Глава 39

Рассвет едва пробивался сквозь панорамные окна, раскрашивая грани города в бледно‑золотые тона. Алина приоткрыла глаза, и на мгновение реальность показалась ей чуждой: слишком просторный лофт, слишком безупречный порядок, слишком много света для её смятенной души. Это не её дом — лишь временная декорация в чужой игре.

Она поднялась, накинула халат и подошла к окну. Город внизу уже оживал: машины скользили по проспектам, как крошечные металлические жуки, а многоэтажки тянулись к бледному небу, будто пытаясь ухватить первые лучи солнца. В груди теснилось знакомое ощущение — смесь тревоги и горькой усталости.

Телефон лежал на стеклянном столике. Алина схватила его и набрала номер Ивара, стараясь унять дрожь в пальцах.

— Неожиданно. — Раздалось на другом конце. Голос Шведа проникал под кожу.

— Доброе утро, — её голос прозвучал ровнее, чем она ожидала. — Поездка к Косте отменяется. Он сам приедет ко мне к полудню.

В динамике повисла пауза — долгая, тягучая, словно резина, которую растягивают до предела.

— Понятно, — наконец произнёс Ивар. В его тоне не было ни капли облегчения, которого она ожидала. — Будь осторожна. И веди себя естественно. Ты понимаешь, о чём я.

Алина сжала телефон крепче. «Естественно». Как будто можно быть естественной, когда тебя используют как наживку в чужой паутине.

— Да, — выдохнула она, чувствуя, как внутри всё сжимается. — Я постараюсь выяснить, как Костик связан с пропажей твоих денег и товара. Я всё помню.

— Не постараюсь, Алина. А выясню. Других вариантов нет.

Она вздохнула, оседая на кровать и запрокидывая голову.

— Это его идея? Или ты сама предложила ему заехать?

— Он позвонил вчера вечером. Когда я вернулась. Хочет убедиться, что я в порядке и посмотреть, где я живу. Я не стала отказывать. Ведь мне нужно быть… естественной. — Выжала из себя слово, от которого её мутило.

— Ты умница. — Тихо произнёс Швед, и Аля услышала, как он выдыхает.

Курит…

— Не забывай есть, Алина. Это важно.

Что?..

Но гудки разорвали связь, оставив её наедине с тишиной, которая вдруг стала оглушительной. Алина поднялась, прошлась по комнате, и опустилась в кресло, обхватив себя руками. Ей было противно от самой мысли, что снова придётся играть роль — улыбаться, возможно даже кокетничать, выведывать тайны, притворяясь той, кем она не является.

Она медленно поднялась и направилась в ванную. Струи горячей воды били по плечам, но не могли согреть. В голове крутились вопросы, на которые не было ответов: что скрывает Костя? И сколько ещё она сможет балансировать на грани, не потеряв себя?

Вытираясь, Аля поймала своё отражение в зеркале. Глаза казались чужими — тёмными озёрами, в которых тонули страх и сомнения. Она глубоко вдохнула, пытаясь собрать осколки решимости.

«Это всего лишь роль, — мысленно повторила она. — Всего лишь роль».

Но в глубине души понимала: каждая роль оставляет след. И этот след, возможно, уже никогда не исчезнет.

***

Алина стояла перед распахнутым шкафом, словно перед бездной собственных сомнений. Вещи, привезённые из дома — островки прежней жизни среди роскоши чужой квартиры, — казались теперь неуместными и чужими.

Она доставала одно за другим: шёлковое платье с едва заметным узором, строгий брючный костюм, блузку с изящной вышивкой. Прикладывала к себе, разглядывала в зеркале — и каждый раз морщилась, отбрасывая в сторону. Платье слишком вычурное, костюм — словно маска, блузка кричит о старании понравиться. А ей нужно было не понравиться — нужно было втереться в доверие.

Руки дрожали, когда она наконец вытащила из глубины шкафа простые синие джинсы и белую рубашку. Казалось бы — банально, незамысловато. Но в этой простоте вдруг проступила та самая искренность, которую так легко подделать, но так сложно сыграть по‑настоящему.

Алина подошла к зеркалу. Тёмные волосы небрежными волнами падали на плечи. Она оставила их распущенными, лишь слегка придавая пальцами объем. Пару штрихов тушью, лёгкий румянец, прозрачный блеск на губах. Не красавица из глянцевого журнала, а… обычная девушка. Та, которой можно довериться.

Как в детстве.

