Глава 27

Ослепленная болью, пульсирующей в плече, я услышала крики. И тотчас Наилона отшвырнуло от меня потоком чудовищной магической силы. Сквозь пелену слез я видела, как он летит через кофейный столик, с размаха врезается в стену и падает на пол изломанной куклой.

«Нет!» — в отчаянии завопила я, но мысленно, ибо мои губы едва шевелились.

— Он напал на хозяев! — кричали стражники.

— Этот раб устроил резню!

Чайни продолжала истошно визжать, зажимая уши. На диване рыдали Кефая и Аза.

Я вытягивала шею, пытаясь разглядеть Наилона, проверить, жив ли он, но обзор заслонило загорелое лицо одного из воинов, ворвавшихся в комнату.

— Госпожа, вы ранены. Сейчас я вам помогу.

«Отойди! Дай мне увидеть, что с моим другом!»

Изо всех сил я старалась вернуть себе голос, но рот будто набили кашей.

— Что вы пытаетесь мне сказать, госпожа? — стражник поднес ухо к моим губам.

«Не трогайте его! Он не виноват. Не трогайте!»

— Я не понимаю, простите. Это, похоже, временная немота из-за потрясения. Не волнуйтесь, скоро все пройдет, — и мужчина принялся осторожно вытаскивать нож из раны. Новый виток агонии заставил меня широко распахнуть рот в беззвучном крике. От боли глаза полезли на лоб, и мир вокруг потонул в ярчайшей вспышке белого света.

Короткий рывок — и с тошнотворным чавкающим звуком лезвие покинуло мое тело. По руке хлынул поток обжигающей влаги. В нос ударил запах железа.

— Вам повезло, госпожа. Я — маг. Сейчас я запечатаю рану воздушной пробкой, и это остановит кровь.

Мужчина принялся что-то шептать над моим пострадавшим плечом, а я все пыталась извернуться — увидеть обмякшую на полу фигуру. Шевелится? Дышит?

Вдруг Наилон застонал. От облегчения закружилась голова, и вместе с тем накатила ужасная слабость. Я балансировала на краю черной ямы, готовая вот-вот рухнуть в глубокую бездну обморока.

«Нельзя терять сознание! Нельзя! Нельзя!»

Внезапно с громким воплем служанка бросилась прочь из комнаты. Ее лицо стало серым, глаза были выпучены, как у мертвой рыбы, ладони все еще зажимали уши.

— Бедняжка в шоке, — шепнул мужчина, колдующий над моим плечом. Он немного сдвинулся, и теперь я видела, как Наилон дрожащими руками пытается оттолкнуться от пола, чтобы встать на четвереньки.

Сидение дивана качнулось. Кефая и Аза вскочили на ноги и следом за Чайни, голося, кинулись к двери. Один из воинов попытался им помешать, но вяло, лениво, только для вида. Гулкий беспорядочный топот утонул в глубине дома.

— Пусть уходят, — бросил кто-то за пределами моего взгляда. — Им надо прийти в себя. Допросим их позже, а пока давайте решим, что делать с этим.

На краю зрения возник мощный, коренастый брюнет. Он уверенно шел к Наилону, что стоял на коленях у стены и вытирал кровь из разбитого носа. Он весь был в крови. Весь. Лоб, нижняя половина лица, плечо, из которого он вырезал рабскую метку. Даже светлые волосы кое-где слиплись красными сосульками.

— Этот ублюдок зарезал своего хозяина, — приблизившись, брюнет с силой сжал в кулаке волосы на макушке эльфа, и мой несчастный друг скривился от боли. — Хотел убить и госпожу. — Кулак сжался еще крепче. Стражник за волосы потянул Наилона вверх, словно пытался поднять его с колен или оторвать ему голову.

«Отпусти его! Отпусти! Отпусти!»

Тело не подчинялось мне, деревянное, словно чужое. Мне удалось пошевелить мизинцем, но этого было недостаточно, чудовищно, катастрофически мало, чтобы помочь моему спасителю.

