Глава 64 · Церинция Моро

Ничего не могла сделать с любопытством. Мы пошли в обход танцевального зала, и я глазела по сторонам, невольно сравнивая обстановку Стража и Ключа.

Да, Страж был огромным и выглядел куда внушительнее, но наш замок казался уютнее. Мы проходили мимо помещения с распахнутыми настежь дверями, я не удержалась и осторожно повернула голову.

— Зал воинской славы, — чопорно пояснила дама в зеленом, заметив мой интерес.

Стены были увешаны самым разнообразным оружием и гобеленами с батальными сценами. Были тут и доспехи, и карты, и бронзовые бюсты полководцев. Сразу несколько слуг, вооруженных швабрами, щетками, стремянками и тряпками наводили лоск и порядок.

Сюда хорошо прийти как в музей на экскурсию, а жить… Если честно, такие масштабы не только поражают воображение, но и пугают.

— Герцогиня Моро быстро устает от шумных приемов и музыки. Сейчас она отдыхает, пока гости продолжают веселиться. Когда будете беседовать с ней, то делайте это не слишком громко, — попросила моя сопровождающая. Звали ее нейра Ринта.

Мы шли в самый конец коридора, где на стене в золоченой раме висел портрет какого-то мужчины. И по мере приближения я узнавала в нем…

Рана.

Или Леррана. Кто знает, как его теперь называть.

Это точно был он, только выглядел лет на семь-восемь моложе, чем во время нашей встречи. Мужчина был изображен в полный рост — высокий, стройный, с широкими плечами и узкими бедрами. С каштановыми волосами, небрежно спадающими на плечи. В темно-синем мундире с алой лентой, пересекающей грудь. В руке он сжимал рукоять меча, чье лезвие окутывало темное пламя.

Мне показалось, что Ран смотрит прямо на меня. Взгляд был живым, испытующим, алчущим ответов. Казалось, сейчас он шагнет из рамы на паркет и окажется рядом со мной.

А на заднем плане темнели силуэты гор, по небу медленно плыли облака. Ветер робко играл со стеблями серо-зеленой травы.

— Вы никогда не видели живых картин?

Вопрос нейры Ринты прозвучал высокомерно. Мол, куда тебе, дурочке деревенской.

— Таких искусных — никогда.

Мой ответ даму в зеленом устроил. Она довольно улыбнулась и пояснила:

— Ее написал величайший художник. Уж насколько его светлость равнодушен к живописи, но ему позировал с удовольствием.

Я бросила последний взгляд на портрет прежде, чем двинуться дальше. Внизу к раме крепилась позолоченная табличка «Его светлость герцог Лерран Моро. Защитник северных границ».

Наверное, окружающие видят его таким — решительным и горделивым. А мне вот удалось узнать другую сторону его светлейшей натуры.

Авантюрную, непредсказуемую, упрямую. Ну и раздражающую, куда без этого?

«А ведь это его дом», — подумалось мне.

Но распробовать эту мысль я не успела: мы пришли. Нейра Ринта аккуратно постучала в светлую дверь, и, услышав ответ хозяйки, быстро замахала мне рукой:

— Проходите, ну же.

Я расправила юбку и перешагнула порог кабинета.

Вдовствующая герцогиня в очках и с фарфоровой чашечкой в руке восседала за массивным столом, заваленным документами. Не поднимая взгляда, она негромко бросила:

— Садитесь.

Я опустилась на стул и сложила руки на коленях. Согласно правилам этикета мне стоило подождать, когда тот, кто выше по положению, начнет разговор.

Спустя примерно минуту Церинция макнула перо в чернильницу, поставила размашистую подпись, сняла очки и слегка помассировала виски. При этом ее брови были сведены на переносице, а челюсти сжаты.

Может, она страдает от головной боли?

— Итак, Олетта Готар. Я хотела познакомиться с вами поближе, — произнесла герцогиня Моро, однако в ее тоне не слышалось особого интереса.

— Я готова ответить на все ваши вопросы, ваша милость, — я выпрямилась на стуле и впервые за сегодняшний вечер почувствовала усталость.

Сейчас бы домой, растянуться на кровати, поболтать перед сном с племянниками, услышать их теплый смех. Выпить чаю, глядя на горный хребет, и завалиться спать. Вместо этого сижу в ожидании допроса.

Герцогиня явно не спешила, продолжая изучать то документы на столе, то узор на ободке чайной чашки.

— Сколько лет вы провели в монастыре, нейра Олетта? — наконец спросила она, изящно облокотившись на спинку стула.

— Пятнадцать, ваша милость.

