Глава 2

Кристенс часто приходил к капсуле и смотрел на девушку, погруженную в сон. Его снедали любопытство и нетерпение. Уже сейчас были видны внешние изменения, хотя до привычных черт было еще очень далеко. Некогда черные волосы стали более светлыми, пепельными и отливали стальным блеском, лицо приняло более знакомые овальные формы, с менее выраженными скулами и носом. Уши стали более вытянуты кверху, а вот мочки остались странно округлыми. Но больше всего Кристенсу хотелось увидеть её глаза, изменятся они или нет.

Глаза для любого треиреанца — это зеркало его души, эмоций. Скудная мимика лиц не позволяла понять чувств собеседника, но вот глаза… Они выдавали хозяина с потрохами и контролировать этот процесс не удавалось. Несколько веков назад, защищая чувствительные глаза от активного, в тот период, светила, были придуманы очки с темными стеклами. Треиреанцы оценили их не только как защиту зрения, но и как дополнительный плюс: за темным пластиком не было видно их глаз, а соответственно и эмоций. Очки быстро вошли в моду и, со временем, стали неотъемлемой частью жизни любого жителя планеты.

В первый короткий контакт с вновь прибывшей, он не успел толком рассмотреть ее глаз, но хорошо помнил мимику лица. И вот теперь гадал, какой она будет, когда все метаморфозы закончатся.

— Вы часто стали заходит сюда, — послышался голос от дверей и повернув голову Кристенс увидел пожилого врача.

— В этом нет ничего необычного, Кордук, — отвернулся от собеседника Кристенс, — за всю историю она первая попаданка в наш мир, и это уже интересно.

— Так уж за всю? — не поверил врач, и подошёл ближе. — Закрытые миры, конечно, редко делятся информацией, но, чтобы впервые… Вы уверены?

— Я с детства увлекался историей, к тому же тщательно перепроверил информацию, и да, я уверен! — спокойно ответил Кристенс, в душе, не испытывая этого спокойствия. — Пару тысячелетий назад, изучая закрытый мир, ученые случайно попали на аномалию с выбросом энергии. Проследив до конечной точки выброса, они узнали, что в параллельный мир, на планету Утхал 586–243, перенесло разумного гуманоида. Он стал быстро ассимилировать в новом мире.

Замолчав и немного подумав Кристенс, продолжал рассказ.

— После этого случая и была разработана система перехвата. Со временем интерес иссяк, так как закрытые миры оказались молодыми, только зарождающимися цивилизациями, но система перехвата осталась активна. С тех пор все попаданцы прямиком попадают к нам. Ну, а дальше процедуру вы знаете.

— Да, процедуру подбора оптимального места жительства я знаю, — протянул врач. — Но о том, что непосредственно у нас никто не оставался, даже не задумывался.

Кристенс снова повернув голову к мед-капсуле и взглянув на девушку продолжил:

— Вот поэтому мне и хочется разгадать эту загадку. Почему она, и почему наш мир? По данным тестирования ей был бы подобран совсем другой вариант, я его проверил. На той планете живут очень похожие гуманоиды, процесс ассимиляции прошел бы быстро и безболезненно.

— Не вижу смысла гадать, — мотнул головой врач. Он, и правда, не понимал: всегда что-то случается в первый раз. Это просто должно произойти когда-то впервые, зачем делать из этого сенсацию или загадку?

— Вы не правы, — помедлил Кристенс, подбирая слова. — Мнения ученых на счет попаданцев сильно различались. Одни утверждали, что это изгои, и их не принял даже собственный мир…

— Я знаю эти теории, — перебил пожилой мужчина, не желая выслушивать лекции от юнца. — Но, в конечном итоге, все согласились именно с этой версией. Ну чему может научить нас эта обезьянка? На что она сможет повлиять? Она изгой, которого не принял даже ее мир.

— И всё-таки вы не правы, — покачал головой Кристенс. — Если бы она не нужна была нашему миру, её бы тут не было.

Врач посмотрел на девушку, что-то было в словах этого молодого выскочки, уж больно быстро менялось её тело, подстраиваясь под новые реалии жизни. Вот только не верил он в “нужность” и “важность” ее присутствия. Он покачал головой, размышляя о том, что молодые придают много значения ненужным вещам, и покинул комнату с капсулой.

