Глава 3

С того памятного разговора, когда я очнулась в новом мире с новой внешностью, прошло уже почти четыре недели. А я поняла еще одну вещь. При сильном стрессе я отключаюсь. Нет, не теряю сознание, а впадаю в состояния "Мне все пофиг". Примерно так же я себя чувствовала и вела в детстве, когда увидела сгоревший дом родителей. Ты ходишь, говоришь, ешь и спишь. Вот только это не совсем ты: нет эмоций, желаний, мыслей. Да и помнишь такие дни плохо, как будто мозг защищается. Вот и теперь случилось то же самое.

По-хорошему мне бы понять, где я, как дальше жить и вообще. А я снова выпала из собственной жизни. Я смутно помню, чем закончился разговор с Кристенсом. Совсем не сохранилось в памяти как надевала выданную одежду и переходила в жилой бокс. Разместили меня тут же, в департаменте, надеюсь временно. Потом опрашивали, я проходила какие-то тесты, ну я думаю, что тесты. Пару раз заходил Кордук, эти жёлтые глаза сложно перепутать или забыть. Осмотры, тесты, разговоры, все слилось в моей памяти в одно серое месиво. Я хотела только одного, чтобы от меня отстали, не трогали, дали время.

Оживать я стала после прихода того парня с улицы. Эти пронзительно бирюзовые глаза сложно забыть.

— Хескар, — представился от дверей парень. Я только недавно поняла, что различаю местных по возрасту, пусть приблизительно, но всё же.

— Алиса, — назвала себя в ответ, не особо радуясь визитеру. Сколько их тут уже было.

— Нет! Ну я так не играю, разве так встречают своего первого мужчину в новом мире?! — как-то театрально, нарочито небрежно, заявил он, а потом резким движением снял очки и приблизился, а я ошарашено смотрела на этого нахала, какой первый мужчина?

— Вау! У тебя даже цвет глаз явно от меня передался, — с восхищением и неподдельным интересом он рассматривал мои глаза.

Глаза… У меня они остались почти родными. Строение черепа изменилось и глаза стали большими и ярко бирюзовыми. В своем родном мире я бы убила за такой цвет радужки. Но вот в отличие от местных, у меня осталась круглая радужка с вертикальным небольшим зрачком, а не полностью залитые цветом глаза от края до края.

— Ага, как зараза, половым путем, не иначе, — буркнула я, ну а чего за неприличные намеки?

— Половым? А, ну да, ты же на тротуаре лежала, нет, там точно ты заразу подцепить не могла. Да и врачи сказали, ты абсолютно здорова, так что ты точно что-то путаешь! — от его напора я даже не нашлась с ответом.

Он был живым и среди всей серости дней, как-то сильно выделялся. Этот парень говорил без умолку, взахлеб, задавая кучу вопросов и тут же рассказывая что-то свое. Своей жизнерадостностью он пробил ту броню, в которой я находилась последние недели.

Я с интересом слушала Хеса, он первый, кто вообще со мной общался как … как друг. Он рассказывал о том, как учится в академии и как мечтает о первом задании. Его зрачки то расширялись, почти полностью заполняя глаз, то схлопывались в тончайшую полоску. Я с интересом наблюдала за мерцанием зрачка и сменой тона радужки. От ярко бирюзового они могли выцвести до бледно-голубого, становясь похожими на льдинки, а иногда темнели, насыщаясь цветом, словно глубокие воды морей.

Он встряхнул меня и заставил поверить, что все будет хорошо и могут появиться друзья. Он обещал приходить, обещал показать город, он вообще давал много обещаний. Но пропал…

И меня снова начала затягивать в свою паутину серость безразличия. Мне даже стало казаться, что я его придумала. В один из визитов Кристенса я спросила про Хескара, почему тот не приходит. На что получила обещание разобраться кто это и почему вообще приходил ко мне и не поставил руководство в известность. Вот и думай после этого, был ли парень или это глюки подсознания. Из грустных мыслей вывел голос от дверей:

— Доброго дня, Алиса, — в мой бокс входил Кристенс с подносом в руке и это было странно, — решил с тобой пообедать, позволишь? — мужчина кивнул подбородком на столик.

— Проходи, — махнула я рукой в пригласительном жесте, как будто я могу быть против.

Крис, про себя я так звала этого парня с потрясающими глазами насыщенно фиолетового цвета. За все время это был его третий визит. И честно говоря, он меня настораживал. Не знаю почему, но, когда он был в очках и я не видела этих удивительных глаз, я могла трезво оценивать его слова и действия. Но, как только он снимал их, я тонула в его фантастических глазах и что там говорила, уже не особо понимала. И это очень сильно раздражало. Внешне он был красив, но я точно не теряла от него голову, да и иллюзий не питала.

