Глава 5. Подозрения

В детстве Элиас боялась, что стоит свесить ноги с кровати, как аспид ухватит ее за них. − Ай! – вскрикнула она, пряча ноги под одеялом. − Что случилось, Элиас? – заглянул в спальню муж. Рид собирался на службу и как раз завтракал, когда услышал возглас жены. − Я хотела встать с постели, и меня кто-то цапнул за ногу, − чувствуя себя полной дурой, ответила Элиас. Но ощущения были слишком реалистичными. Да и царапина на ступне, откуда сочилась кровь, подсказывала, что она не выдумывает. − Иди-ка сюда, маленький проказник, − опустился Рид на колени и достал из-под кровати темно-серого шкодливого котенка. Элиас выдохнула. О зверьке спросонья она и не вспомнила. − Стоило завести кота, чтобы кошмар стал явью, − беззлобно сказала она. Котенок ей нравился. Рид подарил его Заряне, так как заметил интерес девочки к картинкам в книжках с изображениями котов и кошек. Вообще, страхи Элиас по поводу того, что муж возненавидит Заряну, не оправдались. Наоборот, мужчина и малышка отлично ладили. По какому-то странному стечению обстоятельств дочь графини Элиас Морлимер и князя Бартлетта Мюрая лицом походила на графа Рида Русселя, в особенности темными глазами и идеальным прямым носом. Поэтому ни у кого из непосвященных не возникало сомнений в том, что Заряна родная дочь Русселя. Лишь легкие кудряшки русых волос с необычным пепельным оттенком напоминали Элиас о Бартлетте. Она даже ревновала дочку к Риду. Малышка тянулась к нему более, чем к матери. А он никогда не отказывал крохе в ласке и всегда находил время для общения с девочкой. Вот уже несколько дней Элиас прокручивала в голове прошедший бал-маскарад, на котором незнакомец в маске указал на ее мужа, прямо заявив, что тот причастен к гибели князя Мюрая. Когда под конец бала, все срывали с себя маски и веселились от души, если не отгадывали, кто скрывался под ряженой личиной, Элиас, как не высматривала, не обнаружила мужчину икс в зеленом балахоне. Видимо, он предпочел не дожидаться разоблачения. Верить ли незнакомцу? Мог ли Рид быть шпионом? – размышляла Элиас. Она была импульсивной и порывистой девушкой, но далеко не дурочкой. Наряду с испугом и негодованием, что к смерти Бартлетта может быть причастен граф Руссель, в ее очаровательной головушке крутились закономерные вопросы. Почему незнакомец не раскрыл свое инкогнито? Почему, если обладает достоверной информацией, не обратился к королю? Может, он и есть шпион, а как узнал, что графиня Морлимер-Руссель интересуется последним походом князя Мюрая, решил пустить ее по ложному следу? − Илона, − увела она на балу подругу в укромное местечко, − Хендрик так ничего и не вспомнил? − О чем ты? – не сразу переключилась подруга с веселья на серьезный разговор. − Помнишь, я просила тебя еще раз поговорить с Хендриком, узнать его личное мнение о подстроенной засаде? − Элиас, опять ты за свое, − с недовольством глянула на нее Илона. – Я же уже два раза с ним разговаривала. Он никого не подозревает. И рад, что остался жив тогда. − За счет смерти Бартлетта, − печально произнесла Элиас. − За счет смерти Бартлетта, − согласилась Илона. – Поговори с Хендриком сама, а то мне неудобно будет опять к нему с одними и теми же вопросами лезть. − Я не могу, Илона. Прости, но твой Хендрик болтун. А, так как он вращается в одних кругах с Ридом, то вскоре все узнают, что жена графа слишком интересуется теми событиями. − Так может, тебе пора прекратить интересоваться теми событиями? Элиас, очнись уже. Неужели ты не видишь, как Рид любит тебя с дочкой? − Рид может быть причастен к смерти Бартлетта, − прошептала Элиас. − Что!? – даже взвизгнула Илона. Граф Рид Руссель был ее кумиром, она не желала свергать его с пьедестала. – Не верю. − Я тоже не хочу в это верить. Но мне намекнули. − Намекнули? И кто же? − Незнакомец в маске. Не представляю, кто это мог быть. − И у этого парня есть доказательства? − Если и есть, то я о них ничего не