев гостиную, и всех присутствующих, с нескрываемым недовольством спросил:

— Я что-то пропустил? — Неторопливо стянул с себя пиджак, оставаясь в белоснежной рубашке. Затем потянулся к галстуку, ослабляя узел.

— Ничего особенного. — Отмахнулся Швед. И, взглянув на Алину, только сейчас ощутил секундный укол в груди. Но не подал виду.

— Она живая? — Обогнув столик, Антон опустился на корточки перед Навроцкой.

— Ещё как…

Антон задержал взгляд на исполосованном лице друга. Разукрасила его девчонка от души.

— Ну, — хмыкнув, Антон красноречиво покачал головой, — это было ожидаемо…

Хотел было протянуть руку, чтобы убрать с её лица волосы, но вовремя осёк себя. Нет. Не стоит.

— Ладно, — выдохнув, произнёс Ивар и поднялся с дивана — Отнесу её к себе…

— К себе? — Переспросил друг, ожидая уточнения.

— К ней. В её комнату. — Уверенно пояснил Ивар, оглядывая Алину. Заметил, как она вздрогнула, и нервно хмыкнул.

Он ведь этого хотел? Так? Поставить её на место? Напомнить ей о её положении? Вселить страх?

Да. Наверное.

— Сиди. Я сам. — Остановил его Антон, раздраженно обернувшись. — У неё теперь есть ЕЁ комната… а тебе бы проспаться.

— Хочешь сказать, что я пьяный?

— Я сказал всё, что хотел. — Антон обреченно вздохнул и, поправив на Алине халат, просунул под неё руки. Девушка вздрогнула, но сопротивления не оказала. Когда ощутила невесомость, приоткрыла глаза. Перед лицом мелькнула татуировка в виде «стража весов» Анубиса.

Вперившись пустым взглядом в изображение древнеегипетского божества, Алина поджала губы, чтобы те, наконец, перестали дрожать.

И… что странно: не почувствовала опасности, когда очередные чужие руки, обхватили бессильное тело.

— Я там кое-что оставил. — Раздражённо пробасил Ивар, отворачиваясь. — Забери.

Ничего не ответив, Антон с ношей на руках вышел из гостиной. Добравшись до подвала толкнул ногой незапертую дверь, и яркий свет на секунду ослепил.

— Не скажу, что мне жаль, — тихо произнёс он, неторопливо спускаясь по ступеням, — но тебе стоит вести себя тише, если ты не хочешь попадать под горячую руку.

Оказавшись внизу, он осторожно положил Алину на постель и натянул на её ноги одеяло. Осмотрелся в поисках того, что мог оставить здесь Ивар. И, забрав с собой полупустую бутылку коньяка, покинул подвал, оставляя Навроцкую наедине со своей болью.

Но ему жаль. Судя по тому, что он видел, Швед с ней не особо церемонился…

***

Может ли человек всю жизнь творить всё, что ему вздумается? Может ли оставаться безнаказанным? И если не закон, то сама жизнь преподаст ему урок? А если нет? Разве это справедливо? Разве не должно всем воздаться по заслугам? Слишком много гнилых людей умирало в глубокой старости, окружённые любящими людьми. Окруженные заботой и мыслью о том, что их жизнь прошла более чем прекрасно. Они умирали, не мучаясь от угрызений совести… не раскаиваясь ни на секунду.

Алина потянулась к вентилю, выкручивая тот сильнее и добавляя в холодный поток горячую воду. Больше горячей воды. Так горячо, что кожа мгновенно краснеет и наступает то самое чувство: тебя отпускает. Тепло, которого так не хватает. Которое временно прогоняет холод, поселившийся внутри.

Погрузившись в воду, она закрыла глаза. Руки повисли на бортах, а приоткрытые губы едва заметно дрожали. Мысли снова и снова возвращались к тому вечеру, когда часть её осталась там: наверху, в гостиной проклятого дома.

Попытки убедить себя в том, что не произошло ничего катастрофичного, оказались пустой тратой времени. Ей не просто воспользовались. Её унизили. Растоптали. Опустили до уровня общественного туалета. Справили нужду. С нескрываемым злорадством указали ей на её место. И чутьё подсказывало, что это может повториться.

