Глава 66 · Танец в темноте

— Позволяю, ваша светлость, — ответила я чисто формально, потому что мы уже двигались под музыку.

Шаги перетекли в танец так плавно, что я и не заметила.

Мы покачивались под печальную, но такую пронзительную мелодию. Одна рука герцога покоилась у меня на талии, вторая держала мои пальцы. Скрипки и флейты плакали, воспевая что-то прекрасное и далекое, унося прочь от чужих интриг и зависти.

Свет постепенно угасал, на потолке величественного зала зажигались магические звезды. Они складывались в созвездия, имитируя летнее ночное небо — такое глубокое и бархатное. И чем темнее становилось, тем более яркими переливами сиял мой наряд.

Этот Лерран, герцог Моро, безупречно скрывал эмоции. Только созвездия, отражавшиеся в его глазах, могли хоть что-то рассказать о нем. Он вел меня уверенно, каждое движение было отточенным, как у идеального бойца. При этом его пальцы на моей талии слегка подрагивали, и я не могла понять: это дрожь волнения или просто игра моего воображения?

Нам надо обсудить важные вещи, расставить все точки, но так не хотелось. Хотелось просто наслаждаться танцем и хорошим вечером. Мой взгляд случайно выхватывал проплывающие мимо фигуры. Вот и сплетница Аманда мелькнула, и на ее лице написано изумление.

Кокордия смотрела на нас, обмахиваясь веером и безуспешно скрывая тревогу. Рядом с ней застыла, мягко улыбаясь, баронесса с гнездом. Дафину кружил в танце совсем молодой юноша-аристократ. Брат и сестра Солар что-то активно обсуждали, а граф Савад пробирался к столу с напитками. Хотел залить свою неудачу.

— Я долго пытался разгадать вашу загадку, а ответ оказался самым очевидным, — произнес Ран, наклонившись к моему уху. — Постоянно себе напоминаю, что надо слушать не только разум, но и интуицию.

— Полезный навык, особенно для мага, — заметила я. — Но, прошу заметить, вы тоже меня обманывали, скрывая свою личность.

— У меня были на то причины, — невозмутимо отозвался Ран-Лерран.

— Как и у меня.

Наши взгляды скрестились, его пальцы сильнее сжали мои.

— Сегодня вы на удивление немногословны, нейра Олетта. Или мне лучше звать вас Олей?

Не в силах сдержать улыбку, я опустила голову, практически утыкаясь лбом ему в плечо. Кроме него Олей меня звала только Кокордия, и это было самым ярким напоминанием о моем старом мире.

— В чем дело?

— Ни в чем, это от неловкости. Не знаю даже, что вам ответить, ваша светлость.

— Почему вы сразу не сказали, что являетесь благородной нейрой из рода Готар? — в голосе прозвучал явственный упрек. — Неужели ваши тайны настолько темные?

Нормально, да? На себя бы посмотрел для начала, а потом мне что-то высказывал. Тем не менее, ответила я ему вполне дипломатично:

— Просто мне известно, что вы не питаете теплых чувств к моему роду.

Как и большинство в этом зале. Мир, где ценят друг друга за пользу, а не за душевные качества.

— Тем более в зеркале вы были для меня незнакомцем, а я не называю своего имени каждому встречному. Вопрос безопасности в том числе.

Он напрягается и несколько секунд молчит, продолжая вести меня в танце. Мы не сбиваемся с шага, не теряем ритм, даже ни в кого не влетаем — и это удивительно. Свет почти полностью померк, и только я сияю посреди этого темного моря, как маяк или светлячок.

Стыдно даже подумать, что сейчас творится где-нибудь в закутке за колоннами или на той злополучной лестнице. Ведь темнота — это друг молодежи. И не только.

Мне кажется, что его светлость со мной согласен. Потому что рука на талии дергается с намерением сползти чуть ниже.

— А вы знаете причины?

— Знаю. Но с тех пор прошло семьдесят лет, и Готары готовы восстать из пепла.

Надеюсь, герцог воспримет мои слова всерьез. Чувствую, что он видит во мне не просто оболочку, а нечто большее. Он умеет смотреть глубже того, что лежит на поверхности.

— Ваш брат говорил прямо как вы, — внезапно произнес Ран с горькой усмешкой.

Брат? Когда он успел познакомиться с Костадином?

— Лайнель.

Это был первый раз за весь танец, когда я запнулась. Но Ран сделал вид, что не заметил ошибки, невозмутимо повел меня дальше.

— Лайнель… — прошептала я, чувствуя, как учащается пульс.

Вдруг его светлость именно тот человек, который может пролить свет на исчезновение моего старшего брата? Я подняла голову и посмотрела в лицо Леррана, но именно сейчас его закрыла тень. Магическая туча затянула импровизированный небосвод, приглушив сияние звезд.

