Глава 26

Почему я его так боялась — не знаю. Может от того, что не верила в лёгкость и простоту ритуала. А возможно, не верила в свою удачу, ведь у меня не может все пройти гладко. А может были и другие причины. Я не психолог и ковыряться в своих проблемах не привыкла. Поэтому вздохнув поглубже, пошла к алтарю. Тут собрались все жрицы, как в прошлый раз. Чёткий круг и статуи чешуйчатых. Как они так замирают — ума не приложу, страшно иногда прям.

Камень все также тускло светился, повторяя странные письмена, знаки и завитушки. Как и в прошлый раз они завораживали своей необычностью и неестественной красотой. Рука тряслась, когда я протягивала её, чтобы коснутся алтаря. Страхи, как сильно они движут нами, но, как известно, страхам надо смотреть в лицо, иначе они завладеют твоим разумом. Вот и я решилась, но, как ни странно, ничего не произошло, совсем ничего. Немного осмелев, я подошла ближе, но камень не проявлял признаков жизни. В недоумении я посмотрела по сторонам, ища… да не знаю, ну хоть какую-то реакцию, но наткнулась только на хмурый взгляд своей копии.

— Ну ладно, каменюка, что тебе от меня нужно-то? — ни на что, собственно, не надеясь, спросила я у камня.

Каюсь, есть у меня эта привычка — разговаривать с неодушевлёнными предметами. Да-да, все мы помним тот анекдот: "Психоз — я говорю с котом. Паранойя — я боюсь сболтнуть лишнего при коте. Шизофрения — кот говорит внутри меня.". Вот не сомневалась даже, что крыша у меня протекает, но совершенно не ожидала, что настолько.

— Ну, здравствуй! — передо мной появилась маленькая фигурка змейки, золотистой, как ни странно, а не в цвет алтарного камня.

Мы разглядывали друг друга с живым интересом. Я не ожидала вот такой проекции, считая пятый камень просто печатью.

— Ты кто? — да я гений просто, оправдываю себя удивлением, ага.

— Я?! — вскрикнула эта кроха. — Я повелительница стихий, я сама суть этого мира! — Пафосно задрав свой крошечный носик начала она.

Смех сдержать удалось, а вот улыбку нет. Ну правда, ужасно комично выглядела эта мадам.

— Уговорила, речистая, круче тебя только горы, — не смогла удержаться я. — Но давай поменьше пафоса и скажи, что от меня требуется?

— А ты кто такая вообще? — грозно, как она думала, скрестила ручки на груди малявка.

— Я — Алиса, это я пробудила тебя и стихии, — я не стала ёрничать дальше, хотелось закончить поскорей с этим балаганом.

— Не может быть, — заявила она, рассматривая меня с каким-то скепсисом. — Хвост где?

Вот тут я не выдержала и засмеялась в голос. Нездоровая атмосфера вокруг меня с этими хвостами.

— Могу позвать вон ту, — я невежливо ткнула пальцем в Нейрану. — Она с хвостом, — я улыбалась уже во все клыки, почему-то ситуация начала забавлять меня.

Я так боялась, а тут мелочь пузатая, ой не могу. Может это нервное?

— Больше похожа на моего потомка чем ты, — подойдя к краю камня, она разглядывала уже перевёртыша.

— Потомка? — я удивилась такому замечанию, но тут меня осенило: — Ты — часть моей души, тот кусочек, что был отдан за пленение стихий?

— Это ты часть моей души! — Тут же вздёрнула носик змейка. — Мелка ты, а я голодная, — сказала мне эта нахалка и руки, которыми я опиралась на камень, провалились в него.

Вот этого я и опасалась. Мне в прошлый раз ещё не понравилась эта особенность камня — пленить. Высвободить конечности не получилось и пока эта крошка не насытится — меня не отпустит.

— Так может позвать перевёртыша? — спросила я, ни на что особо не надеясь.

Запястья уже пронзило болью, будто иглы впились сразу в несколько вен, в разных местах. Кровь потомка — вот какую жертву требовал алтарь.

