Глава 7

Ивар угрюмо посмотрел на старика, что сидел напротив. Пепельные волосы были аккуратно зачёсаны назад. Густые серебристые усы подстрижены, а гладкое лицо говорило о том, что брился Навроцкий совсем недавно. Возможно, сегодня утром.

Интересно, он сам бреется?.. Не забыл как это делается?

Сколько ему? Семьдесят четыре? Он слишком поздно стал отцом. Чего тянул, спрашивается?

Теперь его же дочь годится ему во внучки.

Арсений не вспомнил Ивара. Либо сделал вид, что не вспомнил. Если так, то Оскара в студию…

Но чего не отнять у старика, так это гостеприимства. Хоть он и вёл себя настороженно, но предложил кофе с десертом и сигару. Если бы у Навроцкого не было помощника, их разговор закончился бы тогда же, когда и начался. А так… осторожно прощупывая почву, Ивар ненароком поинтересовался, где Левин. На что помощник Навроцкого с подозрением уставился на Шведа. И, помолчав несколько секунд, перевёл хищный взгляд на своего "хозяина". Ивар заметил едва уловимое движение пальцев. Лёгкий взмах. Почти невесомый. Но сделал вид, что не обратил внимание.

— Сергей Георгиевич в отъезде. Длительная командировка. — Бездушно произнёс Вадим — помощник Арсения.

В гостиной ненадолго воцарилась тишина. Пристально поглядев на Навроцкого, Ивар вновь удивился тому, как виртуозно тот играет полоумного. Так убедительно, словно у него не пропала дочь. Вместе с зятем.

— Проблема в том, — поставив стакан на стеклянную поверхность журнального стола, Ивар наклонился вперёд. Локтями впился в колени. — Что мои деньги до сих пор не нашлись. Как и товар. Доступа к документации у меня нет. К сейфам, соответственно, тоже. Тоннель вдруг замурован. Как это вышло? Ответов нет, потому что Арсений Аркадьевич ничего не помнит. — Его глаза слегка покраснели. Исподлобья взглянув на Навроцкого, он почувствовал подступающую злость.

— Я бы рад помочь… — вздохнув, произнёс Навроцкий. Что-то в его взгляде изменилось. Будто пелена спала. Вспомнил? Сделал вид, что вспомнил? — Я, Ивар, к счастью или к сожалению больше не имею никакого отношения к заводу. И всё, что происходит ПОД ним, теперь меня не касается. Теперь все дела на Сергее.

— Память вернулась? — Прищурился Ивар и прибавил: — Вдруг? Вот так?

— Я не дурак. Моя голова всё больше заполняется пробелами, но я записываю. Как только здесь проясняется, — кончиком пальца он постучал по своему виску, — я всё записываю. А потом читаю. Пока и это не разучился делать. Потом, когда и буквы перестану узнавать, — тяжело вздохнул, поднимая чашку с чаем в воздух, — мне будет читать моя дочь.

— Дочь. — Повторил Ивар, задумчиво смакуя каждую букву на языке. — А где она, кстати?

— Алина Арсеньевна тоже уехала. — Слишком быстро вставил Вадим, теряя на миг маску невозмутимости.

Ну да, ну да… — подумал Ивар.

Она ведь в Казани. Должна была быть.

***

Алина прижалась ухом к двери, прислушиваясь к каждому звуку по ту сторону. Она провела под дверью так много времени в попытке хоть что-то уловить, что теперь болело всё тело. Кости ныли от неудобного положения.

После того как она позавтракала прошло уже много времени. Желудок снова жалобно просил подкрепления. И она, если честно, надеялась. Надеялась на то, что ей принесут хоть кусок хлеба. И желательно, тот же человек. Потому что после того, как Стервятник проявил каплю сочувствия, принеся ей еды, она подумала, что он безопаснее Ивара. Кого она действительно опасалась увидеть, так это его.

В голове уже созрел план и призрачная надежда на то, что ей удастся разжалобить Стервятника. Возможно, она сможет достучаться до него. Или, хотя бы усыпить его бдительность.

Глупо и наивно, конечно. Но кто сказал, что шансов нет? Шансов нет только у того, кто опускает руки. Кто не пытается.

Обняв свои колени, она виском прижалась к двери и тихо выдохнула. Закрыв глаза, представила Сергея. Вспомнила ужасающую картину того, что с ним сделал Швед. И почувствовала тошноту, представляя, на что ещё способно это животное.

