Глава 6. Небесное воинство

Бартлетт находился в пограничном мире второй год. Привык. Приспособился. Устроил свой быт. Крепко подружился с парнями из небесного воинства, особенно с Джосом. Конечно, ему потребовалось время, чтобы принять правду, принять свое новое пограничное состояние. Постепенно князь перестал прикладывать руку к сердцу, проверяя бьется ли оно. А раньше часто так делал. Все не мог поверить, что жив. Он был силен, а стал еще сильнее. Сильнее любого обычного человека. Также теперь он с легкостью переносил невероятно лютые морозы и невероятно удушающее пекло. Бартлетт стал замечать красоту пограничного мира. Когда он только попал сюда ошибочно полагал, что здесь ничего нет. Оказалось, это не так. Для Мюрая явилось настоящим открытием − мир между небом и землей по-своему красив. Кто бы мог подумать, что лед имеет несказанное количество оттенков! А какие тут образовывались подледные пещеры! Красота невообразимая. Ледяные пещеры представляли собою лабиринты, созданные самой природой. Жители пограничного мира частенько спускались в них лишь для того, чтобы просто поглазеть. Многие пещеры использовались под склады для хранения продуктовых запасов. Суровую зиму сменяла аномальная жара. Пещеры таяли, а с возвращением снежных буранов образовывались вновь. В других местах и с новым колоритным наполнением. В этом имелась своя прелесть − наблюдать, как каждый раз пещеры получаются иными. Летний сезон использовали на полную катушку, чтобы вдоволь накупаться в единственной реке, пересекающей все Пограничье. Довольно-таки большую площадь занимала пустыня, тянущаяся до скал, где обитали аспиды. Умельцы развлекались тем, что строили тут из песка целые города. Бартлетт только диву давался, глядя на величественные песчаные фигуры. Каждую ночь перед сном он целовал синий камень, с которым никогда не расставался, и желал Элиас счастья. Он думал о ней постоянно. Представлять, как могло бы быть, перестал. Но не вспоминать ее – не мог. Надеялся, что у девушки все хорошо. Как-то Авил завел с ним разговор. − Князь, как насчет женщин в Пограничье? Тебе кто-нибудь приглянулся? − Я в каждой ищу Элиас. Хотя бы черточку. И не нахожу. Поэтому отвечаю на твой вопрос – мне никто не приглянулся. − Но ее здесь нет. Будешь любить призрак? − Авил, не знаю, поймешь ли ты меня, но я знаю, что моя любовь одна − на веки вечные. − Я согласен с теорией, что лучше любить и потерять любовь, чем вообще никогда не любить, − задумчиво произнес Авил. – Но, Бартлетт, какая-нибудь девушка могла бы скрасить твое одиночество. − Наверное, ты прав. Стоит присмотреться к местному контингенту, − без энтузиазма откликнулся Мюрай. − А хочешь, я тебе Элиас сюда доставлю? – вдруг предложил Авил. − Элиас? Сюда? – не сразу понял князь, о чем говорит король аспидов. А когда понял, нахмурился. Он хорошо помнил израненное когтями и зубами тело девушки. Чтобы ей попасть сюда, Авилу придется ее убить. Обрадуется ли она такому? Простит ли ему такое? Она наверняка с Ридом и счастлива сейчас. Забрав Элиас в пограничный мир, руководствуясь лишь своими эгоистичными желаниями, он может обречь свою любимую на муку. Сделает графиню несчастной. А заодно и себя, если ему доведется увидеть ее страдания. − Так как? – наблюдал за его терзаниями аспид. − Нет. Не смей, − твердо запретил Бартлетт. − Как скажешь, − пожал плечами Авил. Прожив уже достаточно в Пограничье, у Бартлетта сложилась вполне четкая картина мироустройства, о которой не имели представления в Королевстве. Умершего на земле человека, аспиды переправляли на небеса, где тело приобретало бесплотную оболочку. Но маетные души пытались прорваться сквозь границы миров и вернуться на землю. При соприкосновении с границей оболочка изменяла облик на жуть. С ними-то и сражалось небесное воинство, не пропуская через пограничный мир. Хотя осечки случались и достаточно часто. Тогда в дело вступали аспиды. Отлавливали на земле тех, кто превратился в жуть. Небесное воинство служило своеобразным заслоном между миром живых и миром мертвых. Кем же являются те, кто живет в самом