знаю. − Элиас, остановись пока не поздно. Это начинает казаться опасным. Сама посуди, какой-то незнакомец сообщает о предательстве Рида, сеет в тебе зерно сомнения в собственном муже. Почему он не пошел к страже или королю? Этот некто может отводить подозрения от себя. А если поймет, что ты ему не поверила и продолжаешь рыть дальше, захочет избавиться от помехи, убьет тебя или начнет шантажировать дочкой. − Что же мне делать? − испугалась графиня. О том, что ее захотят убить, чтобы она не докопалась до правды, ей в голову не приходило. − Оставить все как есть, − посоветовала Илона. – Бартлетта уже не вернешь. А у тебя ребенок маленький. Думай о нем. Элиас понимала правоту слов подруги, но оставить все как есть, не могла. Да и как она оставит? Жить с подозрениями в адрес Рида? Каждую ночь ложиться с ним в одну постель, каждый день смотреть в его красивые глаза и думать, что он именно тот человек, кто завел Бартлетта в ловушку? Нет, она так не сможет жить, она попросту сойдет с ума от терзаний. И поэтому Элиас решила действовать. Начала она с усадьбы Бартлетта. Дождалась, когда Рид уедет на службу, убедилась, что Заряна под надежным присмотром и отправилась в дом князя. Элиас никогда не переступала порога его жилища, не довелось. Но адрес знала наизусть. − Мой дом легко найти, − говорил ей Бартлетт с непонятной иронией. – Рябиновое поместье на Рябиновой улице. Элиас не стала брать экипаж с кучером. Лишние глаза и уши ей были ни к чему. Уехала из поместья на серой хорошо объезженной лошади. Встречные прохожие охотно подсказывали красивой графине дорогу. Когда она добралась до места, даже рассмеялась. − Так вот отчего была твоя ирония, − произнесла она вслух. На рябиновой улице не наблюдалось ни одной рябины. Зато других деревьев росло в избытке. Она так сосредоточилась на рассматривании окрестностей, что не сразу заметила пожилого мужчину, рассматривающего ее саму. − Ой, простите, − увидела его девушка. – Я вам помешала? − Надо же. Я именно такой вас и представлял, − улыбнулся старик. − Вы знаете меня? – удивилась Элиас. − Графиня Элиас Морлимер. Я прав? − Руссель, − поправила она его. – Морлимер моя девичья фамилия. − Вот как. Замуж, значит, вышла, − неодобрительно отозвался мужчина, но, немного помолчав, сменил тон на более доброжелательный. – Хотя правильно, зачем такой красоте пропадать. − Я ищу Рябиновое поместье, − решила прекратить Элиас непонятный диалог. − Оно прямо перед тобой, девонька, − указал старик на открытую калитку, из которой, видимо, появился и сам. – Я давно тебя жду. − Ждете меня? Вы? − Ты заходи внутрь. А я пока лошадку твою пристрою. Элиас мучило любопытство, она поторопилась слезть с лошади и вслед за мужчиной вошла на территорию усадьбы Бартлетта. − Меня Трантом зовут. Я тут привратник, − пояснил старик. И пока Трант пристраивал лошадь, девушка с благоговением глядела вокруг. Здесь когда-то жил ее любимый. Ходил по этой самой земле. Такое волнение охватило Элиас, что она на миг даже прикрыла глаза, стараясь успокоиться. Элиас не ожидала, что усадьба князя окажется такой светлой, такой ухоженной и с множеством зеленых насаждений. С балконов второго и третьего этажей дома свисали лианы, на лестнице стояли глиняные горшки с раскидистыми папоротниками. Здесь не чувствовалось запустения. − Прошло почти два года со дня смерти Бартлетта. Кто же ухаживает за всем этим великолепием? – изумилась девушка и всплеснула руками. – Новые хозяева. Как же я не подумала о том, что здесь теперь живут совсем чужие люди? − Ошибаешься, графиньюшка, − услышал ее монолог привратник. – Король через своего служку грамотку прислал. Я читать обучен, так что своими глазами королевское повеление видел. − Что же там было написано? – поторопила его Элиас. − По законам Королевства, после смерти владельца усадьбы на нее могут претендовать наследники. Предъявить родство возможно в течение пяти лет. Потом уж дом со всей территорией