Кристенс же остался стоять, смотря невидящим взором на девушку. Он имел другое мнение, он считал, что если бы попаданцы были не нужны — то они бы просто умирали. Зачем такие сложности с переносом? Значит есть смысл в трате колоссального количества энергии на их переброску. И в том, что “обезьянка”, как называет ее Кордук, осталась у них, он видел грядущие перемены.

Кристенс всегда был деятельной личностью и его угнетало спокойствие, умиротворение и довольство всех и вся. Он считал, что “это болото” давно требуется встряхнуть. Нет, он не был анархистом, и любил свою родину, но хотел перемен. Душа просила действий, движения, его тянуло “бежать” и “делать”. Наверно именно из-за молодости и особенностей характера он мечтал, что эта… Он снова взглянул на девушку: не красавица, и вряд ли блещет умом… Но всё равно он мечтал, что именно она сможет растрясти это сонное царство, под названием планета Трие.

Он вдруг вспомнил как в её серых невыразительных глазах отражался он сам. Как в этом отражении, его глаза затягивала тьма зрачка.

* * *

Тьма. От края до края, она везде. Забралась в нос, заполнила легкие, залила глаза и уши. Тьма! Я скоро растворюсь в ней. Наверное, я умерла там, на окраине своего провинциального городка, потому что такую густую, непроглядную тьму ничем больше я не могу объяснить. Сколько я уже здесь? Даже не знаю. Вся моя жизнь медленно разворачивалась перед моими глазами. Я вспоминала всё до мельчайших подробностей и переживала всё по новой.

Одни воспоминания уходили и забывались, на их место приходили другие. С каждым новым отрезком моего прошлого я понимала, что эмоций и переживаний становится все меньше и меньше. Меня уже не так волновало кто, и что, мне сказал, мнение окружающих стало безразлично. Словно пережитые по новой, эмоции выветривались, иссякали. Все оказалось ненужным и неважным здесь. Не было времени, пространства, вообще ничего. Постепенно все воспоминания погасли. Я уже толком не помнила кто я, где и когда.

Последним, что не оставляло меня, оказался тот мир, который привиделся. Его не могло быть в реальности, но воспоминания были такими яркими и такими настоящими. Что это было? Видение умирающего мозга или действительность? Я так и не смогла решить, хочу ли я, чтобы этот странный, но интересный мир был реальным. Он манил меня своей необычностью, и одновременно пугал. Наверное, я цеплялась за эти яркие, ни на что не похожие моменты еще потому, что умирать было страшно. А умирать вот так, полностью осознавая себя и растворяясь в кромешной тьме — еще страшнее.

— Тебе пора… — прошелестело на грани слышимости, и я напряглась, прислушиваясь, не показалось ли. — Ничего не бойся.

— Кто здесь? — я хотела крикнуть, но вышел только тихий, сиплый шепот. Горло болело, язык не слушался.

— Очнулась, — произнёс над моей головой бодрый мужской голос. — Вот и отлично!

— Кто вы? Где я? — я никак не могла осмыслить происходящее, слишком резким был переход.

— Меня зовут Кордук, я твой лечащей врач, — голос немного удалился, но я всё равно его прекрасно слышала.

Лечащий врач? Мысли текли вяло, как будто я разучилась думать за это время. А кстати, сколько я была без сознания? И где я? Но раз врач, значит я не умерла.

— Так, а чего лежим, чего глаза не открываем? — раздался голос совсем рядом. — За два месяца не належалась? Давай, садись и держи стакан.

Только после слов врача я поняла, что боюсь открыть глаза. Боюсь увидеть, где я. Если я у себя в городе — разочаруюсь, а если в том мире — испугаюсь. Судорожно вздохнув и зажмурив глаза посильней, я резко их распахнула, не давая возможности передумать. И чуть не завизжала от увиденного.

— Как интересно, — проговорило человекоподобное существо с глазами ярко желтого цвета. И я поняла сразу несколько вещей.

Я не умерла. Я в другом мире. Я понимаю их речь. Я никогда не привыкну к таким глазам, без белка.

Пока я ошарашено смотрела на пульсацию вертикального зрачка, существо сунуло мне в руку стакан. Ну, или что-то очень похожее по форме.