Прошло уже несколько дней, но ощущение, что тебя вываляли в дерьме до сих пор не покидало. Как долго это чувство будет сидеть внутри? Всегда?

Приоткрыв глаза, Алина покосилась на свои руки. На запястья, усыпанные уже зеленеющими синяками. Отпечатки его пальцев. Грубое напоминание о том, как он вытер об неё и ноги, и руки.

С того самого дня она не видела ни Ивара, ни даже его соратника Антона. Прошло уже шесть дней, и ни один из них не спускался в этот подвал до сих пор. Поднос с едой ей оставляли на самой верхней ступени. Забирали оттуда же.

И у неё было время прийти в себя. Было время собрать себя по кусочкам и подумать над тем, как вести себя дальше.

Слова Антона засели в подкорке: тебе стоит вести себя тише, если ты не хочешь попасть под горячую руку.

Будто она этого не знала…

Знала, но лелеяла надежду, что всё обойдётся. Что её попытки отстоять себя не сыграют с ней злую шутку. Это не те люди. Они не играют в игры.

Вновь сомкнув веки, Аля тяжело вздохнула. Расслабила мышцы, позволяя рукам соскользнуть с бортов ванны и лечь на живот. Вода норовила поднять их к поверхности, но там… слишком холодно, чтобы ни о чем не думать. Только голова. Только она должна оставаться холодной.

Кипяток медленно остывал. Задеревенелые мышцы со временем стали мягкими, словно вата. А яростно бьющееся сердце, наконец, успокоилось. Горячая ванна — единственная вольность, которую она могла себе позволить. Вольность, приносящая временное успокоение.

Услышав звонкий писк, от которого тело каждый раз непроизвольно вздрагивало, Аля моментально напряглась.

Ведь обед уже был. И поднос забрали.

Оглянувшись на не до конца прикрытую дверь, она подтянула ноги, прижимая коленями обнаженную грудь. Она слышала, как кто-то быстро спускался по ступеням. Сердце, до этого отбивающее ровный ритм, подскочило в груди и больно ударилось об рёбра. В голове завопила паника.

Дверь медленно и бесшумно отворилась.

В животе возникло омерзительное ощущение пустоты, резко заполняемое болью.

Это был Ивар.

Он зашёл в уборную, и его взгляд тут же замер на Навроцкой. Конечно же, он знал, чем она занята. Ведь перед тем, как спуститься к ней, он с любопытством наблюдал за ней через плазменный экран в своём кабинете.

— Место встречи изменить нельзя… — Его голос был слегка осипшим. Качнувшись на пятках дорогих туфель, он слегка наклонил голову к плечу. На губах застыла странная улыбка. — Прости, но у меня не было времени ждать, когда ты закончишь своё омовение…

Звучало как издёвка.

Так оно и было.

Но он и сам не понял, для чего спустился. Чтобы взглянуть на неё? Чтобы ощутить те эмоции, от которых по шкуре несутся табуны мурашек? Чтобы позволить себе насладиться её компанией?

Но точно не для того, чтобы извиниться.

Он даже не уверен, что это не повторится. Несмотря на то, что испытывал нечто, схожее с угрызениями совести, он готов был пойти на это снова. От угрызений ведь ещё никто не умирал…

Прошла почти неделя с того вечера, но не прошло и дня, чтобы он не вспоминал её тело. Чтобы не испытывал желания вновь завладеть ей.

И бесился, не понимая, почему именно она засела в башке?! И чем Навроцкая отличается от других баб?!

Такая же, как все. Ничего особенного.

Она даже не в его вкусе.

Но несмотря на страх, который Алина испытала при виде Ивара, она непроизвольно расправила плечи. Метнула в него яростный взгляд. И он почувствовал…

Почувствовал, как её захлестывают волны ненависти. Ощутил как холодок пробрался за шиворот, щекоча спину и покрывая её мелкой россыпью мурашек.

Да. Именно за этим он сюда и пришёл.