отойдет в казну. − Но у князя нет наследников. Произнеся данные слова, Элиас покраснела. Она только сейчас поняла, ведь истинная наследница этого прекрасного дома − Заряна. Жаль, что этому не бывать. Девочка никогда не узнает, кто ее настоящий отец. Трант пристально глядел на гостью. Какой проницательный старик, − не выдержала Элиас, отвела взгляд. − Закон есть закон, − спокойно произнес Трант, все еще следя за реакцией девушки. – Положено пять лет, вот и ждем. − Кто же вам платит жалованье? – удивилась девушка. – Да и, судя по ухоженности и чистоте, вы тут не один за домом следите. − Верно. Я-то здесь постоянно живу. В сторожке. Мне ее еще покойный князь обустроил. Садовник два раза в неделю приходит. И жена его вместе с ним. Прибирается она тута. А жалованье нам из королевской казны выплачивают. В той грамотке, что мне служка показывал, написано было − Бартлетту большую сумму жалованья не успели выплатить. Вот из этих денег нам и плотят. Видишь, как получается, князюшка нас даже после своей смерти кормит. Из глаз Элиас выкатились слезинки. Она смахнула их, попыталась успокоиться. − Вы так и не сказали, откуда знаете меня, − немного надменно произнесла молодая графиня. Она не имела привычки холодно общаться со слугами, но сейчас высокомерием пыталась скрыть дрожь в своем голосе. А старик, похоже, ничуть не обиделся. Даже улыбнулся понимающе. − Бартлетт мне доверял, − сообщил он. – Я ведь еще его отцу служил. В последние годы у князя совсем не было друзей. Сторонилися его все из-за аспидов. Да ты и сама знаешь, наверное. − Знаю, − подтвердила Элиас. − Ну, так вот. Видел я, как князь изменился, когда тебя повстречал. Словно солнце над ним засияло. А раньше-то все больше тучи его сопровождали. Догадался я, что в любви дело. И сам ведь молодым был, помню, какого оно, когда единственную повстречаешь. Элиас слушала, затаив дыхание, боясь пропустить любую крохотную подробность, касающуюся ее любимого. А старик замолчал. Казалось, ушел в свои воспоминания. − Не томите, говорите дальше, − испугалась графиня, что Трант сейчас пустится в воспоминания о своей юности. − Сказал мне князь, кого полюбил, вот что, − продолжил привратник. – Выложил все как на духу. Описал свою суженую подробно и колечко показывал. Я хоть и старый, а зрение зоркое сохранил. Колечко-то это самое сразу на твоем пальчике углядел. Элиас уже привычно погладила розовый бриллиант в золотой оправе. − Да и внешность по описанию совпадает, − добавил мужчина. – Не такая уж ты, конечно, и красавица, как князь описывал. Но я ж понимаю, влюбленным свойственно преувеличивать красоту и достоинства своего избранника. Элиас вздумала было обидеться на такую сентенцию, но дед вдруг рассмеялся. − Пошутил я, голубка, пошутил, − вытер он выступившие слезы на глазах. Графиня покосилась на него и неожиданно для самой себя тоже засмеялась. Все ее напряжение, не отпускавшее от самого дома, спало. Она почувствовала себя необычайно легко в компании этого старого привратника, знавшего и явно любившего ее Бартлетта. − Почему вы ждали меня? – отсмеявшись, спросила Элиас. − Был уверен, если любишь князя также, как и он тебя, рано или поздно объявишься на пороге Рябинового поместья. − Почему, кстати, Рябиновое? Я ни одной рябины не увидела. − Один чудак, давно уже, когда эта земля еще голая и ничейная была, рябины здесь насадил. Вот улицу Рябиновой и назвали. Только не прижились деревца. Говорят, холод ей, рябине то бишь, для произрастания нужен. Деревьев нет, а название осталось, так-то. Когда первые князья Мюраи тут поселились, да усадьбу отстроили, в самом доме неожиданно одно дерево рябины произросло. До сих пор тама. Отсюда название поместья. − Ясно. А я ведь, Трант, по делу приехала. Хочу найти шпиона, что князя Мюрая, а заодно и весь его отряд предал. − Вот как, − удивился привратник такому рвению со стороны молодой девушки. − Думаешь, в доме какая зацепка имеется? − Я на это