Глава 17

Её тоже можно было понять. Защитить себя, обезопасить, выжить… это то, что присуще каждому живому существу. Один из основных инстинктов. Её нельзя за это винить. Это заложено природой и этого не отнять. И Ивар прекрасно это понимал. Возможно, понимал, как никто другой. Ведь ему уже много лет приходится выживать за счёт подавления других. За счёт избавления от них. Не самыми гуманными методами. Он варился в этой каше не первый год.

Сегодня ему впервые за много лет приснились родители. Он увидел всю свою семью, которую потерял ещё в детстве. Он видел себя. Будто со стороны. Видел, как отец сгребает в крепких объятиях маму; видел братьев, собирающих железный конструктор; видел себя, отстранённо наблюдающего за сим действом. Словно его не замечали. Смотрели мимо, улыбались друг другу, но только не ему.

Проснувшись посреди ночи, Ивар схватился за сигарету. Распахнув окно, выдувал в ночь густой белый дым и рассматривал звёздное небо.

А далёкие воспоминания не прекращая толпились в сонной голове, не давая шанса на то, чтобы заснуть вновь.

— Где этот гадёныш?! — Возмущённо произнёс жирный как свинья тип. Он шарился по его комнате, заглядывая под кровать, в шкафы и даже высовывая свою морду в окно.

И как он его тогда не заметил? Чудо какое-то.

— На чердаке смотрел? — Спросил второй: коренастый коротышка с козлиной бородкой и сиплым голосом.

— Не-а… — Жирный посветил фонарём, осматривая их небольшой двор из окна. — Пойди глянь…

А Ивар из последних сил держался на мокрых пальцах. Висел на трубе, скрытый густой порослью винограда, что оплёл часть стены, спускаясь к крыльцу. По щекам текли слёзы, а перед глазами стояла картина, от которой к глотке подступал тошнотворной ком.

Он собственными глазами видел как его отцу одним выстрелом вышибли мозги. Быстро и хладнокровно. Он видел мать, лежащую в луже крови на полу их родительской спальни. И, поняв своим детским мозгом, что к чему, рванул в комнату к старшему брату. Но там было пусто. И всё, что ему осталось — прятаться. Уже тогда он прекрасно осознавал, что ему не по силам тягаться с двумя взрослыми мужиками…

Инстинкт самосохранения.

Хотя, видит бог, он ещё не раз жалел о том, что не попытался. Не схватил охотничий нож, который брат всегда хранил в верхнем ящике комода, и не вспорол этим мразям брюхо. В тот момент он даже не вспомнил про этот чёртов нож.

Но вернулся за ним. Спустя две недели скитаний, пробрался в опечатанный дом и нашёл этот нож. Странно, что его не забрали при обыске.

Потянувшись за второй сигаретой, Ивар представил, что мог бы сделать в том случае, если когда-нибудь найдёт убийц своей семьи. Надежда на это угасала с каждым днём. Прошло так много времени, утекло так много воды… следы давно замело толстым слоем песка. Образовалась целая пустыня, которую он продолжает разрывать в поисках оазиса. В поисках нитки, за которую можно зацепиться. Но события лишь обрастали слухами и догадками, не подкреплённые никакими доказательствами.

После гибели родителей, Ивар два года считался пропавшим без вести. До тех пор, пока не столкнулся с обстоятельствами, приведшими его в дом Нилса. Это был старый знакомый отца. Человек, протянувший руку бездомному грязному пацану; человек, взявший его под свою опеку и воспитавший его как родного сына. Человек, благодаря которому Ивар стал тем, кто он есть сегодня.

Нилс открыл ему путь туда, где он есть сейчас. Передал бразды правления, отступая в тень. Огромный и прибыльный бизнес, чёрный рынок, запрещённые вещества. Ивар просто не мог отказаться. Да и мысль, что только так он сможет найти убийц своей семьи, всё еще согревала его бездушное тело.

И то, что поначалу претило; то, что страшило до чёртиков, стало его обыденностью. Стало частью его самого.

Засунув сигарету обратно в пачку, Ивар сжал переносицу и протяжно выдохнул. Желание отстраниться от гнетущих воспоминаний привело его в кабинет. Сев за рабочий стол, он взял пульт и включил плазменный экран, разбитый на десятки маленьких изображений, похожих на соты в пчелином улье. И, отыскав нужный, развернул на весь экран.

Навроцкая. Та самая отдушина, которая оказалась способна заглушить бесконечные мысли о делах. Девушка, несущая с собой хаос. Девушка, всё больше занимавшая его мысли. Эмоции которой (пусть это даже будет ненависть и презрение) наполняют его самого.

Откинувшись на мягкую спинку кресла, Швед завороженно наблюдал за скитаниями пленницы. Застав её за ковырянием стены, он подумал, что она, должно быть, сходит с ума от безделья. Всё, что у Алины есть — это наручные часы. Он сам распорядился вернуть ей вещицу. Для того чтобы она могла ориентироваться в бесконечном потоке времени, проведённом здесь.