Сейчас, к моему облегчению, он был в очках. Тут вообще все ходили в таких очках. Мода у них такая, не иначе. Я только доктора Кордука без очков и видела. Ну еще Хеса, если он всё-таки существует, а не воображаемый друг. А что? Я уже не удивлюсь, если поехала крышей.

— Решил побаловать тебя нормальной едой, — губы парня чуть тронула улыбка, если это можно назвать улыбкой.

У местного населения совсем безэмоциональные лица, это сразу бросалось в глаза и стало очевидным с первых дней общения. Поэтому я и ловила мельчайшие изменения в мимике. Джима Керри бы им сюда тренером по мимическому мастерству.

— Последнее желание перед смертью? — слова вылетели быстрее, чем я смогла их поймать, но ассоциация была просто стопроцентной.

— Что? Подожди! — растерялся мужчина и я поспешила его успокоить.

— Не обращай внимание, это выражение из моего мира, долго объяснять, — немного смутилась я и потянула к себе поднос, чтобы занять руки.

— Хорошо, — он провел ладонью по лбу и сняв всё-таки очки, потер переносицу, — ты ешь, это из ресторана недалеко по улице, там очень вкусно готовят.

Ну, меня особо и не стоило упрашивать, еда выглядела аппетитно. Я что-то похожее видела в фильмах про Японию. Небольшие контейнеры с разными блюдами. То ли рисовая лапша, то ли что-то иное. Я никогда не пробовала азиатские блюда, поэтому решила, что они именно такого вкуса и есть. А еще, уткнувшись в еду я пряталась, чтобы не смотреть в его глаза. От неприятного чувства тревоги я старалась откреститься. Ну в самом деле, не убьют же они меня?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Мужчина какое-то время молчал, то ли рассматривая меня, то ли давая насладиться едой. Меня же полностью увлёк процесс дегустации принесенных блюд. Я первый раз пробовала что-то отличное от синтезированной стандартной пищи. Этот чудо аппарат был вмонтирован прямо в стену коридора недалеко от моего жилого бокса. Выбор был небольшой, и я остановилась на более привычном для меня по вкусу, картофельное пюре с котлетами. Пюрешка была ярко зеленого цвета, но по вкусу один в один с земной картошкой, котлеты отливали фиолетовым, но были не хуже наших столовских в детском дома.

— Я пришел сообщить, что … — он запнулся, а я оторвала взгляд от чего-то явно морского, то ли креветки, то ли осьминога, но больше всего это походило на какой-то дикий гибрид и всё-таки посмотрела на мужчину.

— Что? — аппетит сразу пропал, хотя еда была и правда вкусной, по сравнению с тем, что выдавал автомат.

— Тебя официально оформили как гражданку Треи, чуть позже подойдёт Кордук и вживит необходимый чип с данными. Как переселенке и особе женского пола, не имеющей родственников и мужа, тебе предоставят жилье, — при словах о замужестве, его зрачки почти схлопнулись и чуть дернулась щека, выдавая раздражение и неверие?

Что именно не нравилось мужчине, я не знала. Что у меня нет родни и мужа и придется заботиться государству, или он не верил, что у меня вообще появится муж? Я уже знала, что не красавица, по меркам этого мира. А мои глаза делали меня почти уродом. Все это поведал равнодушным голосом Кордук, еще в свой первый визит. Ну а гос. жилье… В своем мире мне тоже выделили жилплощадь как сироте, ага, комната в общаге, в которую заходить-то страшно, вдруг развалится. Но я и тому была рада, не думаю, что тут будет хуже.

— То есть, я могу покинуть это здание? — он кивнул. — А мне кто-то объяснит, как тут устроиться, как жить и на что? И вообще, я же ничего не знаю об этом мире…

От первой радостной мысли, что я могу, наконец-то, покинуть эти стены, впала в панику. Куда идти, что я тут буду делать, ведь я, и правда, вообще ничего не знаю о мире, в который попала. Захотелось постучаться лбом о столешницу. Вот где были мои мозги, почему не попросила, хоть какую-то информацию. Паника начинала набирать обороты. Стало ужасно страшно выйти в неизвестность. Не знаю почему, но вдруг стало жутко себя жаль: выбрасывают на улицу ничего не объяснив.

— На твой счет переведут небольшую сумму денег, на первое время хватит, пока не найдёшь работу или мужчину, что согласится тебя содержать, — вот вроде бы бесстрастный голос, но я в нем слышу пренебрежение.

— Содержать? — я даже опешила от такого. — Нет, это неприемлемо!

— Для тебя это был бы идеальный вариант, но есть и работа, — и опять у него дернулась щека. — Вот список возможных вариантов для тебя, может что-то и подойдёт по уровню интеллекта и умений, — и опять эта вкрадчивая интонация, как будто я душевнобольная или неразумный ребенок.