Пограничье? Этот вопрос долго не давал Бартлетту покоя. И в результате он посчитал верными мысли Хортега на данный счет. − Пограничье населяют люди, умершие для земного мира, умершие однажды на самом деле, − рассуждал капитан. − Но аспиды не переправляют всех на небеса, а оставляют в пограничном мире тех, чей час смерти, отмеренный жизнью, на самом деле еще не пробил. У князя прибавилось шрамов. Он не стал закрывать их железными пластинами или татуировками. За много лет привык к своему отражению в зеркале. Уже неважно, если шрамов станет больше. Бартлетт хорошо вписался в отряд небесного воинства и сражался с жутью на равных со всеми. Но он помнил какое испытал потрясение, когда впервые увидел мертвяков, стремящихся на землю. Даже несмотря на то, что Джос предупредил князя перед его первым дозором. − Барт, мертвяки при переходе из состояния бесплотности в жуть становятся архи-сильными, − просвещал его напарник. – И каждый появляется с оружием, длинным острым крюком. Черт знает, где они берут эти крюки, но владеют ими мастерски. Все наши шрамы от них. Именно после этих слов Бартлетт осознал всю серьезность опасности встречи с теми, кто не желал мириться со смертью. − Твое оружие, − выдал ему тогда капитан Хортег кувалду, нож и копье наподобие пики. – Потом поймешь, какое оружие тебе больше подходит, возьмешь нужное в Арсенале. − Арсенале? – переспросил князь. − Отдельное здание в Пограничье. Там много оружия собрано. Вход разрешен только небесным воинам. До границы отряд передвигался на лыжах. Для Бартлетта такой способ передвижения был в диковинку, но он быстро освоился, хотя и существенно отставал от остальных. − Ничего, быстро научишься, − обнадежил его Роргов. – Вон, Гервей вообще южанин, а бегает на лыжах быстрее всех. Поначалу-то тоже в хвосте плелся. Мюрай наконец понял, отчего его взгляд постоянно возвращался к зеленоглазому, беловолосому Гервею. Парень южанин. Он из враждующего с Королевством лагеря. А Роргов меж тем сказал еще более странное. − Каннибал тоже снега ни разу до Пограничья не видел. − Каннибал? – не понял князь, о ком говорит помощник капитана. − Немой Куэйл, − пояснил Роргов. – Он из племени каннибалов. За отказ от человечины его соплеменники отрезали парню язык. − И вы доверили ему кухню, − хмыкнул Бартлетт. − В Пограничье не имеет значения кем ты был раньше. Тут все равны, − оценил иронию Роргов. Мертвяки посыпали разом. Просто стали вываливаться с неба. С крюками в руках, как и предупреждал Джос. Только не руки это были вовсе, а омерзительная плоть. Бартлетт давно уяснил, что страх почти всегда не в самой опасности, он в голове того, кто боится. Поэтому князь не боялся. Беглецы с небес выглядели как живые скелеты с кусками рваной плоти по всему телу и спутанными остатками волос на черепах. Среди них были особи и мужского, и женского пола. Последние, кстати, сражались за свою мнимую свободу с особой яростью. Парни из отряда называли живых мертвецов голубчиками или зомби. Бартлетт не знал значения последнего слова, но ему понравилось его зловещее звучание. В самый раз для жути. Их силу князь прочувствовал в первый же свой бой. Мертвая женщина выхватила у него из рук кувалду и зарядила ею по нему же. Удар сбил князя с ног, а правое бедро куда попало кувалдой занемело. На этом могло бы и закончиться служение Бартлетта в отряде небесных воинов, если бы не Джос, снесший барышне голову. Мюрай увидел, что на мече напарника нет крови, как не было ее и на разрубленном теле женщины. В тот бой князь никого не убил, но хотя бы остался жив. Теперь он знал, как дерутся зомби и что от них ожидать. К тому же сориентировался, какое оружие небесных воинов эффективнее. Более всего ему понравились стрелы южанина. Гервей поджигал их и пускал в жуть, превращая мертвяков в живые факелы. Визжала горящая плоть ужасно. Если не добить, будет продолжать бросаться на противника, даже будучи объятой огнем. − Куда их дальше? – кивнул Бартлетт в сторону убитых. Воины расправились со всеми. На землю на этот раз никто не прошмыгнул. − Сейчас аспиды прилетят, − ответил ему