Глава 11

Вода в купальнях Сен-Ахбу считалась непригодной для питья. Когда-то с помощью магии ее доставили в бассейны городской бани из глубокого колодца рядом с горами Ралес. С тех пор колдуны, подчинившие себе водную стихию, а таких в нашем клане, к сожалению, была жалкая горстка, очищали ее каждый день, используя волшебные артефакты. Годы таких воздействий превратили живую воду в мертвую.

Но плескаться в ней было удовольствием.

В купальни мы отправились на верблюдах. Дорога к комплексу Ашахра́ не позволяла передвигаться на колесах, и моя роскошная повозка из северных земель Альеры осталась скучать за воротами каретного сарая.

В этот раз, помимо черных шелковых шаровар, ослепительную красоту эльфийского тела помогала приглушать короткая красная жилетка на двух пуговицах. Впрочем, со своей задачей она справлялась плохо. Открытые плечи невольника соблазнительно бугрились мышцами. В глубоком вырезе безрукавки аппетитно маячил треугольник мускулистой груди. Между нижним краем жилета и поясом шаровар то и дело мелькала полоска голого рельефного живота и распаляла воображение. С прикрытым торсом мой безымянный раб должен был выглядеть скромнее, но каким-то невероятным образом стал еще более привлекательным. Остроухое искушение!

Однако я нашла в нем недостаток. В седле эльф держался неуверенно, хотя и пытался не показывать вида. Похоже, прежде ему не доводилось управлять верблюдом.

— Не натягивай все время поводья, — я заставила свое животное замедлить шаг и поравнялась с дроу, кусающим губы. — От этого верблюд нервничает. Опусти руки, расслабься. Так ты дашь верблюду понять, что все в порядке, и он идет туда, куда надо хозяину.

Раб сверкнул глазами желтыми, как песок. Как и любому мужчине, ему хотелось казаться идеальным, самым умным, самым сильным, а тут вдруг выяснилось, что он в чем-то слаб, чего-то не умеет и другие это заметили. Неприятно и унизительно. Эльф угрюмо поджал губы, но все-таки послушался моего совета, и верблюд под ним зашагал ровнее.

— В Даринате для этих целей используют лошадей, — буркнул он, глядя в сторону.

— В Даринате и вода с неба падает, и деревья растут сами по себе без ежедневной обильной поливки, а под ногами зеленый ковер из трав, а не песок.

Тихий вздох вырвался из груди эльфа, и он отвернулся.

Остаток пути мы проделали в задумчивом молчании.

Аза и Кефая ждали нас у роскошных арочных ворот, ведущих в мир неги и наслаждений Ашахра. При виде дроу глаза Кефаи зажглись женским интересом. Она подобралась и суетливым жестом поправила волосы.

— Куш! — я легонько постучала палкой по передним ногам верблюда, и тот послушно опустился на колени. — Куш! — потянула я вниз поводья эльфа и повторила свои манипуляции, но уже с его животным.

После мы заплатили за вход, и раскрашенные деревянные двери купален распахнулись для нас.

Внутри круглого холла царила благословенная прохлада. Окунуться в нее после палящего жара пустыни было наслаждением. С облегчением я позволила палантину соскользнуть с головы на плечи и огляделась.

Высокий купол поддерживали четыре мраморные колонны. В нишах вдоль стен стояли кадки с кипарисами и маленькими финиковыми пальмами. Эхо голодным хищником подхватывало звуки наших шагов и повторяло их в многочисленных коридорах, что разбегались от центральной комнаты.

— Ну что, начнем по порядку? — спросила я. — Сперва песчаные ванны, потом массаж, а самое приятное напоследок?

Эльф потер шею, явно чувствуя себя неловко в этом месте.

Кефая теребила в руках корзинку со сладостями. В плену ее соломенных стенок лежало печенье с орехами и пропитанные медом кусочки пахлавы — здесь деньгами было это. Жизнь рабов тяжела и уныла, вкусная еда — редкость и единственный источник радости. За пару сахарных печений красивый невольник охотно уединится с тобой в темном уголке бани и отблагодарит от души.

— Я за песчаные ванны, — кивнула Аза и уверенно выбрала направление.

Прежде чем нырнуть за ней в полумрак одного из широких коридоров, Кефая схватила меня за запястье.

— Продай мне его, — стрельнула она взглядом в сторону моего дроу. — Хочу уложить его в свою постель. Люблю всякие необычные вещи, а темные в наших краях — диковинка. Дам десять золотых.

Ее громкий голос услышала даже Аза, успевшая уйти на пару метров вперед. Она обернулась и презрительно фыркнула, словно говоря: «Десять золотых за серого уродца? Сдурела?»

Дроу застыл. Его плечи, спина, лицо окаменели. Почти физически я ощутила, как воздух между нами заискрил от напряжения. Тяжелый пристальный взгляд раба прожигал дыру в моем виске.

— Нет, — сказала я, и плечи эльфа расслабились.

— Пятнадцать золотых, — горячо выпалила Кефая и сильнее сжала пальцы на моем запястье.

Дроу задержал дыхание. Краем глаза я заметила, как его могучая грудь приподнялась в глубоком вдохе, но не опустилась.

— Он не продается.

Раб медленно выдохнул.

— Двадцать! — не унималась подруга.

Эльф сжал кулаки и до хруста стиснул зубы.

— Нет.

В этот раз, несмотря на мой категоричный ответ, невольник остался напряжен. По бокам его челюсти заиграли желваки, на лбу вздулись вены, на плечах округлились мускулы. Он смотрел на меня неотрывно, даже не моргал.

— Хотя бы на одну ночь, — сдалась Кефая. — Дай с ним позабавиться. Страсть как охота оседлать этого норовистого жеребца. Золотой за несколько часов. Соглашайся.

Рядом я уловила движение. Дроу шагнул ко мне. Его широкая ладонь приятной тяжестью опустилась на мою поясницу.

— Он мой, Кефая, только мой. Даже не вздумай его трогать. С этого момента я запрещаю вам обеим его обсуждать.

Пальцы раба чуть сжались на моей спине, загребая ткань платья.