В этот момент раздался резкий звонок домофона. Сердце подскочило к горлу, дыхание сбилось. Она метнулась к монитору, нажала кнопку. На экране — Костя. Высокий, подтянутый, с этим своим непроницаемым взглядом, от которого всегда становилось не по себе. Это насторажило. Ни тени улыбки на лице.

«Он здесь», — пронеслось в голове. И вместе с этим — ледяной ком тревоги, скрутивший внутренности.

Аля открыла дверь. Костя вошёл, и в воздухе сразу повисла напряжённая тишина. Он скользнул взглядом по интерьеру — неторопливо, внимательно, словно сканировал каждую деталь. Алина почувствовала, как ладони становятся влажными.

— Привет, — улыбнулась она, стараясь, чтобы голос звучал естественно. — Рада тебя видеть.

— И я, — ответил он, но в тоне не было тепла. Лишь вежливость, отточенная до блеска. — Как дела?

Вопросы сыпались один за другим — ненавязчивые, будто случайные, но каждый будто прощупывал почву. Алина отвечала, тщательно подбирая слова, чувствуя, как внутри всё сжимается от напряжения. Каждая фраза — как хождение по канату.

Наконец, не выдержав гнетущей атмосферы, она предложила:

— Может, кофе? У меня есть турка. И кофемашина. Что предпочитаешь?

Её голос чуть дрогнул, но девушка тут же взяла себя в руки. Направляясь к кухне, она надеялась, что движение хоть немного успокоит бешеный ритм сердца. Впереди — долгий разговор. Разговор, от которого возможно, зависит слишком многое.

***

Аромат свежесваренного кофе из турки мягко растекался по кухне, обволакивая пространство хрупким подобием домашнего покоя. Алина сидела за столом, сжимая в руках горячую чашку, чувствуя, как тепло проникает сквозь пальцы, но не способно согреть изнутри.

— Что с руками? И почему хромаешь? — Поинтересовался Костя, задерживая взгляд на пластыре, которым Аля заклеила свои порезы.

— Я разбила зеркало в ванной. — Не стала лгать и пожала плечами. — Сорвалась. Всё навалилось. Иногда невыносимо…

Костя слегка нахмурился и молча кивнул. Поднёс чашку к носу и медленно втянул аромат свежесваренного.

— Скоро всё закончится. — Поднял на неё взгляд и улыбнулся.

Улыбнулся мягко. Наконец… Так, что внутри всё в один миг сжалось, а через секунду потеплело. Отпустило.

Но совсем ненадолго.

И вдруг он завёл непринуждённую беседу. Как ни в чем не бывало. Будто не было того напряжения, которое повисло в воздухе с его появлением. Костя улыбался, рассказывал что‑то о работе, о новых увлечениях — легко, непринуждённо. А Аля слушала, кивала, улыбалась в ответ, но каждая клеточка её тела кричала от напряжения.

«Я пешка», — мысленно повторяла она, глядя, как пар поднимается от её кофе, растворяясь в воздухе. Правила игры ей знакомы до боли: играть роль. Но придумала их не она, а Швед. Его воля — её оковы.

Она сделала глоток, стараясь унять дрожь в руках. Кофе обжёг язык, вернув в реальность. Нужно держать лицо. Нужно играть.

— Кость, — она заговорила, тщательно подбирая интонацию, — я много думала… если ты по каким-то причинам не сможешь мне помочь…

Костя замер, взгляд стал внимательнее. Она уловила этот миг — момент, когда любопытство пересиливает осторожность.

— О чём ты? — спросил он, слегка наклонив голову.

Алина глубоко вдохнула. Сейчас. Шаг по лезвию.

— О Шведе, — она понизила голос, будто делилась тайной, которую берегла годами. — Я готова быть наживкой. Используй меня. И мы вместе избавимся от него. Я говорю о свободе. О моей. И о твоей тоже. О свободе Сергея.

Слова звучали фальшиво, даже для неё. Но она продолжала смотреть ему в глаза, вкладывая в свой взгляд всю силу притворной решимости. Внутри же — ледяной вихрь страха и отвращения к самой себе.

Костя молчал, задумчиво помешивая кофе. Каждая секунда тишины давила, как гиря. Алина чувствовала, как пот выступает на висках, как сердце бьётся где‑то в горле.

Наконец он произнёс:

— Алина, ты уверена, что это то, чего ты хочешь?

Она улыбнулась — легко, почти беспечно.

— Более чем. В прошлый раз я говорила тебе об этом.

Внутри же она молилась, чтобы эта игра не стоила ей слишком дорого. Чтобы маска не приросла к лицу навсегда.