Хортег. – Здесь неподалеку яма вырыта. Там тела сожгут. − Или пустят на обед, − припомнился князю разговор с Авилом. Хортег неопределенно хмыкнул, вытер пот с лица и убрал за спину свое грозное деревянное орудие. Его седые волосы стояли дыбом, и капитан напомнил князю изображение ангела смерти, которое видел в одной из книг. В следующий свой дозор Бартлетт уже не был обузой. Несмотря на то, что один из мертвяков раздробил ему кисть левой руки, князь сражался отчаянно. Он сосредоточился на выполнении задачи, отвергая боль в месте повреждения, старался не обращать внимание на ранение. Сражения случались часто. Почти в каждый дозор. На затишье рассчитывать не приходилось. Бывало и так, что происходили курьезы. Мертвецы хотели есть. Когда они пересекали границу, это желание захлестывало их. Но они не сразу соображали, что хотят есть людей. Еда ассоциировалась у них с таверной. И иногда, вместо того, чтобы прорываться на землю, жуть забредала в таверны Пограничья. Посетители и весь обслуживающий персонал, завидев подобных гостей, выпрыгивали в окна, а кто не успевал, прятался как мог. Пока прибывали небесные воины, мертвяки, как правило, успевали уничтожить хозяйские запасы сырого мяса. − Джос, как ты попал сюда? – спросил как-то приятеля Бартлетт, когда они вдвоем устроились на небольшой террасе их двухэтажного блока. − Меня отравила проститутка, − усмехнулся Джос. – Отрава на самом деле предназначалась другому. Малышка Бэтси задумала угробить своего сутенера. Этот мужик частенько навещал ее и всегда прикладывался к хмелю. Но я-то об этом не знал, выпил разбавленное пойло. Последнее, что помню – причитания потаскухи Бэтси. Свои истории рассказали ему и другие. Отряд частенько собирался в полном составе в общей столовой. Мужчины поедали стряпню немого Куэйла, делились новостями, обсуждали прошедшие дозоры, а порой вспоминали прошлую жизнь. − Роргов мой племянник, − не скрывал капитан. − Мы вместе в Пограничье попали. Вот отчего эти двое так держатся друг за друга. Бартлетт предполагал, что Роргов чем-то обязан Хортегу, поэтому во всем старается угодить ему, а тут оказывается родственная связь. − Я в увольнительной был. Решил сестру проведать, – продолжил Хортег. – Взял у нее мальца. Прогуляться с ним вышел. Пока гуляли, дождь зарядил. Побежали домой, а там…, − рассказчик покосился на Гервея. − Капитан, ты же знаешь, меня там не могло быть, − спокойно сказал блондин. − Знаю. Но твои белые волосы мне о той трагедии напоминают, − отхлебнул добрую порцию хмеля Хортег и продолжил. – В общем, поздно уже было. Сестра убита, как и все ее соседи в округе. Я тогда многих беловолосых положил, но силы слишком неравны были. − А сестра тоже здесь? – поинтересовался Бартлетт. − Нет. Ее здесь нет. Видимо, предначертано Лане было в тот день умереть. А мы с Рорговом из-за непогоды вернулись. Не пробил наш час еще тогда. Так-то. − Мы тоже вдвоем в пограничном мире очнулись, − поглядел Брозгет на своего брата-близнеца. Они вообще часто друг на друга оглядывались. − Хоаши за женщину заступился. Ее муж избивал. А тот моего брата ножом пырнул. Я как кровь увидел, бросился без раздумий на мужика. Нож из его руки выбил. Самого на землю повалил. Стал по лицу мразь бить. Его баба нож подняла и меня им в спину ударила. − Не делай добра, не получишь зла. Это произнес конопатый Лузус. − Я ведь эту отметину, – постучал он по уродливому шраму на пол-лица, − не от мертвяков получил, а на земле. – Деньги у меня водились, хотел вложить выгодно. Мне один пройдоха присоветовал акции соляных приисков приобрести под выгодный процент. Соловьем разливался, говорил, если вложусь, через пару лет капитал впятеро увеличу. Поверил ему, отдал деньги, взамен акции получил. Только червячок сомнения все равно грыз. Отправился я с этими акциями в контору соляных приисков. Обсмеяли меня там. «Фуфло у тебя, а не акции». Вот что мне сказали. − И что, нашел афериста? – поинтересовался Бартлетт. − Нашел. Он меня саблей и порубил, − криво усмехнулся Лузус. − Гервей, − окликнул южанина капитан. – Сегодня день откровений. Может, уже