Глава 33

Лифт плавно остановился на одиннадцатом этаже, и дверь с тихим шипением раскрылась, явив перед ними панораму коридора — безукоризненно чистого, залитого мягким светом встроенных ламп. Аля сделала шаг наружу, и каблуки глухо стукнули по плитке. Звук разнёсся слишком громко, будто ударил по натянутым до предела нервам.

Антон молча двинулся вперёд. Его шаги были бесшумны, словно он скользил над полом. Алина шла следом, сжимая в руках сумку так, что пальцы побелели. Каждый шаг отдавался в груди тяжёлым стуком, будто сердце пыталось вырваться наружу.

Он остановился у двери с хромированной табличкой «77». Щёлкнул замок, дверь распахнулась, и перед ней предстало её новое жилище — воплощение холодной роскоши. Неожиданно после тех условий, в которых она проживала дома у Ивара. Не подвал… Просторная гостиная с панорамными окнами, из которых открывался вид на город, утопающий в сумерках. Бежевые тона, лаконичная мебель, блестящие поверхности — всё дышало безупречным, безличным совершенством.

— Вот, — произнёс Антон, не глядя на неё. Его голос был ровным, лишённым эмоций. — Ключи.

Он протянул ей брелок с изящным металлическим ключом. Аля взяла его, ощутив ледяную тяжесть металла. Казалось, этот ключ не открывает дверь — он запирает её внутри чужой воли.

— Ивар будет здесь в течение получаса, — добавил он, уже поворачиваясь к выходу. — Ты должна его дождаться.

— Антон? — Её голос едва заметно дрогнул, произнося имя того, кто внушал доверия не больше, чем сам Швед. — Подожди…те.

Хищный взгляд, наконец, коснулся её лица. Пристально глядя на девушку, Антон почувствовал что-то вроде укола совести. На миг увидел в ней не заложницу, а обычную девушку, ставшую разменной монетой в их игре. Вспомнил Алёну, и протяжно вздохнул.

— Я слушаю?

— Надолго я здесь? — Спросила, уже заранее боясь услышать его ответ.

— Не думаю. Но всё зависит от тебя. Чем раньше ты принесёшь пользу, тем быстрее вернёшься к своей жизни. Смекаешь? — Звучало бездушно. Так, словно он говорил не о человеческой жизни, а об отчёте за месяц, который должен лежать на его столе к концу рабочего дня.

Дверь закрылась за ним с едва слышным щелчком, и тишина обрушилась на неё, как тяжёлое одеяло. Она осталась одна в этой сверкающей клетке.

Медленно опустившись на край дивана, Аля сжала ключ в ладони до боли. В горле стоял ком, а в глазах щипало от непролитых, и так долго сдерживаемых слёз. Она уже ненавидела эту квартиру, ненавидела её безупречные стены, ненавидела человека, который всё это устроил. Но больше всего она ненавидела себя — за то, что не может сказать «нет».

Взгляд скользнул по окнам. Город внизу жил своей жизнью: машины текли по улицам, люди спешили по делам, не подозревая о её трагедии в этом сияющем небоскрёбе. Она глубоко вдохнула, пытаясь унять дрожь, но воздух казался густым и чужим.

Часы на стене тикали… безжалостно, отсчитывая секунды до встречи с тем, чьей смерти она желала даже больше, чем своей свободы.

Тишина давила на виски. Алина сместилась на подоконник. За окном переливался огнями город, но для неё этот блеск казался насмешкой. Она уже ненавидела каждую минуту, проведённую здесь, в вынужденном заточении.

Ключ повернулся в замке с тихим, почти издевательским щелчком. Алина вздрогнула, пальцы впились в край подоконника. Сердце заколотилось где‑то в горле, перекрывая доступ кислороду. Задержав дыхание, она медленно закрыла глаза. Пара секунд, чтобы взять себя в руки, и её взгляд скользнул к входной двери.

Дверь открылась, и в проёме возник силуэт. С небрежной уверенностью, которая всегда выводила её из себя, Швед вошёл, не торопясь, будто он хозяин не только этой квартиры, но и её жизни.

— Ты… — голос дрогнул, но она тут же сжала губы, заставляя себя выпрямиться. — Ты не имеешь права запирать меня здесь! Мы так не договаривались!

Ивар лишь усмехнулся, закрывая за собой дверь. Взгляд его скользил по ней — медленно, оценивающе, будто он изучал каждую деталь, каждое движение.

— Имею, — спокойно ответил он. — Ты прекрасно понимаешь это.

Алина спрыгнула с подоконника, шагнув вперёд. Она хотела выглядеть грозной, но колени предательски дрожали.

— Мы договаривались о другом, Ивар!! — Выкрикнула она, сжимая кулаки. — Всё, чего я хочу — это немного свободы! Воздуха! Понимаешь?!