— Ну, если тебя не хватит, то может и её кровь сгодится, — плотоядно улыбаясь, прошипела змейка и пропала.

Что значит меня не хватит? Стихии говорили о нескольких каплях крови, что берет в уплату алтарный камень.

— Эй, мелкая, вернись! Что значит не хватит? И вообще, будь поаккуратней, у меня-то детей ещё нет.

Ответом была тишина, хотя я слышала жадное чавканье и сюрп-сюрп-сюрп, но понимала, что это разыгравшееся воображение.

Время текло, как и утекала моя кровь, стоять уже не было сил, а голова кружилась всё сильнее. Кто подошёл и запрокинул мне голову я не поняла, но первая мысль была панической: "Решили ускорить процесс и перерезать горло?". Но нет, в губы что-то ткнулось, и я услышала: "Пей". О! Это было божественно! Я и не думала, что настолько обезвожена, я глотала странную жидкость не замечая вкуса, захлёбываясь и отфыркиваясь. Где-то минуты через три-четыре, трудно сказать сколько прошло на самом деле, я почувствовала вкус. Мерзость, что я пила была ужасна!

— Что это за гадость? — Борясь со рвотой, я отстранилась и смогла спросить.

— Сок мирраданиса. Гадость, но очень быстро восстанавливает потерю крови, — шепнули мне на ухо. — Держись, я бы помогла, но я не вкусная, — со смешинкой в голосе закончила Нейрана.

Держись… Это меня держат и не отпускают! Но я была благодарна за помощь, хоть и мерзость, но если и правда помогает, то я готова выпить ещё… потом, когда-нибудь в следующей жизни. Прошло, наверное, с полчаса, когда все вокруг начало трясти. Пол подо мной реально ходил ходуном. Что это? Землетрясение или обвал? Вот не хотелось бы закончить свои дни вмурованной в алтарь и заваленной камнями.

Тряска то останавливалась, то возобновлялась снова. Но озирались по сторонам только мы с Нейраной, жрицы же будто впали в какой-то транс. Их тела живыми статуям так и застыли вокруг алтарного камня, но при этом словно пульсировали. Я не сразу поняла, что вижу и определение пульсации было самым верным. Казалось, они вздрагивали всем телом в одном им известном такте. Может они молитвы читали или заклинания какие-то? Понятно было одно, помощи от них ждать нет смысла, если нас тут завалит, змейки примут это как дар богов. Я пыталась вытащить руки из алтаря, дергая их из раза в раз, но ничего не получалось.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍А потом случилось странное, сильный толчок, зал накренился так что мне пришлось упереться ногами в камень. Накатила паника, нет, умом я понимала, что происходящее было запущено моей кровью, но сердце тревожно стучало и в голове проносились только матерные определения. Перевёртыш вцепилась в колону, так как удержаться не получалось и крен становился все сильнее. Даже чешуйчатых змеек стало сносить по наклонной по отполированным за много веков плитам пола. А вот сильного рывка вверх я никак не ожидала, даже не сразу сообразила. Нет, тут точно виновата большая потеря крови. Мы поднимались, полностью вся зала отрывалась от земли и взлетала все выше и выше. Спутать ощущения полёта было сложно.

Вот понять бы ещё, что происходит и что это значит? Запястья обожгло резкой болью и стало не до выяснения происходящего. Было ощущение, что мои руки обгладывают до костей, я сжала зубы, чтобы не закричать. Голова закружилась сильнее, а с ней пришла слабость. Где там Нейрана с её ужасным пойлом? Мутным взглядом найдя перевёртыша, подумала, что крышей тронулась. Она стояла с таким блаженным выражением неверия и благоговейного восторга… В общем я надеюсь, что меня с такой мордой лица никто, никогда не видел и не увидит.

— Помоги мне! — требовательно выдала маленькая нахалка, вдруг появившись передо мной на алтаре и чуть не подпрыгивая от нетерпения, — Не видишь, я не справляюсь?!