надеюсь. − Что ж, дело хорошее. А то негоже, князюшка наш аспидам достался, а его убивец на свободе расхаживает. Ты иди в дом. Я тебе открою. Поищи. Может, и правда, что отыщется. И не думай, в комнатах все на местах своих, как при князе было. Колумее, которая прибирает в доме, я строго-настрого запретил что-либо выбрасывать или перекладывать. − Спасибо, − растрогалась Элиас. Дом дышал Бартлеттом. Его незримое присутствие ощущалось по брошенной на камин кожаной перчатке, снятому со стены и оставленному на столе мечу с искусно выделанной рукояткой. − Наверное, Бартлетт рассматривал меч, когда что-то отвлекло его, − подумала Элиас, аккуратно проводя пальчиками по грозному оружию. − Бартлетт, Бартлетт, − шептала она, переходя из комнаты в комнату. Дотрагивалась до предметов, которых, скорее всего, касалась его рука. Ей так нравилось в этом доме. Как же жаль, что она так и не вошла сюда хозяйкой. Вот и рябинка. Действительно, растет на первом этаже в просторной гостиной с большими окнами. Вокруг деревца заботливо уложен бордюрчик. Элиас не располагала запасом времени. Нужно было успеть вернуться домой до возвращения мужа. Она надеялась, Рид не узнает о ее вылазке, иначе придется изворачиваться, сочинять ложь. С сожалением покинула она уютную гостиную и поспешила на второй этаж в кабинет Бартлетта. Трант еще с улицы указал ей на нужные окна в левом крыле дома. Элиас улыбнулась. Вот уж не думала, что в кабинете увидит милые безделушки. Видимо, князь привозил их из разных мест, где успел побывать. Белая напольная ваза из керамики, плетеное декоративное панно на стене, статуэтки из камня на большом столе. Все эти предметы несли на себе отпечаток индивидуальности и уникальности, задавали тон атмосфере всего интерьера. На столе возле одной из каменных статуэток лежал открытый блокнот. − Граф Рид Руссель? – прочла Элиас единственную запись на листе. Бартлетт написал имя ее мужа и поставил рядом знак вопроса. Графиню накрыл очередной виток сомнений. − Значит, ты подозревал Рида? Значит, незнакомец в маске сказал мне правду? – стала рассуждать Элиас вслух. – Но почему ты поставил знак вопроса? Сомневался? Она вспомнила, в тот день, когда они с Бартлеттом протанцевали всю ночь, у князя было какое-то дело. А вдруг он как раз вел поиски шпиона по поручению короля? Получается, что из-за нее не довел дела до конца, не успел узнать правды и погиб. Может быть, есть что-то еще, помимо этой коротенькой записи на блокнотном листе? – стала выдвигать Элиас ящики в столе Бартлетта. В первом ящике сверху всех бумаг лежал листок с карандашным портретом Элиас. Портрет был выполнен неумело, но сходство угадывалось. «Элиас. Люблю», − было написано под портретом. Слезы потекли по ее лицу. − Я тоже тебя люблю, − поцеловала она надпись, сделанную рукой Бартлетта. Аккуратно свернула листок, спрятала в свою поясную сумочку и продолжила поиски, позволяя слезам капать на воротник платья. В ящиках больше ничего, что могло бы помочь ее расследованию, Элиас не обнаружила. Но когда собралась уже покинуть кабинет князя, заметила под одной из статуэток бумагу. Листик, определенно вырванный из того блокнота, что лежал открытым на столе. − Округ Дроздов, дом 17, − прочла она. В округе Дроздов Элиас однажды бывала. Там селился бедный люд. Именно оттуда была родом Лора, ее несчастная служанка, погибшая от когтей и зубов аспидов. Лора как-то сильно заболела и отлеживалась в родительском доме. Элиас же тайком сбежала из усадьбы Морлимеров, чтобы навестить служанку и передать ей большой пряник в виде зайца. Помнится, тогда ее сильно поразили нищета и убогость обстановки жилища семейства Пантуаш. А еще − его многолюдность. Вместе с родителями служанки в крохотном домишке проживали две старушки, младшая сестра Лоры, а также старший брат с женой и тремя детьми. Эти дети тогда ухитрились отнять у Элиас пряник, предназначенный их тетке. − Надо проверить, что там в округе