— Сколько вам сейчас?

— Двадцать четыре года, — ответила я, пока не понимая, к чему она ведет.

Церинция глубокомысленно произнесла «хм» и, чуть склонив голову набок, сощурилась. А меня будто током ударило. Показалось, что ее глазами на меня сейчас смотрит Ран.

— Ваша бабушка не озабочена вопросом вашего замужества? Еще пара лет — и хорошего жениха вам не видать.

Вот это да! Только не говорите, что она сейчас начнет принуждать меня принять предложение графа Савада.

— Не хотите ли вы сказать, ваша милость, что Мирзэ Савад — это хорошая партия для меня? — насколько могла спокойно поинтересовалась я.

— Это лучший способ решить затянувшийся конфликт между вашими графствами. Но у меня нет достаточной власти, чтобы вас принудить, — в голосе послышалась легкая насмешка. — Этот вопрос вы должны решить внутри своей семьи.

— Мы уже решили. В данный момент я не собираюсь замуж ни за Мирзэ Савада, ни за кого-либо другого. У меня несколько иные задачи.

— Целительство? — тонкие губы герцогини дрогнули. Она поднесла чашку ко рту и сделала маленький глоток. — Вы ведь знаете, что на ваш род наложен запрет?

Я кивнула.

— Знаю, ваша милость, поэтому для лечения я магию не применяю. Но от судьбы не уйдешь, а судьба Готаров — спасать жизни людей.

Мне казалось, разговор со мной забавляет герцогиню. Хотя внешне она выглядит неэмоциональной, холодной и закрытой женщиной.

— Неужели? И, повинуясь своей судьбе, вы пренебрегли правилами этикета, оставили танцы, гостей, хозяйку замка и бросились помогать слуге?

— Для целителя нет разницы между простолюдином и благородным, ваша милость. Долг велит прийти на помощь при любых обстоятельствах.

— Это прописано в вашем кодексе?

Я помедлила, потому что не имела понятия ни о каком кодексе. Надеюсь, что Церинция разбирается в этом еще хуже, чем я.

— Правила не всегда прописаны на бумаге. В нашем роду они передаются из уст в уста.

Ох и молодец, Олечка! Я даже загордилась своим ответом. И тон, и выражение лица сделала достаточно пафосными. Вдовствующая герцогиня должна оценить.

Церинция снова подняла взгляд, и я заметила в ее глазах проблеск настоящего интереса.

— И тем не менее вы рисковали своим статусом, занимаясь лечением в столь неподобающей обстановке.

Она что, меня испытывает?

— Мой статус целителя превыше всего, — ответила я, стараясь говорить твердо, но учтиво.

После очередной паузы герцогиня снова выдала то, что меня удивило:

— А у вас есть характер, нейра Олетта. Вы настоящий воин. Неожиданно.

— Спасибо, ваша милость, — я легонько склонила голову. — Вы слишком хорошо обо мне думаете. Я вовсе не отважна и не умею сражаться.

— У вас другое поле битвы. Сейчас хорошего целителя или лекаря даже при свете магсветильника не сыщешь, — герцогиня задумчиво забарабанила пальцами по столу. Она говорила медленно, не торопясь и думая над каждым словом. — Как чувствует себя разносчик блюд? Мне доложили, что вы хотите переместить его в Ключ. Для вас не ново забирать чужих работников на лечение.

Она что, иронизирует и намекает на графа Лока? Вот жаб зеленый. Даже из-за такой ерунды успел нажаловаться.

Я описала характер травм и добавила:

— Но самую полную помощь я смогу оказать только в своей операционной, где имеется все необходимое оборудование.

— И как же вы планируете осуществить транспортировку? Учитывая состояние больного.

Я на мгновение замялась, но решила быть откровенной.

— Через магическое зеркало-артефакт, если таковое имеется в замке. Это самый безопасный способ для пациента в его состоянии.

Церинция приподняла бровь.

— Любопытно. А вы, оказывается, не только в целительстве разбираетесь, но и в артефактах.

— Это все потому что Готары владеют подобным зеркалом. Его хозяином был мой предок, Блавар Готар. А теперь артефакт признал меня.

Мы не раз обсуждали с Макеем перемещение между зеркалами. Мои магические способности были слабы и неразвиты, поэтому я не могла быть инициатором перемещения. Но если герцогиня согласится помочь…

Надеюсь, что артефакт есть не только у Рана, но и у его матери.

Кажется, факт наличия у меня волшебного зеркала ее удивил.

— Какое время потребуется для полного выздоровления слуги? — вдруг поинтересовалась герцогиня.