Он сделал шаг навстречу, и она невольно отступила. Расстояние между ними сокращалось, а вместе с ним таяла и её решимость.

— Свобода не за горами, — кивнул он, но в его голосе не было ни капли сочувствия. — Когда я получу ответы. Когда верну всё, что мне причиталось.

— Причиталось? — она рассмеялась, но смех получился горьким, надрывным. — Хочешь я скажу, что тебе причитается?

Его бровь вопросительно выгнулась.

— Попробуй, — взгляд стал жёстче. — Даже любопытно.

Он сглотнул вязкий ком в горле, и посмотрел на её губы. Они были жёстким от переполнявших эмоций, но от этого не менее привлекательными. Он… скучал, чёрт возьми.

Тишина повисла между ними, тяжёлая, как свинцовое одеяло. Алина смотрела на него и прекрасно осознавала: он не отступит. В этой игре у него все козыри, а она — лишь пешка на доске, которую он сам же и расставил.

И самое страшное — в глубине души она чувствовала, что его притяжение сильнее её ненависти. Гораздо сильнее.

Поймав его взгляд на своих губах, девушка сделала ещё один шаг назад. Сколько бы она его не ненавидела — ему плевать. Ему абсолютно безразлично всё, что она хочет ему сказать. Все её потуги — курам на смех.

Тяжёлый взгляд скользнул по её лицу, по напряжённым плечам, по рукам, судорожно вцепившимся в край дивана. В его глазах читалось то, что она ненавидела больше всего: желание, смешанное с издёвкой. И полной уверенностью в своём превосходстве.

— Ты даже не попыталась распаковать вещи, — сказал Ивар, кивая на её сумку. Его голос звучал ровно, но в нём угадывалась натянутая струна.

Алина молчала. Слова были лишними. Всё, что она хотела сказать, давно превратилось в колючий комок где‑то в груди. Она ненавидела его. Ненавидела за эту квартиру, за его уверенность, за то, как он смотрел на неё — будто она принадлежала ему.

Ивар шагнул ближе. Всего один шаг, но воздух между ними будто сгустился, стал тяжёлым, почти осязаемым. Она почувствовала, как внутри поднимается волна паники — дикой, безотчётной, заставляющей каждую мышцу напрячься в готовности бежать. Бежать куда угодно, лишь бы подальше от этого взгляда, от этого голоса, от тепла его тела, которое она ощущала даже на расстоянии.

— Я скучал, — произнёс он тихо, почти шёпотом.

Эти слова ударили её, как пощёчина. Скучал? После того, как лишил её выбора? После того, как превратил её жизнь в руины?!

— Не смей, — её голос дрогнул, но она заставила себя говорить твёрдо. — Не смей говорить это.

Швед замер. В его глазах мелькнуло что‑то — то ли раздражение, то ли ещё большее желание. Он хотел её. Это было очевидно. Но она не собиралась сдаваться. Он это видел. Знал.

— Ты можешь ненавидеть меня, — сказал он, и в его голосе прозвучала странная, почти отчаянная решимость. — Но ты не можешь отрицать, что между нами есть что‑то…

Алина едва не подавилась воздухом.

Что… что за ересь он несёт?!

— Серьёзно? — Она перебила его резко, почти грубо. — Между нами нет ничего, кроме твоей прихоти, Ивар. Ты… животное. Первобытный монстр. Ты даже не человек.

Она видела, как его пальцы сжались в кулаки, как на мгновение дрогнули губы. Он боролся с собой — с желанием подойти ближе, с желанием прикоснуться, с желанием заставить её подчиниться. Но она стояла, выпрямившись, глядя ему прямо в глаза, и в этом взгляде было всё: ненависть, страх, презрение. И непокорность.

Швед сделал ещё один шаг. Она не отступила. Воздух между ними трещал, как натянутая проволока. Аля готова была бежать — бежать прямо сейчас, сквозь эту роскошную квартиру, сквозь город, сквозь саму жизнь, лишь бы не чувствовать его желания. Не чувствовать его взгляда, буквально парализующего её!

— Не подходи, — прошептала она, и в этом шёпоте было больше силы, чем в любом крике. — Слышишь? Хватит.

— Я скучал. — Повторил слова, от которых у неё возникал озноб.

— Ивар…

Аля попыталась обогнуть диван. Споткнулась о собственные туфли, и едва не рухнула на пол. Но удержалась. Не сводя с него глаз, продолжила пятиться, холодными пальцами цепляясь за предметы мебели и интерьера.

— Я прошу тебя. — Ее голос начал дрожать, как только Швед сдвинулся с места. Плавно, словно хищник перед прыжком, он делал мягкие шаги в её сторону.

— Ты же знаешь, что это неизбежно, Алина. — Ровным тоном произнёс он, скидывая с себя пиджак и расстёгивая на чёрной рубашке верхние пуговицы. — Давай не будем усложнять?..