Дроздов, в доме под номером 17, − пробормотала девушка. – Не зря же Бартлетт записал этот адрес. − Ну, как, нашла что-нибудь? – спросил ее Трант. − Кое-что нашла, − не стала сообщать Элиас подробностей. – Надеюсь, подсказки приведут меня к предателю. − Ты ведь навестишь меня еще? Приезжай. Посидим, вспомним князюшку. − Обязательно приеду, − пообещала Элиас. – А теперь мне пора. − Будь осторожна, девочка, − напутствовал ее старый привратник. Отправиться в округ Дроздов получилось спустя две недели. Все это время Заряна сильно болела, и Элиас неотлучно находилась при ней. Рид так волновался за девочку, что даже предложил на ночь переместить колыбельку в их спальню. Он такой заботливый, − думала графиня. – Окружил нас с дочкой любовью и вниманием. Мне завидуют все мужние и незамужние дамы, а я не доверяю ему, опасаюсь, боюсь. Что он сделает со мной и Заряной, когда я смогу докопаться до истины, смогу найти доказательства его причастности к предательству короля и смерти князя Мюрая? Дочка наконец-то поправилась, и Элиас смогла продолжить поиски. На этот раз она взяла с собой сопровождающего − одного из слуг. Парень был из неболтливых и с крепкой мускулатурой. Девушка надеялась, что так у нее меньше шансов столкнуться с бандитами, которые, по ее мнению, населяли бедные кварталы. А если слуга и проболтается, куда ездил с госпожой, она всегда сможет ответить, что навещала семью несчастной Лоры, оставила, мол, им гостинцев. Для правдоподобности легенды даже взяла с собой этих самых гостинцев. Но подарки не понадобились. Дом номер 17 в округе Дроздов оказался заброшенным. Зияющие пустотой окна, местами обвалившаяся крыша и прогнившие ступеньки на крылечке свидетельствовали об отсутствии здесь жильцов уже долгое время. Большим потрясением для Элиас стало то, что именно в этом доме когда-то и жила Лора со своей многочисленной родней. Она узнала и место, и дом, несмотря на временные разрушения. − Кого-то ищете? – спросил ее мужчина в грязной рубахе. Он появился из обветшавшего дома напротив. − Тут раньше жила одна девушка. Лора. Лора Пантуаш, − отозвалась Элиас. − Так она померла давно, − равнодушно сказал мужик. − А где ее семья, не знаете? − Так это, старух давно аспиды унесли. Померли они, значит. Младшая девка, кажись, Селиной ее звали, в услужение к богатым поступила. Говорят, неплохо устроилась. А старший братец ейный карьеру хорошую сделал. Уехал отсюда, семью свою забрал вместе с родителями. Приезжал недавно, наведывался ко мне. Хвастался, как жизнь у него удачно сложилась. Мы с ним еще поругались. Выпили, а он и давай Дрозды дырой обзывать. А я ему говорю: «Давно ли ты сам в этой дыре жил?». − А еще кто-нибудь в этот дом наведывался, кроме его прежнего обитателя? – прервала Элиас словопоток грязного мужичка. Не хватало ей еще слушать о чужих пьяных разборках. − Не-а, − ответил дядька. – Кому эта халупа нужна? Того и гляди рухнет. Но ведь Бартлетт зачем-то вписал в блокнот адрес дома семьи Пантуаш, − размышляла Элиас. – Что-то ведь его заинтересовало. − Постой здесь, − велела она слуге. – Я в дом зайду. Она ступила на опасные с виду ступеньки, но ничего, нога не провалилась. Дверь достаточно было просто толкнуть. Никакого замка или засова. Элиас чихнула. И еще раз. − Боже, столько пыли. Девушка обошла весь домишко. Внутри почти ничего не было. Мебель хозяева либо увезли с собой, либо ее давно растащили соседи на топку. На полах старые тряпки, оторванные пуговицы. Пуговицы… Взгляд Элиас зацепился за одну из них. О! Это была необычная пуговица. На ней имелся королевский вензель. И пришивали такую фурнитуру исключительно к камзолам служащих в королевском воинстве. Элиас подняла пуговку. − Вот, значит, где ты потерял пуговицу, Рид, − прошептала графиня. Еще до бала-маскарада муж говорил ей, что потерял пуговицу со своего камзола, который надевает на службу. В свободной продаже таких не найти, и ему пришлось обращаться в