— Не вижу! — огрызнулась на неё. — А ты не видишь, я подыхаю? — тут же задала встречный вопрос.

— Крови недостаточно, мне нужна твоя сила, — капризно топнула ножкой спесивая дрянь.

Крови ей недостаточно, а мне вот как-то норм было, я бы не прочь её всю себе оставить.

— Что ты от меня ещё хочешь? — всё-таки задала вопрос, понимая, что это ловушка.

— Долго объяснять, позволь мне слиться с тобой сознанием, — и нет, она не просила, она требовала.

От такой наглости я потеряла дар речи. Отличная ситуация, и что мне делать? "Ой, все! Мне некогда объяснять, дай я залезу в твой разум и займу твоё тело". Угу. И вот вопрос на миллион, что я получу от этого слияния? И чего лишусь? Нет ответов, а решать что-то надо, иначе я просто умру от потери крови.

— Ты обещаешь, что со мной ничего не случится, я останусь жива и в здравом уме? — быстро спросила, так как в ушах начинало шуметь и голова кружилась все сильнее.

— С телом, да, — тут же ответила она, — мне не выгодна твоя смерть, а с разумом… хм… скажем так, я вредить не намерена.

— А с душой? — спросила, скорее давая себе время “на подумать”, чем реально интересовалась этим вопросом и оказалось зря.

— Тут обещать не могу, — честно ответила малявка и быстро продолжила, явно останавливая поток моих вопросов. — Душа — это огромная энергия и если потребуется, я возьму часть её. Но заберу только самое плохое, от чего ты и так хотела избавиться, как когда-то отделили меня.

“Душа” равно “сила”, нет, даже огромная сила. Так вот как она смогла пленить стихии и получить над ними власть. Часть души, то есть частица изначальной материи созидания. Вот оно что, мы все живые батарейки Вселенной, миллиардов Вселенных. Нет, это слишком сложно для осознания и понимания, особенно в моем состоянии.

— Что мне делать? — почти теряя сознание, спросила.

— Дать согласие, — быстро ответила вырванная частица, некогда моей души.

— Оно у тебя есть, — сказала и увидела, как хищно сверкнули её глаза и как в нетерпении она облизнула губы. Похоже я всё-таки сглупила, но кто бы меня предупредил о коварстве малявки.

Интересно какую ненужную часть отделила моя предшественница? Судя по поведению этой крохи, самые низменные и подлые частицы своей души. А что потеряю я? И какой буду после? Но что-либо менять было поздно, мир для меня померк.

Очнулась от шума вокруг. Но вместо раздражения наступило облегчение "Очнулась" — это уже хорошо. Вторым стало осознание свободы запястий, я даже дёрнулась всем телом, проверяя, но меня только сильнее сжали в объятьях.

— Тише, тише, — пророкотал надо мной знакомый голос, — Тарш, напои её ещё соком, а я отойду, — и голос стал отдаляться.

Тарш? Что он делает в подземелье?

— Глаза хоть открой, — орк веселился, а я, видать, задала вопрос вслух.

А глаза открывать не хотелось, ну вот ни сколечко. Все что-то от меня хотят, требуют и ждут. Устала я от всего этого. Домой хочу, жуть просто. Постепенно шум вокруг разбивался на отдельные голоса и наречия, да и местный единый язык проскальзывал. Спор вёлся видимо уже давно.

— Тарш, а что происходит и откуда вы тут? Обвал всё-таки случился? — мне было удобно в кольце рук орка, а ещё чувствовалась забота и защита, да, я хочу побыть слабой девушкой…

— Откройте глаза, — опять со смешком и ехидной интонацией начал, — ваше Величество Хранительница Мира, — закончил он уже более пафосно и от услышанного глаза распахнулись сами.

— Кто? — хлопала ресницами, пытаясь осмыслить услышанное и сфокусировать взгляд.

Выходило плохо, все расплывалось, зелёные, голубые и ярко-синие пятна не хотели складываться в чёткую картинку.