Пока я хлопала глазами и переваривала услышанное, передо мной положили обычный лист бумаги, а нет, снова что-то похожее на пластик. И я стала пробегать глазами строчки, с каждой все сильнее впадая в ступор. Они что, издеваются, или считают меня идиоткой?

— Это что? — не поднимая глаза спросила я, терять ясность мышления мне сейчас не хотелось.

— Понимаешь, по тестам, которые проводились и по твоему поведению, был составлен примерный список с чем ты смогла бы справиться и чувствовала себя комфортно, — он точно разговаривал со мной как с дурой и список это подтверждал.

— То есть, вы решили, что я выше принеси-подай ничего сделать не могу? — на всякий случай переспросила, ну, а вдруг это ошибка или шутка.

— Алиса, мы понимаем, что ты попала к нам из молодого, закрытого мира и не можем требовать что-то сверх твоих возможностей…

— Да плевать мне на ваше мнение, — перебила я мужика и посмотрев в эти ужасные глаза удаляющегося от меня космоса, продолжила, — а учиться я могу? Хочу поступить в ваше учебное заведение.

Крис моргнул, его зрачки то сужались, то расширялись, но он взял себя в руки и бесящим сейчас меня, безэмоциональным голосом, сообщил:

— Ты не можешь учиться, по всем показателям твоё время обучения упущено.

Я сидела и в недоумении смотрела на мужчину напротив, что значит “упущено”? Я что, щенок или я, по их мнению, настолько тупа? Что вообще происходит?

Мы с минуту так и сидели друг напротив друга, смотря в глаза и не произнося ни слова. О чем думал мужчина я не знала. Я же пыталась собрать разбегающиеся мысли в кучу и переварить все услышанное тут, но у меня никак не получалось это сделать.

— Объясни?! — я первой нарушила молчание.

— По твоим рассказам, средняя продолжительность жизни у вас 80 лет. Ты прожила первую четверть жизни в своем мире, а это значит, что у нас тебе уже бесполезно учиться, — его глаза совсем потемнели и на далекий звездный космос опустилась тьма, всё-таки удивительные у них глаза, еще бы понять какие эмоции означают те или иные изменения.

— Не поняла, — мотнула головой, переваривая услышанное, — причем тут мой мир, возраст и четверть жизни? У себя я еще не окончила институт и это не предел, я могла пойти учиться дальше в аспирантуру или на второе высшее. Да у нас на заочном видела людей под сорок, которые тоже бегали, сдавали зачеты, — на мою импульсивную тираду Крис отреагировал странно, зрачки расширились так, что залили полностью тьмой глаза, а потом он тряхнул головой, будто стряхивая ненужные мысли.

— Подожди, ты хочешь сказать, что вы способны воспринимать новые знания до середины жизни?

— Почему до середины? У нас нет ограничений, если человек хочет, он развивается всю жизнь, — я была поражена вопросом.

Это же логично, мир меняется и, если ты не можешь воспринимать что-то новое, ты не сможешь полноценно жить. Впервые я видела такую реакцию у местных, ну если не брать в расчет Хеса. Кристенс встал и будто забыл про меня, вышагивая по комнате от стены к стене, при этом его пальцы чуть подергивали острую мочку уха. Интересная особенность и необычное проявление эмоций.

Я поймала себя на том, что рассматриваю мужчину ища в нем что-то, что меня бы цепляло кроме глаз. Вот глаза у него просто волшебные, я в них тону, умираю и возрождаюсь. А вот все остальное? Нет, он статен, приятен на вид, ему ужасно идет форма. Но все это не заставляет сердце биться быстрее. Значит это не влюбленность, ведь так? Не успела я додумать, как меня вырвал из созерцания Кристенс.

— Мы живем около 900 лет, — начал мужчина, а я закрыла себе рот ладошкой, чтобы не заорать "Сколько?" и не потерять челюсть, — и давно выяснили, что после 220 лет почти никто из нас не воспринимает новую информацию. Нет, не так, не способен научиться кардинально новому, только развивать уже имеющиеся данные, — он резко остановился и подошел к столу, за которым я так и сидела, смотря на него округлившимися глазами…

— Если ты говоришь правду и в вашем мире можно учиться новому всю жизнь, тогда мы проведем еще пару тестов, — упираясь руками в стол, навис надо мной мужчина.

— Нет! Достаточно! Никаких больше тестов, — вспылила я, поднимаясь и упираясь руками в стол, непроизвольно копируя позу Кристенса, — мне нужен список учебных заведений и развернутое описание всех специальностей. Я сама решу, кем хочу быть.