Закончив ковырять стену в изголовье кровати, она поднялась. И, затянув туже пояс на талии, неспешно прошествовала в уборную. Переключив камеру, Швед подался вперёд, с жадностью следя за её действиями. Включив воду, она подставила под струю руку. Играючи, перебрала пальцами, и перевернула руку, подставляя тыльную сторону. Затем набрала пригоршню и подставила под губы, втягивая. Умылась, промокнула лицо полотенцем и пристально посмотрела на своё отражение в зеркале. О чём она думает?

Хмыкнув, Ивар увеличил изображение. Но это не помогло. При увеличении черты её лица смазались. А так хотелось заглянуть ей в глаза. При ближайшем рассмотрении увидеть медовые крапинки, рассыпанные по серо-зеленой радужке. Хотелось почувствовать то, что она доносила одним лишь взглядом. Взглядом, который говорил: ты ничтожество. И ты меня не сломаешь.

Что ж…

Его губ коснулась улыбка. Кончики пальцев ощутили покалывание. Вспоминая какая мягкая и бархатистая на ощупь её кожа, он неосознанно облизнулся.

Он бы повторил.

Чёрт, как бы по-скотски это не звучало, Ивар повторил бы то, что окончательно превратило его в животное в её глазах.

Неожиданно Алина отвернулась от зеркала. Резко повернулась на сто восемьдесят и, вскинув голову, устремила пронизывающий до костей взгляд в камеру. Словно знала, что в данную секунду за ней наблюдают. Знала, что наблюдает именно он.

Швед повёл плечами, чувствуя холодную волну мурашек, ниспадающих по спине и рукам. Тихо прокашлявшись, поднялся на ноги и, обогнув письменный стол, подошёл к плазме на стене. Уставился на девчонку, улыбаясь лишь уголком рта.

Почему не спишь? На дворе ночь, а ты слоняешься по своим апартаментам, вместо того, чтобы набираться сил.

Видишь меня? Чувствуешь?

Он был уверен в том, что в данную секунду она мысленно уничтожала его. Разделывала как тушку.

Несомненно. Она сможет это сделать. Теперь он был в этом уверен.

Этот поединок взглядов длился до тех пор, пока Алина не отвернулась. Рвано выдохнув, покачала головой и подошла к унитазу.

Что ж… пожалуй, достаточно.

Ивар тоже отвернулся. Выключил экран и налил себе пятьдесят грамм подарочного лимитированного односолодового виски. Опрокинул в себя и, задумчиво проводя пальцами уже несвежим царапинам, произнёс:

— Будет весело.

Вернувшись в постель, распланировал завтрашний (сегодняшний) день, внося некоторые коррективы. И заставил себя закрыть глаза. Как ни крути, а сон очень важен. Ивар редко выспался. Его сон обычно обрывался по два, а то и по три раза за ночь. Казалось, что это осталось с ним навсегда…

Пробудившись от звонко пищавшего будильника, Швед нехотя перекатился с бока на спину. Растёр ладонями заспанное лицо и, кряхтя, поднялся с постели.

Мысли тут же вернулись к тому, на чём оборвались перед тем как он всё же заснул.

Навроцкая.

Мать вашу, когда такое было?

Он почти неделю старался выкинуть из башки её образ и все последние события, связанные с девушкой. Но постоянно возвращался к ней. Её запах стоял в носу с тех самых пор, как он вколачивался в её тело. Стоило вспомнить о том, как он насаживал её на себя и в паху закручивалась тугая спираль, стягивая внутренности.

У него было много дел на этой неделе. Три дня из шести он потратил на поездку в Беларусь. Вернувшись, не вылезал из офиса, оставаясь там на ночь. И теперь, вернувшись домой, он первым делом думает о той, что заперта в подвале его дома. И в первую же ночь сидит перед экраном, наблюдая за её скитаниями по «комнате».

И наступивший день, как назло, тянулся бесконечно. Минуты превращались в часы. Казалось, что продолжительность часов утраивалась. И когда, наконец, со всеми делами было покончено, Ивар слишком быстро покинул ресторан, где встречался с заместителем начальника управления.

Добравшись до дома, первым делом кинулся к экрану, чтобы проверить, чем занята Навроцкая. Был приятно удивлён, застав её в ванной. И, понаблюдав за ней не больше пяти минут, скинул с себя пиджак, захватил стопку одежды, которую попросил подготовить заранее, и вышел из комнаты.

Зачем он идёт к ней?

Определённой цели нет. Увидеть. Почувствовать?

Но ведь он освободил оставшийся день для того, чтобы провести его… с ней.

— Будет весело. — Повторил он то же, что и ночью перед тем, как лечь спать. Повторил и приложил палец к сканеру.