— Лерой похоже прав, давай-ка выпей ещё сока, — и мне в губы ткнулось горлышко фляги, по инерции заставляя сделать несколько глотков, — не капризничай, быстрее в себя придёшь, кому говорю! — зажав меня посильнее, продолжал вливать эту гадость. — Ну выдадут же тебя замуж без твоего ведома, что делать-то будешь?

После этих слов сопротивляться перестала просто потому, что впала в ступор. Переварить сообщение, которое орк произнёс безапелляционным тоном, не получалось. Что значит выдадут замуж? Что значит “ваше Величество”? Вкус пойла отошёл на задний план. Да и Тарш оказался более снисходительным чем Нейрана и дал запить нормальной водой. Всё-таки вырвавшись из рук орка и сев поудобнее, пила и пила. Я самой себе казалась засохшим цветочком.

— Не увлекайся, плохо станет, — отбирая вожделенную влагу, произнёс Тарш, а я попробовала ещё раз открыть глаза.

Получилось! Картинка постепенно приобретала чёткие контуры и… Это было потрясающе красиво! Синее бескрайнее небо, ясное и глубокое, яркое солнце, заливающее своим светом все вокруг, чуть прикрытое небольшими кучевыми облаками, легкими и пушистыми на вид, воздух, казалось, светился вокруг, разнося солнечных зайчиков по округе, а зелень… Я не видела такой сочной и свежей зелени давно. Такая бывает только по весне, когда молодые, свежие листочки и травинки распускаются после долгой зимней спячки. Летом такой зелени уже не бывает, она становится более зрелой и темной. И сейчас я во все глаза смотрела на изумрудную весеннюю зелень, казалось, сама земля радуется наступившему дню и чему-то ещё, о чем я ещё не знаю. Только вот вся эта красота находилась очень далеко вокруг и где-то там внизу.

— Что это? Где мы? — в раз севшим голосом проговорила и потянулась за флягой с водой.

— Мы в Великом Храме Стихий и благодаря тебе он снова предстал перед всеми во всей своей красе, — тихо и величественно произнёс Тарш, так, что я прониклась величием момента и красотой алтарной композиции, находящейся за спиной Тарша, но ненадолго.

— Не хочешь объяснить, что происходит со стихиями? — повернувшись ко мне, спросил орк и сейчас на меня смотрел будущий шаман, не иначе.

— Не знаю пока, только в сознание пришла, ты не заметил? А что ты там про мужа сказал-то?

— Понимаешь, — замялся он, пряча глаза, — стихии пробудились, как и храм, а это значит Хранительница вернулась. Но ты пойми, оставлять власть урагам никто из народов не будет. Они, как бы это сказать… Потеряли доверие! Вот… — он чуть поскрёб макушку, но я ждала и не перебивала. — В общем, тебе нужно будет выбрать себе мужа, думаю тут скоро появятся представители и оборотней, и людей. Вот и спорят, — он махнул рукой в сторону шума, — меньше претендентов, проще выбор, закончил он, а я сидела, открыв рот и осмысливая услышанное.

Нет, какой замуж, да за кого? Тут я осеклась и посмотрела на Тарша.

— А от шагронгов кто претендент в мужья? — не веря своим выводам, смотрела как краснеет орк, точнее, как его кожа становится темнее, потрясно.

Прелестно! Просто прелестно! Нет, Тарш, конечно, хорош, но вот беда, он любит другую, а я другого. Следом в голову пришла другая мысль и я засмеялась как припадочная. Нет, это точно была истерика от всего пережитого и абсурдности ситуации.

Удача! Она и тут мне подфартила. Что я там говорила, когда только попала в новый Мир? Что я неправильная попаданка, нет принцев и мир спасать не нужно. Ну так вот они принцы всех мастей и Мир я уже спасла своей кровью и частичкой души. Ирония моей удачи просто зашкаливает. Я хохотала до колик, до икоты и слез из глаз. Остановиться просто не получалось.