королевский портной цех. Конечно, это могла быть вовсе не пуговица с камзола Рида. Но уж больно много совпадений. Его имя и адрес, начертанные рукой Бартлетта, потерянная пуговица, обнаруженная именно по этому адресу. − Все указывает на тебя, дорогой мой муж, − буквально шипела Элиас. Скорее всего, в заброшенном доме Рид встречался с кем-то из южан и передавал им тайные сведения. Ее не смутило, что сосед семейства Пантуаш сказал, будто в дом никто кроме бывшего хозяина не наведывался. Он мог просто не видеть, его могли специально отвлечь, а могли и заплатить за молчание. Домой она вернулась в совершенно растрепанных чувствах. − Я нашла пуговицу от твоего камзола, − сообщила Элиас мужу, когда тот вернулся со службы. − Вот умница, − поцеловал он ее в щеку. – В портновском цеху мне уже пришили новую, но пусть будет запасная. − Не хочешь спросить, где я ее нашла? − Предполагаю, где-то дома? Где же она еще могла быть? Что-то остановило Элиас говорить о доме номер 17 в округе Дрозды. Рид выкрутится, а настоящих доказательств у нее пока нет. − Да, ты прав, в доме, − ответила она. Вот если бы поймать его с поличным! Но как это сделать? Как понять, когда он будет встречаться с кем-то из врагов королевства? Да и будет ли? А может, граф видится с кем-то чужим прямо у нее под носом? Она попыталась вспомнить всех мужчин, которые бывают в их усадьбе. Но никого подозрительного припомнить не смогла. Зато забрезжило у нее одно предположение. Раз в месяц граф Руссель в свой выходной день уезжал, с его слов, в клуб, устроенный для досуга королевских служащих. Он пропадал на целый день, но никогда не возвращался выпившим или пахнущий женскими духами, поэтому Элиас ровно относилась к таким отлучкам. А что, если он отправляется вовсе не в клуб, заезжает туда для отвода глаз, а на самом деле бывает где-то еще? Элиас решила проследить за ним. Самым сложным оказалось ждать дня, когда Рид соберется в клуб. Элиас приходилось делать вид, что все в порядке, когда ничего в порядке не было. Она нервничала, боялась, ненавидела мужа и вознамерилась самолично убить графа, если у нее появятся доказательства его причастности к смерти Бартлетта. В то же время Рид вел себя безупречно. Баловал жену подарками. А с девочкой проводил убийственно много времени. Ни один отец не уделял столько внимания своему родному чаду, сколько уделял его граф Руссель неродному. Ничего удивительного, что первым словом, сказанным Заряной, стало имя – Рид. Она не назвала его папа. А именно − Рид. Он не стал ее поправлять, как и Элиас. Через семнадцать дней ее мучений и метаний, муж наконец произнес заветную фразу. − Я завтра уеду на весь день. Хочу провести время в клубе. Встретиться с приятелями. − Хорошо. Не уезжай без меня. Выдвинемся из дома вместе. Я собираюсь к родителям. − С Заряной? − Нет. Заряну завтра хочет забрать твоя мать. − Она совсем избаловала девочку, да? – улыбнулся Рид. Лилиан действительно души не чаяла в малышке и при любой возможности утаскивала ее к себе. Элиас оставалось только удивляться. Фелиция, родная бабушка Заряны, особой привязанности к внучке не выказывала. А вот мама Рида, если бы ей только позволили, проводила бы время с Заряной круглые сутки. Правда, она не знала, что девочка ей не внучка. − Ты балуешь ее не меньше, − заметила Элиас. Она плохо спала этой ночью, все прокручивала в голове свой план. Ничего ли не упустила? Только бы сработало. Наутро из ворот поместья они выехали вместе. Элиас на серой лошадке, Рид на своем любимом белом жеребце. Примерно через полчаса их пути расходились. Графиня свернула с дороги, а граф продолжал держать курс прямо. Только бы успеть, − подстегнула девушка лошадку. Неподалеку от съезда с дороги расположилось небольшое фермерское подворье. Элиас уже некоторое время назад купила у хозяина подворья рыжую кобылу, но не забирала ее на конюшню графов Руссель, а оплачивала содержание лошади. Еще она держала на ферме