Глава 14

Флой двигался надо мной. Размеренно качал бедрами. Шипел сквозь сжатые зубы, словно не желал показывать, насколько ему хорошо. Держался изо всех сил, чтобы не стонать, громко и сладко, не сорваться в бешеный темп, не завыть от удовольствия, но я видела, что эта притворная холодность дается ему с трудом.

Вены на лбу эльфа вздулись, глаза были зажмурены, на лице ходили мышцы. Иногда Флой забывался и стискивал меня в сокрушительном объятии или нежно проводил носом по моей щеке, но потом вспоминал, с кем он и в каком статусе, и резко подавался назад, приподнимаясь на вытянутых руках. Выставлял между нами преграду из воздуха и своего упрямства.

Спиной я чувствовала твердость гранитного ложа, внутренней стороной раздвинутых ног — крепость бедер своего любовника. Мое тело принимало Флоя с влажными, порочными звуками и больше не противилось его напору — раскрылось и расцвело.

Мой первый раз.

Аза рассказывала, что слияние с мужчиной похоже на полет, Кефая говорила про жар огня, но ничего из этого я не испытывала. Низ живота тянуло, но это ощущение нельзя было назвать приятным. Первые секунды меня даже слегка подташнивало. Я не горела и не летела. Удовольствие мне доставляла не сама близость, а мысль о том, что в кои-то веки я лишилась невинности, в свои тридцать лет наконец превратилась в женщину. Я наслаждалась красотой Флоя, жаром и тяжестью его тела, иллюзией не одиночества.

— Бездна тебя пожри, — выругался эльф и двинул бедрами особенно мощно, а потом замер с закрытыми глазами, напряженный, как струна. Его мышцы дрожали. Внутрь бурным потоком хлынула горячая влага. Когда все было кончено, с губ Флоя сорвался протяжный вздох, и он обмяк, придавив меня к каменной постели.

Минуту или две я лежала под ним, большим и сильным. Приходя в себя, Флой загнанно дышал мне в стык плеча и шеи. Я чувствовала, как неистово грохочет его сердце. Бух-бух-бух. Ослепленный и оглушенный удовольствием, он, похоже, ненадолго выпал из реальности, потому что позволял себе так беззащитно и доверчиво отдыхать на моей груди. Его мужское достоинство обмякало на моем бедре и холодило кожу остывшим семенем. Между ног все было мокро и липко.

О, духи пустыни, я совсем забыла о защите! Все случилось так стремительно, так внезапно…

Флой зашевелился на мне. Он поднял голову, посмотрел на меня осоловелым взглядом, затем моргнул и быстро слез с камня.

Подобрав с пола ковш, он принялся обмываться, при этом старался не поворачиваться ко мне передом и не смотреть в мою сторону.

— А о своей госпоже позаботиться не хочешь? — я наблюдала за ним, опершись на локти. — Я вся в следах твоего удовольствия.

Флой коротко глянул на меня через плечо и продолжил приводить себя в порядок. Его молчание ранило, кололо острой шпилькой в самое сердце. Любой женщине после своего первого раза с мужчиной хочется ласковых объятий, нежных слов, а если и тишины, то уютной, а не звенящей от разлитого в воздухе напряжения.

Впрочем, разве стоило ожидать другого? Ты переспала с невольником, Асаф, а не с любящим женихом.

Я села на камне.

— Было не очень. Мне не понравилось. Я не получила удовольствия от нашего единения.

Захотелось его задеть. Мужчин ведь задевает, когда их постельные таланты ставят под сомнение, однако Флой только криво ухмыльнулся.

— А я и не ставил своей целью ублажить тебя, женщина, — ответил он, натянув на чистое влажное тело шаровары. — Ты мне не жена. Я тебе не муж и не постельный раб.

— То есть ты нагло воспользовался мной, чтобы утолить свои мужские потребности? — рассмеялась я, но не весело и беззаботно, как того хотелось, — едко.

Колючка. Серый упрямый кактус. Так и норовит укусить. Но ничего, настанет день — и я возьму эту ушастую крепость.

— Что, не нравится, когда тобой пользуются как вещью? Мужчинам такое тоже не нравится. — В словах Флоя прозвучало что-то глубоко личное, затаенное, некая застарелая боль, занозой застрявшая внутри. Я сразу поняла, что это непонятное, пронзительное чувство не имеет отношения к вечеру в купальнях.

Что довелось пережить этому бедняге? Какие тайны хранило его прошлое? Кто владел им до меня, до тех разбухших от алчности червей, которых я едва не сожгла в сарае? Чем он занимался те два года рабства до того, как стал гладиатором и начал каждый день рисковать жизнью на арене? Насколько это было грязно и неприятно?

Собственная обида отступила на задний план. Сердце до краев наполнилось жалостью.

Взгляд Флоя упал мне между ног, прошелся по моим бедрам, по камню, на котором я сидела. Потом эльф осмотрел свой опавший член и нахмурился.

— Ты говорила, что невинна, но я не вижу крови.

Вокруг меня словно колыхнулись зыбкие тени. В комнату будто проник сквозняк и пробежал по плечам липким холодком.

— Мне надо было доказать, что мой брак состоялся. Иначе с моей руки не сняли бы браслет, который запирал магию. Ваиль не мог подтвердить нашу связь. Болел. — Кривая ухмылка тронула мои губы. — Не вставал с постели. Не приходил в себя. Меня ждал унизительный осмотр в храме.

— И как же ты…

Взгляд Флоя снова устремился к развилке моих ног.

— Бутылка.

Несколько секунд он пытался осмыслить мои слова, затем поежился, и я рассмеялась. Хотела что-то сказать, но за стеной вдруг раздались истошные крики и звуки ударов.