— Пей! А потом расскажешь, как себя чувствуешь, — врач отстранился, и я смогла его рассмотреть.

Что сказать… Это точно мужчина, наверное, не молодой, хотя по лицу и не особо понятно, но волосы были цвета перца с солью. Все остальное, как и в прошлый раз: острые уши, овальное лицо, немного приплюснутый нос, большие глаза, залитые от края до края одним цветом и вертикальные зрачки. Телосложение стройное, даже можно сказать — худое, движения плавные.

— Я все еще жду ответа, — вроде ровным и спокойным голосом проговорил мужчина, но мне послышалась издевка в его вопросе.

Посмотрев на то, что он назвал стаканом, и на перламутровую жидкость внутри, я решила, что терять мне нечего, да и травить меня им нет смысла. Выпить быстро не получилось, глотать оказалось непривычно и немного больно. И я, медленно допивая жидкость, попыталась осмыслить услышанное. Два месяца… Почему так долго? Что со мной произошло, ну кроме перемещения в новый мир, конечно, отчего я так долго находилась без сознания? Ответов у меня не было, но я знала у кого спросить.

Я осмотрелась. Комната была просторная и абсолютно пустая. Белые стены и полы. Материал напоминал на вид пластик, и вообще было такое чувство, что я нахожусь в большой, полой капле. Врач, назвавшийся Кордук, странное конечно имя, не привычное, стоял около столика, недалеко от моей кушетки. Стол тоже напоминал каплю. Его ножка уходила в пол и как я не пыталась увидеть грань стыка — так и не смогла.

Я полулежала, сильно откинувшись назад, словно в кресле качалке, на кушетке, или как называется это ложе… На мне, как и в прошлый раз, была только белая ткань, прикрывающая наготу, но меня смущало другое. Все книги о попаданцах, которые я читала, были о том, как счастливец попадал в средние века. Неважно какой мир это был, технический или магический, там всегда фигурировали замки и т. п. Я же явно попала в более продвинутый мир, и мерцающее окно перед доктором подтверждало эту мысль. Удача, как всегда, решила подшутить надо мной.

У меня был миллион вопросов, но первым, к своему удивлению, я задала самый банальный:

— А почему я вас понимаю? Ну не можете же вы говорить на русском?

— Рус? Странное название для мира, — произнес мужчина и поскрёб пальцем подбородок.

— Нет, Русь — это древнее государство на планете Земля.

— Ты находишься на Треи, и говоришь на треианском, но это всё ты обсудишь с куратором, а мне достаточно знать, что ты здорова, и хорошо себя чувствуешь, — я явственно слышала пренебрежение в словах мужчины, но внешне он был абсолютно спокоен.

Странно, может я себе надумываю то, чего нет?

— Чувствую я себя хорошо. Немного побаливает горло и сухость во рту, но, думаю, это нормально? — я решила не забегать вперед, и узнавать всё постепенно.

Мужчина тут же плавным движением переместился ко мне, встряхнул руками, словно стряхивал воду, и прикоснулся к шее. Длинные, чуть прохладные пальцы прошлись с обеих сторон и тут же на устройстве, закрепленном на его запястье, замерцал экран, и он стал что-то просматривать в нём, внося данные прямо в воздухе. Я аж замерла, разглядывая это чудо. Вот это да, вот это технологии! Я тоже хочу себе такой мобильник, или что это вообще?

— Никаких проблем и отклонений я не вижу, — сказал он, и вернулся к столу. — Я сообщил руководству, что ты пришла в себя, медицинские данные тоже переслал. Твоя дальнейшая судьба зависит от него.

Кордук развернулся и вышел из комнаты. Как он определил нахождение двери, я так и не поняла. Более того, место, где он вышел, я уже тоже не могла определить, стены казались монолитными, и на дверь не было даже намека. Но испугаться я не успела, стена снова отъехала, причём совсем не в том месте куда я смотрела, и в помещение вошёл молодой мужчина. Стремительная походка, такие же плавные движения и худое тело. Если доктор был одет в белые брюки и такой же халат, почти как у наших врачей, то смотря на вошедшего, я понимала — это униформа.

