Глава 30

В салоне автомобиля висела тяжёлая тишина, пропитанная лишь монотонным шумом двигателя и редкими ударами дождевых капель по крыше.

Ивар вцепился в руль с такой силой, что побелели костяшки пальцев. Он вёл машину уверенно. Но взгляд то и дело срывался с дороги к ней. К её профилю, очерченному бледным светом пасмурного утра. Каждый изгиб её силуэта, каждый нервный жест пальцев, теребящих край свитера, отзывался в нём электрическим разрядом. Швед ловил себя на том, что запоминает всё: как она вздыхает, как поправляет прядь волос, как отворачивается к окну, будто пытаясь раствориться в мелькающих за стеклом деревьях.

Алина сидела, сжавшись в комок и уставившись в размытую даль. В её глазах отражались свинцовые тучи — такие же тяжёлые, как мысли в голове. Каждое его движение, каждый случайный взгляд ощущались как очередное вторжение. Сердце билось в горле, мешая дышать. «Только бы всё обошлось», — пульсировало в сознании. Аля представляла, как выйдет из машины, как воздух станет легче, как расстояние между ними превратится в спасительную пропасть.

Дорога тянулась бесконечной лентой, поглощая километры и невысказанные слова. Он хотел сказать что-то ещё — напутственное. Но фразы рассыпались в голове, не находя выхода. Алина же нарочито молчала, будто молчание могло стать щитом.

В зеркале заднего вида мелькнул одинокий светофор, мигающий жёлтым, — словно предупреждение: «не думай, что ты умнее». Но она думала. Напоминала себе об этом каждый раз, когда руки опускались. Каждый раз, когда надежда угасала, оставляя её догорать на углях разочарования.

Она сумеет его перехитрить. У неё получится…

Внутри всё сжималось от страха — каждый поворот, каждый звук двигателя отзывался в ней острой тревогой. Пасмурный день словно вторил её состоянию.

Город встретил их серыми многоэтажками и редкими прохожими, что прятались под зонтами. Когда машина въехала в черту города, атмосфера в салоне стала ещё тяжелее — словно воздух напитался свинцовой тяжестью предстоящих слов.

Автомобиль плавно остановился у обочины. Швед заглушая двигатель, и медленно обернулся к ней.

— Отсюда на такси. — В тихом, но твёрдом голосе прозвучала недвусмысленная угроза. — Номер: шесть семь восемь. Чёрный Дастер.

Аля сглотнула, чувствуя, как холод ползёт по спине.

Значит, и такси вовсе не такси.

— А если всё же отец решит вывезти меня из города? — Её голос дрогнул, но она заставила себя посмотреть ему в глаза.

— Если всё же решит, ты придумаешь, что предпринять. — Сухо ответил Ивар, цепляясь пытливым взглядом за её лицо. Очерчивая им каждую деталь, замечая дрожь пушистых ресниц и покусывания нижней губы. Задерживая его на крошечной родинке сбоку над верхней губой. — Всё в твоих руках, Алина. Самое ценное в твоих маленьких и нежных руках, дорогуша.

— Как я могу быть уверена, что с Сергеем всё в порядке? — Замялась ненадолго перед тем как спросить.

— Я человек слова. Будь уверена. — Развернувшись, он достал с заднего сиденья её сумку. — Внутри телефон. Не твой, конечно. Он прослушивается. Не вздумай его забывать. Я буду звонить. Бери трубку.

Она скрипнула зубами.

— Даже в душе он должен быть с тобой. Я проверю.

Кивнув, Аля осторожно забрала сумку. Медленно перехватила за кожаную ручку, словно внутри таилось что-то опасное. Что-то, что в любую секунду может лишить её жизни.

— Федот не славится большим умом, но ты должна быть начеку. Если бы он был так туп, как говорят, он бы не сумел заварить ту кашу, в которой мы все оказались. Усыпи его бдительность. — Произнёс Ивар монотонным голосом. — Узнай всё — планы, связи, слабые места. Ты справишься. У тебя нет другого выбора.

Дождь наконец прорвался сквозь тучи, оставляя мутные разводы на стёклах. В этой какофонии капель и биения собственного сердца она уже поняла: пути назад нет.

***

Алина замерла на пороге, вдыхая запах дома и осматриваясь. Всё было, как и прежде. Хотя, ей казалось, что она не была тут целую вечность. Всё здесь было таким родным, таким знакомым — и оттого ещё более болезненным.

— Аля?.. — из глубины дома донёсся неуверенный голос.

Она шагнула внутрь. В полумраке прихожей стоял Вадим — помощник отца. Его лицо, обычно спокойное и собранное, сейчас было напряжено. Глаза беспокойно бегали, пальцы сжимали какие-то документы.

— Чёрт! Я думал, мне показалось… — тихо, с облегчением произнёс он. — Мы… я уже не знал, что думать. Твой отец спрашивал о тебе каждый день.