— Ну вот, готово, — голос лечившего меня мужчины доносился словно сквозь толстый слой ваты. — Под воздушной пробкой рана будет заживать быстрее. Но вам все равно надо показаться целителю.

Я его не слушала. Мой взгляд был устремлен к смуглой руке, держащей Наилона за волосы. Бедняга морщился и хрипел, кровь из носа заливала его губы и подбородок, попадала в рот, и эльф сплевывал кровавую слюну. Его красивые зеленые глаза затянула сетка лопнувших сосудов.

— Бросим в темницу ждать казни? — спросил брюнет. — Или исполним приговор немедленно?

Нет!

Нет!!!

Обливаясь слезами и надрываясь от безмолвного крика, я снова подвигала мизинцем, затем безымянным и средним пальцами, следом с большим усилием — всей онемевшей кистью.

Нет, нет, умоляю, нет!!!

Наклонившись, брюнет с отвращением плюнул Наилону в разбитое лицо.

— Эльфийская падаль. Знаешь, что с такими, как ты, делали раньше? Преступников отвозили в пустыню, там отсекали ржавым ножом их никчемные гнилые отростки, а самих зарывали по горло в песок и оставляли умирать под палящим солнцем. А отрезанный стручок клали рядом. Перед глазами. Чтобы смотрели, чтобы каждую секунду помнили, чего лишились перед смертью.

Меня затошнило.

Наилон дернулся. Чужая слюна медленно стекала по крылу его носа.

— А, может, это нам с тобой и сделать, а? — на смуглом лице блеснула кровожадная улыбка. — Хаждив, подержи его. Тем своим особым заклинанием.

— Не надо, Баир, — взволнованно отозвался мой лекарь. — Пусть другие его судят.

— Я сказал, держи! Это приказ! Это раб, напавший на хозяев. Мы в своем праве.

О духи…

Что они хотят с ним сотворить?

Наилон исступленно сопротивлялся. Дергал головой. Казалось, в руке стражника сейчас останется его скальп.

В отчаянии я пыталась вернуть себе подвижность, пыталась закричать и прекратить этот кошмар. И рыдала от своей беспомощности, от того, что собственное тело стало ловушкой. Мерзавка Чайни! Эргхаво отравленное пойло! Проклятый антимагический браслет!

— Это неправильно, — шепнул мужчина рядом, Хаждив, но все-таки подчинился.

По телу Наилона пробежала волна дрожи, и он застыл, не в силах пошевелиться. Только глаза бешено вращались от ужаса, широкие, вылезшие из орбит.

Что это за колдовство? Никогда такого не видела.

— Пожалуйста, — прохрипела я, но так тихо, что никто не услышал.

Теперь я могла пошевелить ступней. Кожу покалывало: к ногам и рукам возвращалась сила. Но слишком медленно. Слишком медленно!

Блеснула сталь.

Смуглолицый стражник спереди разрезал на эльфе штаны, и я в шоке и панике поняла, что он собирается сделать.

Грубо, за волосы брюнет заставил Наилона привстать на коленях. Из-за магических чар тот был покорным, как тряпичная кукла. Затем подонок еще сильнее разорвал на нем шаровары, пока наружу из ошметков ткани не вывалился мягкий, съежившийся от страха член.

У Наилона посерело лицо. Глаза распахнулись еще шире. Он не мог пошевелиться, не мог закричать, но кричал. Взглядом. Без единого звука, истошно и оглушительно.

— А потом отвезем тебя в пустыню, — пообещал жестокий безумец и удобнее перехватил нож.

Я замычала.

У Наилона по щеке скатилась слеза.

И тут гостиную наполнил черный дым и призрачными лентами опутал фигуры воинов.

Что это?

Все произошло за секунду, я опомниться не успела. Миг — и все четверо стражников рухнули замертво, распластавшись на полу в лужах собственной крови.

Их тела были… О духи, их тела были сплошь покрыты глубокими рваными ранами.

Кто это с ними сделал?

Я подняла взгляд — и остолбенела: в дверях стоял Флой.

Его мускулистая грудь тяжело взымалась, крылья носа подрагивали, желтые глаза пылали яростью, а вокруг ладоней клубилась тьма.