Прямые брюки темного графитового цвета и куртка, или пиджак… Никогда не разбиралась в мужской одежде, как называются пиджаки с воротником стоечкой, туго облегающие тело и застегнутые на все пуговки от горла до… Чуть ниже талии в общем. Смотрелось стильно, а вкупе с очками в тон одежды, закрывающими мужчине половину лица — интригующе. Такие очки я уже видела, тогда, на улице, на парне были похожие, с совершенно непроницаемыми стеклами. Они очень походили на наши горнолыжные, но в более изящном исполнении.

Легким движением руки он вызвал кресло, которое выросло из пола.

— Добрый день.

Пока я разглядывала собеседника, он с таким же интересом разглядывал меня.

— Меня зовут Кристенс Форстанси, я руководитель департамента безопасности.

— Алиса, — пожала я плечами, мне совершенно ничего не говорила его должность.

— Добро пожаловать на планету Треи. Вам несказанно повезло, и вы стали первой переселенкой в мой мир. Но, прежде чем вы станете полноправной гражданкой, мне нужно понять, что вы из себя представляете, и чем можете быть полезны, — спокойный, безжизненный голос немного отдавал металлом, как и у врача. Странная особенность.

— Полезна? — протянула я и начала злиться, что значит полезна, а если окажется, что не полезна? — Я не совсем понимаю, что вообще происходит? Может, для начала, вы объясните куда я попала и почему я понимаю вас, и почему так долго была без сознания?

Мужчина молчал. Из-за очков было непонятно куда он смотрит, и о чем вообще думает. Он вздохнул, и сняв очки, потер пальцами переносицу. Очень знакомый жест. Неважно какой мир, и кто в нем живет — очкарики везде одинаковы. А потом он открыл глаза и посмотрел на меня. Я затаила дыхание, в темно-фиолетовой глубине глаз мерцали миллиарды звезд. Это было восхитительно-прекрасно, и я утонула в этом космосе.

— Давайте по порядку, — заговорил он, и я вздрогнула от неожиданности и его странной вкрадчивой интонации. — Вы попали к нам из закрытого мира. Только формирующийся, молодой мир считается закрытым. Хм, как бы объяснить доходчиво… Ну вот представьте яйцо, вы знаете, что это такое? — дождавшись моего кивка он продолжил. — Ну вот, новые миры, как яйца, внешняя оболочка очень прочная и не дает проникнут внутрь чему-либо из вне. Но, иногда, в них бывают сильные выбросы энергии, и тогда, вместе с ними, к нам попадают жители этого закрытого мира.

Мужчина смотрел на меня своими невероятными космическими глазами, а я пыталась переварить услышанное.

— То есть, попасть назад я никак не смогу, пока мой мир не станет открытым?

Он утвердительно кивнул.

— Хорошо, с этим понятно, а как же с речью и всем остальным?

— С этим все просто — это энергетика мира, она меняет под себя вновь прибывшего. Это не только язык, но и внешние данные.

Я судорожно принялась ощупывать свое лицо: брови — вроде, как и были, только пирсинга нет, нос остался моим, как и губы, но и тут пропал пирсинг, а вот линия скул изменилась. А потом я схватилась за уши: должно быть они похожи на уши эльфа! И действительно, кончики стали острыми, а вот мочки остались привычными, и тоже без тоннелей, и даже без шрамика, будто я никогда и не прокалывала их. Кристенс молча наблюдал за моими телодвижениями.

— Вы правильно меня поняли: ваша внешность изменилась, и не только она, у нас с вами отличалось строение тела, — я в испуге заглянула под простынку, и не увидев ничего нового удивленно перевела взгляд на парня с космосом вместо глаз.

— Это не сразу очевидно, но именно из-за этих изменений вы и пролежали в мед-капсуле почти два месяца. Вам потом расскажут более подробно.

Я потрясенно смотрела на мужчину в графитовом костюме, с графитовыми волосами со странным оттенком синевы, и понимала, что я не в сказке Льюиса Кэрролла с магией и безумным шляпником, и даже не в зазеркалье, а в мире Кира Булычёва — в далеком, техническом будущем. Ну вот, а так хотелось сказки, магии и прынца, который будет спасать меня, а я его мир и трон. Нет, моя удача всё решила по-своему, впрочем, как и всегда.