комплект одежды. Накануне Элиас отправила хозяину записку с просьбой приготовить ее лошадь к выезду. Также она предупредила, что на время оставит свою другую лошадь. − Вы рано, − встретил ее фермер. − Лошадь готова? – после приветствия быстро спросила графиня. − Конечно. Седло прилажено, подпруги затянуты. Не беспокойтесь. − Отлично. Мне надо переодеться. Пока Элиас переодевалась в мужскую одежду, хозяин подворья отвел серую лошадь в стойло, а рыжую подвел к самым воротам. Он не задал ни единого вопроса, увидев графиню в мужском обличье. Свои каштановые волосы девушка скрыла под клетчатой кепкой. Элиас не сомневалась, фермер не будет болтать. Мужчина оказывал разные услуги богатым людям и придерживался принципа − не рубить руку, которая тебя кормит. План Элиас состоял в том, чтобы нагнать Рида и двигаться позади. Если муж и обернется, то не узнает ее. Она не ошиблась, предполагая, что граф какое-то время еще будет держаться прямой дороги. Не ошиблась и в том, что ни в какой клуб он не поехал. Дорога до места, куда направлялся Рид, заняла более трех часов. Мужчина однажды обернулся, не узнал Элиас, но лошадь пришпорил, стремительно отдаляясь. Ей пришлось постараться не упустить его из виду. Хорошо, что вдоль дороги росли березки. Элиас предпочла не светиться больше за спиной графа, а передвигаться вдоль деревьев. Рид еще несколько раз оборачивался, но, не заметив слежки, успокоился. В какой-то миг она все-таки потеряла его, заметалась. Неужели упустила? Рида не было видно на дороге, которая хорошо просматривалась. Он куда-то свернул. Но куда? Она уже начала паниковать, как услышала конское ржание. Конь Рида. − Спасибо, дружок, − направила Элиас свою лошадку в ту сторону, откуда донесся звук. Через некоторое время в кленовой рощице обнаружился небольшой дом из бруса. Такие дома обычно выстраивают охотники, чтобы иметь возможность переждать непогоду, освежевать добычу или устроиться на ночевку. Из-за добротного забора выглядывала голова белого жеребца. Девушка предусмотрительно привязала свою кобылу подальше от дома. Подкралась к воротам, но они оказались запертыми. Недолго думая, она полезла на березу, ветви которой перегибались через забор. Кряхтя и царапая ладони, Элиас все-таки удалось перебраться на ту сторону. Конь безусловно узнал ее, затряс головой, как бы приветствуя. − Тише, дружок, тише, − шептала Элиас и потихонечку передвигалась в сторону дома. А вдруг ступеньки скрипят? – испугалась она. Ступеньки не заскрипели. Но на этом ее везение и закончилось. Элиас рассчитывала на то, что входная дверь не заперта изнутри, что ей удастся приоткрыть щелку и либо протиснуться внутрь, либо подслушать, о чем там говорят. И только она взялась за дверную ручку, как дверь с силой распахнулась, и крепкая мужская рука втащила девушку в дом. Причем держали ее за шею. Элиас почти сразу начала задыхаться. Боже, ее сейчас задушат. Попыталась отлепить от своей шеи чужие пальцы. Но силы были слишком не равны. Она хорошо разглядела мужчину. Высокий, голубоглазый блондин. Южанин. В Королевстве у всех волос темный с различными вариациями черного, рыжего, каштанового, иногда русый, как у Бартлетта и Заряны. Но никогда белый. У душившего ее блондина, даже брови и ресницы изумляли белым. Она нашла доказательства связи Рида с врагами, но об этом никто не узнает, − печально подумала Элиас. Сознание ее угасало. − Мованс, нет! – ринулся к блондину Рид. Кружки с хмелем, которые он держал в руках, полетели на пол, разбиваясь на кусочки стекла от сильного удара об пол. По комнате поплыл горьковатый запах разлитого напитка. Рид вырвал свою жену из рук южанина. Он, конечно, узнал Элиас, несмотря на устроенный ею маскарад. Элиас плюхнулась на пол. Кепка слетела с ее головы, являя на свет волну густых каштановых волос. − Девчонка? – повел бровью блондин. − Моя жена, − вздохнул Рид. Он протянул ей руку. Но Элиас выставила перед собой нож. − Не подходи.