расскажешь нам свою историю? − Пожалуй, воздержусь, − как всегда спокойным и ровным тоном произнес Гервей. − А мне скрывать нечего, − весело заявил бородач с лысым черепом Гарнет. – Я в реку прыгнул, хотел спасти тонущего товарища. Течение сильным оказалось. Не выбрались мы на берег. Уже позже, когда они вернулись в свой дом, князь спросил Джоса: − А что с Куэйлом? Какова его история? − Никто не знает. Куэйл нем и писать не умеет. Одним словом – дикарь. − А откуда тогда известно, что язык ему соплеменники отрезали? − Король аспидов Хортегу сказал. Историю Куэйла Бартлетт узнал гораздо позже, спустя два года после смерти немого каннибала. Иногда, когда мертвяков валило слишком много, к небесному воинству присоединялись аспиды. Они не могли прикончить жуть в Пограничье, но могли отвлекать зомби, помогая тем самым дозору. Так было и на этот раз. Авил застал отряд Хортега в таверне. Бартлетт не сразу и узнал его. Король аспидов предстал в боевых доспехах. Вместо юноши – мужчина-демон с крыльями грязного серого цвета. − Я знаю, сегодня не ваша смена, − сказал отряду Авил. – Но нужна помощь. Слишком много желающих покинуть небеса. На границе жаркая схватка. Воины тотчас поднялись. Все отряды при необходимости приходили на выручку друг другу. Жути оказалось действительно невероятно много. Они сметали воинов своей массой. Те в ответ истребляли их огнем. − Ну, голубчики, вам хана! − бросился в гущу живых мертвецов Гарнет, размахивая железной булавой. Бородача никогда не покидало чувство юмора, даже в самых сложных ситуациях. А схватка оказалась сложной. За неполные два года Мюрай многое повидал, но такого наплыва жути не случалось еще ни разу. Бартлетт какое-то время уворачивался от ударов, но один все же пропустил. Тяжелый металлический крюк проехался по его затылку и шее. Закружилась голова. Ощущение такое, будто его всего обдали кипятком. Князь никогда не падал в обморок, но в эти секунды был близок к тому. Перед глазами плыло, в голове ужасно пульсировало от боли. Но он все же не потерял возможности драться и сопротивляться. Наконец с беженцами с того света было покончено. − Мы на землю, ловить тех, кто прорвался, − сообщил Авил воинству. – А вы разделитесь, проверьте все таверны. Кто-нибудь из мертвой братии уж точно устремился на запах мяса. Отряды поделили между собой таверны и рассредоточились. Группе Хортега досталась харчевня, где Бартлетт видел Лору. Мужчины приблизились к заведению. − Почему такая тишина? – выказал удивление Гервей. – Когда в таверну проникают зомби, стоит крик. Если их там нет, все равно должна быть какая-то возня. Блондин был прав. Это все понимали. Внутри и рядом с такими заведениями всегда кипит жизнь. Кто-то выходит, кто-то заходит. Слышны смех и брань. А тут ничего. Неожиданно открылась дверь. Но в проеме никого. Пустота. И из этой пустоты вылетел нож. Куэйл не успел отскочить. Упал. Он был мертв. В его горле торчал нож. Капитан первым заскочил в распахнутую дверь. Остальные за ним. − Бабы! Суки! – заорал Хортег. Не прошло и минуты, как жуть женского пола уничтожили. Их было трое. И кто-то из них бросил нож. Убил немого Куэйла. Хортег склонился над погибшим воином. Рядом с телом на коленях стоял весельчак Гарнет. Он плакал. Куэйл был его напарником. Остальные парни обшаривали все помещения таверны. Искали, не спрятался ли кто из тех, кому здесь не место. Бартлетт помог выбраться из-под стола дрожащей Лоре. За все прожитое в Пограничье время, Бартлетт так ни разу и не заговаривал с девушкой. А сейчас заговорил. − Я знаю графиню Элиас Морлимер, − сказал он. − Элиас? – распахнула и без того большие глаза Лора. Удивление вытеснило страх. Девушка перестала трястись. – Но она умерла, − с грустью произнесла Лора. − Почти семь лет назад. Мы вместе умерли. В один день. − Элиас не умерла. Я спас ее тогда, отобрал у аспидов. − Вот как. Это хорошая новость. Рада, что Элиас выжила. Все это время я горевала о ней. Раз вы знали графиню Морлимер, может, слышали что-нибудь и о моей семье? – жадно спросила Лора. – Как поживает мой брат? − Брат?