Алина поставила сумку на пол. Неловко пожала плечами. Её губы дрогнули… то ли в стремлении улыбнулся, то ли скривиться от подступающих слёз.

— Я… просто уезжала, — она не смогла посмотреть ему в глаза. — Так нужно было.

Вадим покачал головой. И, бросив папку на диван, пересёк гостиную и подошёл к девушке вплотную.

— Чёрт… мы так переживали. — Сгребая её в объятиях, он рвано выдохнул в мягкие и ароматные волосы. — Этот ублюдок заплатит. Клянусь.

Получается… они всё знали.

Тело задеревенело. Её сердце сжалось от негодования. Тогда почему?! Почему никто не попытался помочь ей?! Почему не забрали её, если знали?!

Но, проглотив подступающий гнев, она лишь сжала пальцы в кулак. Жжение в носу и глазах стремительно нарастало.

— Я в порядке. Где… папа?

— Он у себя. В спальне. — Отстранился Вадим. Держа её за плечи, отодвинул её на вытянутых руках, осматривая. — Но… ты должна быть готова. За последнее время стало хуже.

Сердце снова сжалось. Аля кивнула и направилась в комнату, где когда‑то они вместе читали книги, смеялись над её школьными проделками и строили планы.

Отец сидел в своём любимом кресле у окна. Взгляд его был рассеян, пальцы нервно перебирали край пледа. Когда он увидел её, в глазах на мгновение вспыхнула искра узнавания.

— Аля?.. — голос дрогнул. — Ты вернулась?

— Пап… — кинулась к нему.

Настигнув, опустилась перед ним на корточки, и взяла его руку в свои.

— Пап? Ты узнаёшь меня?

Он улыбнулся — та самая тёплая, немного рассеянная улыбка, которую она так любила. Но уже через мгновение взгляд его снова потускнел, а пальцы ослабли в её ладонях.

— А где… где мама? Она обещала принести чай…

Алина сглотнула ком в горле. Он снова думал, что мама жива. Но сейчас ей не хотелось напоминать ему о том, что мамы давно с ними нет.

— Сейчас, папа, я сама сделаю чай, — она нежно погладила его по руке и поднялась, чувствуя, что вот-вот расплачется.

Выйдя в коридор, она прислонилась к стене. Дом, такой родной и тёплый, в эту секунду показался чужим. Всё изменилось. И самое страшное — ей предстояло стать частью игры, где не было места искренности.

«Ты справишься, — звучало в голове. — Это единственный способ обеспечить безопасность отцу. И Сергею. И Раяне».

Алина глубоко вдохнула, пытаясь унять дрожь в руках. Она вернулась домой. Но теперь всё казалось ненастоящим. Словно всё, что было до Ивара, вся её прошлая жизнь — хрупкая иллюзия, которую она больше не могла себе позволить.

***

Когда силы были на исходе, Алина тихо поднялась в свою комнату. Она не была готова к долгим разговорам. Она всё ещё злилась, и ей нужно было немного остыть прийти в себя

Тишина. Знакомый аромат нежного мандарина витал в воздухе. Всё было на своих местах — книги на полках, айпад на прикроватной тумбе, духи на туалетном столике, кольца на подставке, фотографии в рамках. Но теперь это выглядело как музей её прежней жизни, куда она пришла в качестве гостя.

Она начала разбирать вещи, механически складывая одежду и переставляя мелочи. Это было своего рода разрядкой. Но этого было мало.

Покосившись на сумку, с которой приехала, она мысленно прокляла Стеклова.

— Чтоб ты сдох! — Процедила прежде чем зайти в собственную ванную.

Застыв напротив зеркала, она впервые за долгое время не захотела отворачиваться. Оно отразило её уставшее лицо. Алина включила воду и, дождавшись, пока пар заполнит пространство, разделась и шагнула под струи. Горячая вода смывала всё… но не могла смыть тяжесть, что лежала на плечах.

— Всё будет хорошо, — прошептала она, закрывая глаза.

И в этот момент где‑то за шторами раздался пронзительный звонок.

Аля выключила воду, наспех обернулась полотенцем и бросилась к сумке. Вытащила незнакомый доселе телефон. Экран светился именем, от которого по спине пробежал холодок.

— Ну, как прошла встреча? — Раздался в трубке холодный, размеренный голос. — Я надеюсь, ты была умницей?

Алина сжала телефон так, что побелели пальцы.

— Нормально, — выдохнула она, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Всё нормально…

— Хорошо. Помни: один неверный шаг — и я пришлю тебе часть жениха.

Закрыв глаза, Аля медленно опустилась на край кровати.

— И не тяни время. Завтра у меня должны быть новости по Федотову. Ясно?

— Ясно. — Сухо произнесла.

Звонок оборвался. Алина отбросила телефон и, вздохнув, поднялась на ноги. Вернулась в уборную и села на край ванны, глядя на своё отражение в запотевшем зеркале. В груди ощущалась решимость. И безмерная усталость…