Я немного подумала и решила выделить сроки с запасом:

— Около трех месяцев. А может, и больше, надо учитывать возраст больного.

Церинция вновь помассировала виски.

— Что ж. Если так, то… мне проще его уволить.

Я не успела внутренне возмутиться такому равнодушию, как герцогиня продолжила, будто через силу выдавливая каждое слово:

— Уволить и назначить содержание. Этот человек прослужил в замке всю свою жизнь, как и его родители, как и его дети. Выставить его на улицу без всего было бы слишком жестоко. Расходы на его лечение я вам компенсирую.

А мать Рана удивляет меня все больше и больше. Я почувствовала невольное уважение к этой женщине.

— Это значит, что вы согласны?

Она ответила легким кивком.

— Верно, я позволю вам и вашему пациенту воспользоваться моим зеркалом для перехода. Но вашим родственникам придется возвращаться тем же способом, каким они сюда прибыли. Переход по зеркальной сети — очень энергозатратная процедура, поэтому сама я пользуюсь им только в исключительных случаях.

— Благодарю за доброту, ваша милость. Она вам обязательно зачтется.

Я была довольна. Скоро мне удастся покинуть прием, вернуться домой и закончить начатое.

Но герцогиня пока не думала меня отпускать.

Звякнув чашкой о блюдце, Церинция продолжила:

— В последнее время мне поступают жалобы от ваших соседей. Граф Бенье говорит, что вы с нейрой Кокордией пытались оклеветать его банк. Граф Лок утверждает, что вы незаконно расторгли договор об аренде лесопилки. Граф Савад подает прошение о присвоении земель в королевскую канцелярию и требует что-то решить с договором о браке.

Зажравшиеся лощеные аристократы жалуются, что их, бедняжек, обижают старуха и девица. Самим-то не стыдно?

Я выдохнула, пытаясь успокоить колотящееся сердце. Я всегда остро реагировала на несправедливость. Но что значит мое слово против слов тех, кто уже много лет пилит власть в этих землях? Кто связан с герцогами Моро торговыми, политическими и кровными узами? Может, герцогиня и не последняя стерва, но ссориться с теми, кто приносит ее роду пользу и деньги, вряд ли станет.

— Их претензии необоснованны, ваша милость. Наша семья наняла профессионального стража финансов, который со всем тщанием проводит проверку отчетности за прошлые годы, и он уже нашел нарушения, — я опустила ресницы и постаралась насколько возможно смягчить свой резкий и деловой тон. — К сожалению, многие из этих нарушений допустил наш управляющий, нейт Оливер Гиллаус. Пользуясь добротой и наивностью моей бабушки, он плел паутину интриг вокруг рода Готар.

Интересно, если я пущу слезу, это будет перебором?

Определенно да. Ни к чему излишняя театральность.

— Осознав, что ему грозит наказание, Гиллаус просто исчез. Повезло, что наш знакомый и дальний родственник короля, нейт Карлис Болвейн, обещал похлопотать и выяснить, куда скрылся обманщик и кто его покрывает.

Каждое сказанное мною слово имело смысл. Упомянуть Карлиса, который ни к графству Готар, ни к герцогству Моро не имеет отношения — это может заставить герцогиню задуматься. Нам пришлось привлечь чужого человека для решения проблем, потому что у своих поддержки не нашли.

Намек, что обманщика и вора покрывает кто-то высокородный тоже не лишний. Под маской благовоспитанного аристократа может скрываться самая настоящая крыса. Да-да, наглая крыса с лысым хвостом и ненасытным желудком. Способная на подлость, однажды она может укусить и самих герцогов Моро.

Главные кандидаты у нас это Савад, Лок и Бенье. А может, все сразу.

— Увы, моя бабушка плохо разбирается в управленческих делах, мой отец умер, старший брат пропал без вести, а младший, Костадин, слишком юн и неопытен. И теперь мне пришлось взвалить на себя дела графства, поэтому вопрос с замужеством откладывается на неопределенный срок, а брачный договор с Мирзэ Савадом отец расторг много лет назад.

Я кратко пересказала эту историю, не забыв добавить, что сами-то соседушки далеко не невинные агнцы. Угрожают, земли наши откусить пытаются не вполне законными способами.

Церинция слушала, глядя на заваленный документами стол и трогая уголок бумаги с гербовой печатью. Казалось, ей до наших проблем нет совершенно никакого дела.

Внезапно она сказала:

— Вашему брату повезло попасть под покровительство великого воина — нейта Эргера по прозвищу Деревянная Гора. А это значит, что у нейта Костадина будет шанс проявить себя и попасться на глаза герцогу. Мой сын ценит умных и преданных людей, а еще талантливых магов.