Внезапно до неё донёсся шум. Это было похоже на стук. Или же хлопок двери. Подобравшись, Навроцкая вновь припала к двери. Холодные пальцы прижались к такой же холодной поверхности. Дверь была слишком толстой. Слишком надёжной для того, чтобы слышать отчётливо. Но приглушенные звуки всё же она смогла различить.

Ещё один хлопок. Это дверь напротив. Закусив губу, она продолжала слушать. Сердце отбивало чечётку. Она вздрогнула от очередного стука.

И… услышала голос. Мужской. Не понимая ни слова, Алина скривила лицо. Злясь на то, что не может различить ни единого слова, сжала зубы.

— Чтоб ты сдох, Швед. — Едва слышно прохрипела, отлипая от двери.

Звуки стихли. Голос тоже. Девушка задержала взгляд на сканере. И, горько усмехнувшись, прижала к нему свой палец.

— Чёрт! — Одёрнула руку, когда этот гад издал отвратительный продолжительный писк.

Шикнув на него, бесшумно спустилась вниз.

Если она отрежет палец одному из них, то у неё появятся шансы. Но это на грани фантастики.

Покосившись на дверь в уборную, она понуро опустила плечи. Прошла туда, набирая из крана воду в ладони, и выпила.

Ужасно хотелось помыться. Залезть хотя бы на две минуты, чтобы смыть с себя прошедшие сутки и события, от которых волосы на затылке шевелились. Задержав взгляд на узкой душевой кабинке, она нерешительно потянулась к ней рукой. Медленно отодвинула полупрозрачную дверцу и заглянула внутрь. Там увидела банное полотенце. И пару бутылок: шампунь для волос и гель для душа.

И всё ещё сомневалась. Страх оказаться застигнутой врасплох пока ещё был сильнее.

Может ли она себе это позволить? Вряд ли.

И то, чего она так боялась, произошло. Именно в этот момент девушка услышала как дверь в подвал открывается.

Побелев от страха, она прижалась лопатками к стене. Протянула руку вновь, тихо задвигая дверь и глупо надеясь остаться незамеченной. Это просто инстинкт. Самосохранения. Никакой логики. Только лишь желание раствориться в воздухе.

Задержав дыхание, она слушала, как кто-то спускается по ступеням. Чуть слышный щелчок, говорящий о том, что сработал датчик света. И тишина. Ей показалось, что она длится вечность. Алина так долго не шевелилась, что прозвучал ещё один щелчок. И свет в уборной гаснет, оставляя её в кромешной темноте. Наполненная страхом, словно боксёрская груша резиновой крошкой, она жалась к стене и дышала через раз.

Алина впилась невидящими глазами в пространство перед собой. И как только воздух медленно покинул её лёгкие, дверь в уборную открылась и помещение мгновенно вновь заполнилось светом. И страхом, что грубыми толчками вырывался на свободу.

Она прищурилась. Пальцы молниеносно сжались в кулачки.

Привыкнув к свету, девушка, наконец, увидела.

Его.

Того, чьё появление едва не лишило ее рассудка. Он ещё ничего не сделал, но сердце уже болезненно сжималось. Представив на секунду, что этот подонок может сделать, Алина скрипнула белыми зубами.

Не подходи. Не приближайся. Ближе нельзя.

Но Швед, словно услышав ее немые мольбы, неторопливо приблизился и, толкнув дверь за хромированную рукоять, предстал перед ней во всей своей ужасающей красоте.

— На выход. — Пробасил после минутного молчания и сканирования.

Качнув головой, он сделал шаг в сторону. Смотрел так, что у Али возникло ощущение, будто она вот-вот рухнет вниз. К его ногам. Разобьёт колени и будет умолять его отпустить. Не трогать…

— Считаю до трёх. — Воспользовался старым методом давления. — Один…

И это сработало.

Аля оторвалась от стены и сделала нерешительный шаг вперёд. Вышла из душа и, поджав пальцы на ногах, медленно выдохнула. Стоя напротив Шведа, она смотрела ему прямо в глаза. Тщательно скрывая ужас, томящийся в груди.

— Надеюсь, ты не сильно скучала? — Улыбнулся он уголком губ. Не дождавшись ответа, добавил: — Нет? Вот и славно.

Алина заметила: он был зол. Раздражён.

И это зарождало панику.

Наклонившись к ней, Ивар повторил:

— Ты меня услышала? Я сказал: на выход.