Вернулся!

Сердце загрохотало, как сумасшедшее. Слезы хлынули из глаз с новой силой. Слезы облегчения и радости.

Вернулся. Ко мне. К нашему ребенку. И спас Наилона. Теперь все страшное позади.

Со смертью мага чары рассеялись, и Наилон привалился к стене, дрожащей рукой прикрывая оголенный пах. Его трясло. На лице застыла маска ужаса, будто он снова и снова прокручивал в голове то, что могло случиться. В какой-то момент его согнуло пополам и вывернуло желчью на грязный пол. Вытерев рот, эльф принялся лихорадочно запихивать член обратно в порванные штаны.

Тем временем взгляд Флоя зацепился за мое окровавленное плечо, за нож на ковре, скользнул по грузному мертвому телу Ваиля на диване, по зияющей ране на руке моего друга, там, где прежде темнела рабская метка. И серые кулаки сжались. Ноздри раздулись. Брови сошлись на переносице.

— Ты хотел ее убить! — взревел Флой и разъяренным быком бросился на едва живого Наилона.

О, нет! Стой! Ты все неправильно понял!

Проклятье, Флой решил, что Наилон и правда пытался меня зарезать, что все это время он только притворялся преданным, а внутри кипел от ненависти к людям и ждал подходящего момента, чтобы отомстить. Такие выводы сделал Флой и сорвался с цепи.

— Лживый ублюдок! Мразь! Как ты посмел ее тронуть!

Какой-то кошмарный сон.

С ужасом я увидела, как Флой повалил эльфа на спину, уселся на него верхом и начал избивать. Рука, сжатая в кулак, снова и снова взлетала вверх и опускалась на лицо Наилона с жутким влажным звуком. Иногда — с треском.

— Не надо, не надо, не надо, — плакала я.

Да что же это такое!

С трудом мне удалось перевернуться на живот, и я в отчаянии поползла к дерущимся, волоча за собой бесполезные, негнущиеся ноги. — Стой. Он не виноват, — слова кашей застревали во рту, и с губ срывались только жалкие бессвязные хрипы.

Охваченный яростью Флой ничего не замечал вокруг.

— Я знал, что у тебя гнилое нутро! Чувствовал, что ты подлый скользкий червяк! За нее я любого порву голыми руками. Каждый, кто обидит мою женщину, сдохнет.

Наилон больше не сопротивлялся, только вздрагивал от ударов и хрипел. Его ноги дергались. Лицо… я боялась смотреть на его лицо. Зато видела кулаки Флоя. Они были красными от крови.

— Она была к тебе добра, тварь! И чем ты ей отплатил?

Ненавижу тебя, Флой! Ненавижу! Слепой тупоголовый ты баран! Думаешь только о себе. Ничего не видишь дальше собственного носа.

Стиснув зубы, я подтянулась на локтях. Еще немного, еще чуть-чуть. Проклятое непослушное тело.

Давай, Асаф. Давай! Быстрее!

Теперь Наилон даже не хрипел, только скреб пальцами по каменной плитке пола. Его безвольная кисть со следами крови была похожа на белого раздавленного паука.

Если он умрет… я тебя не прощу, Флой. Никогда не прощу. Я не уверена, что вообще сумею тебя простить.

Последний рывок — и я повисла на плече дроу, не позволив ему в очередной раз опустить кулак. В этот момент ко мне вернулся голос. Спазм, сдавивший горло, исчез, и я смогла выдавить сиплым шепотом:

— Не смей.

И упала на избитого Наилона, рыдая и закрывая его своим телом.

— Не смей.

Голос окреп. Действие чая ослабевало. Почему этого не случилось раньше?

— Он мой друг.

Флой уронил руки и растерянно заморгал. Его лицо было в брызгах крови.

— Он спас меня, — выплюнула я со злостью. Говорить было тяжело, но я говорила, невероятным усилием воли выталкивала из себя слова, заставляя непослушные губы двигаться. — Пока тебя не было рядом. Пока ты где-то шлялся. Когда ты меня бросил. Наилон защитил нас от смерти. Меня и твоего ребенка.