— Костадин — старательный и смелый юноша. Уверена, он не опозорит наш род, — подхватила я, радуясь, что герцогиня все же не пропускала мои слова мимо ушей.

— А вы? — Церинция приподняла левую бровь. — Вы тоже готовы служить интересам нашего государства? К сожалению, последние семьдесят лет род Готаров никак себя не проявлял, его слава угасла, а репутация серьезно пострадала. Графство приносило одни проблемы и убытки. Нужна твердая рука, чтобы управлять территориями. Может, лучше доверить их тем, кто на это способен?

Обидно слышать такие вещи. Слова горькие, как желчь, зато отрезвляют. Семьдесят лет забвения и упадка не прошли бесследно для нашего рода.

Это не розовый мир, а герцоги — не воспитатели в детском саду, которые разнимают дерущихся детишек.

Не смог защитить себя, свою честь, своих близких и свои земли — сам себе дурак. Слабый — значит мертвый. Удивительно, что о нас еще помнят, что сегодня мы познакомились с замечательными людьми, которые смотрели на нас как на равных.

— Наша семья готова служить государству, ваша милость, — ответила я. — Но не ценой предательства собственных принципов. Мы не позволим растащить наше наследство по кусочкам. Я этого не допущу.

Церинция откинулась на спинку кресла, изучая меня прищуренным взглядом правительницы, привыкшей видеть людей насквозь.

— Тогда подумайте, как доказать свою состоятельность.

— Я подумаю, — склонила я голову, скрывая бурю эмоций за маской учтивости.

— При представлении мы затронули тему войсковой лечебницы. Скажите, вы не боитесь? — продолжила допрос герцогиня.

— Чего, ваша милость?

— Смерти, — произнесла она, глядя мне в глаза. — Видеть, как умирают другие. Рисковать самой.

Сейчас бы задавать такой вопрос человеку, большую часть жизни проведшему в операционной. Да мы с костлявой, можно сказать, на ты. Иногда нам удавалось договориться.

Я улыбнулась, выныривая из воспоминаний о той, кажущейся такой далекой, жизни.

Я уже умерла один раз, я стреляный воробей. Ну чем меня можно удивить?

— Я отношусь к ней с уважением. Целитель не должен быть глупым и самоуверенным, хвастливым и невнимательным. Смерть не прощает ошибок.

Я замолчала, глядя на герцогиню. У кого-то все мысли на лбу написаны, а она — закрытая книга. Причем наглухо. На ее фоне Лерран кажется просто вулканом с эмоциями.

Прошло достаточно много времени, прежде чем Церинция продолжила:

— Знаете, мне бы очень хотелось, чтобы именно такие целители и лекари оберегали моего сына. К сожалению, он категорически против женщин на границе, — она дернула уголком рта, как будто пыталась улыбнуться. — Он — настоящий защитник и считает, что война — это дело мужчин.

И только сейчас, только один раз я почувствовала, что в ней что-то дрогнуло. Как и любая мать, она боялась за своего ребенка.

— Ваша милость, — начала я осторожно, — смерть не выбирает пол. Если мои умения могут спасти хотя бы одного человека, будь то мужчина или женщина, я готова их использовать.

Церинция помолчала, оценивая мои слова. Ее взгляд стал еще более пронзительным, будто она желала заглянуть мне в душу. Рука ее потянулась к виску, и неожиданно у меня вырвалось:

— Ваша милость, простите за бестактный вопрос. Часто ли у вас болит голова?

Глаза герцогини чуть расширились, но в следующий миг к ней вернулось прежнее самообладание.

— Нет, с чего вы взяли?

— Опыт шепнул.

— У меня нет проблем со здоровьем. По крайней мере таких, о которых стоит переживать.

— Тогда позвольте еще несколько слов. На вашем месте я бы не доверяла вашему личному целителю.

Наконец Церинция соизволила улыбнуться. Но улыбка вышла неестественной.

— Я разберусь, нейра Олетта.

Ее слова прозвучали как: «Девочка, не лезь не в свое дело». А я хотела как лучше.

— Для подготовки зеркального артефакта потребуется время, я отдам распоряжение. А пока попрошу вас вернуться в танцевальный зал. Я и сама непозволительно задержалась. — Она поднялась из-за стола и бросила взгляд на массивные настенные часы. — Близится полночь, и я еще не потеряла надежду увидеть на приеме своего сына. Он обещал хотя бы ненадолго посетить нас и обнадежить гостей скорой победой.