Стало еще темнее. Начался другой танец — более медленный. Чувственная мелодия стелилась над полом, обволакивала нас теплым бархатом, заставляя забыть обо всем на свете. Ее переливы, то нежные, то страстные, проникали в самое сердце, пробуждая давно забытые чувства.

Герцог притянул меня ближе, и я ощутила тепло его тела сквозь ткань платья. Его дыхание стало глубже, а движения — более плавными, почти ленивыми. Мы кружились в этом медленном танце, словно остались единственными во всем мире.

Его пальцы на моей талии двигались едва заметно. Я затаила дыхание, когда он наклонился ближе, и его губы почти коснулись моего уха. В этот момент весь мир перестал существовать — остались только мы и волшебная музыка, окутывающая нас своим чувственным покрывалом.

— Все смотрят на нас, — заговорщицки шепнул его светлость, на краткий миг сбрасывая маску и превращаясь в того Рана из зазеркалья. — Точнее, на вас. Какая жалость. Лучше бы не смотрели.

— Почему?

Мне показалось, что он недоволен моей недогадливостью. И тут я вроде все поняла… И почувствовала, что краснею.

Бог мой, я думала, что забыла, как это делается!

— Сегодня я говорила с вашей матушкой о том, как наш род может вернуть прежнее влияние, — во мне снова проснулось рациональное мышление.

Надо успеть сказать Леррану хотя бы что-то из важного, а не пускать мыльные пузыри на его мундир. Это наш второй танец, а после нам придется разойтись. И не факт, что потом мы успеем поговорить. Мне еще пациента долечивать, а ему — делать свои герцогские дела.

— У меня есть предложение. Возьмите меня к себе на службу штатным целителем, — и, чувствуя, как напрягается все его тело, добавила: — Я знаю, как вы относитесь к женщинам на границе. Но я хочу, чтобы мои знания принесли пользу. Да и не прошу брать меня навсегда. А, скажем, на несколько месяцев.

— Хороших людей я забираю навсегда. Хорошие люди на вес золота.

Его слова повисли в воздухе, тяжелые и многозначительные. Что он имеет в виду? Просто фигура речи или скрытый смысл?

От Леррана пахло кедром, лесом, затерянным в дальней дали костром. Его жесты были такими уверенными, почти собственническими, когда он вновь притянул меня к себе. Я попыталась отстраниться, но это было всё равно что пытаться сдвинуть скалу — бесполезно и утомительно.

— Расслабьтесь, нейра Олетта, вы слишком напряжены. В зеркале, да и в купели вы были самой собой. Просто представьте, что сейчас мы находимся не в банке со змеями, где каждый шаг может обернуться провалом. А, к примеру… в горах рода Готар.

Сказано это было с такими коварными интонациями, что мне захотелось как следует треснуть его светлость, чтобы на его голову сошло самое настоящее просветление, а глаза зажглись двумя фонариками.

Но разве я, доктор, смогла бы ударить человека?

Конечно, смогла бы. И не раз. Но вокруг, к сожалению, полно народу. Как я ни старалась, злиться по-настоящему на него не могла. Хотя стоило бы!

— Нельзя напоминать женщине о таком.

— Мне можно.

— Это еще почему?

— Потому что я герцог Моро, — он ловко повернул меня вокруг своей оси и поймал в объятия.

— Ваша светлость, ваши манеры оставляют желать лучшего. Видимо, вы слишком много времени провели вдали от цивилизации и одичали.

— Именно так, — легко согласился он. — Так и происходит, когда ты долгое время общаешься лишь с диковатыми боевыми магами, горными козлами и Карлисом Болвейном. Кстати, он сказал, что вы — нечто особенное, нейра Олетта.

На имя Болвана мой организм отозвался зубной болью. Ладно, в конце концов, несмотря на скверный характер, он оказался не таким уж плохим.

— Графу Болвейну удалось завершить расследование?

— Это не так быстро, как вам кажется. Все следы ведут к нашим соседям по ту сторону гор, но рано или поздно мы заставим их заплатить за все, — рука на моей талии снова напряглась, его светлость не так уж и хорошо справляется с эмоциями.

— И пока они не заплатили, вы… — я пристально посмотрела Рану в лицо, — так и будете подвергать свою жизнь опасности и тратить молодость на сражения и битвы?

Мои слова позабавили Леррана. Он глухо рассмеялся и возразил:

— Для меня это такой же смысл жизни, как для вас — целительство. Каждый выбирает свой путь, и далеко не всегда он идет по прямой.

— Но вы ушли от ответа, просто отшутившись, ваша светлость. Я просила вас взять меня на службу, чтобы наш род мог восстановить свой авторитет и доказать полезность. Моя дорога тоже отнюдь не прямая колея.

— Я не шутил, — Ран мотнул головой. — Хорошие люди действительно на вес золота, а вы — редкий самородок. Вот только я не могу взять вас к себе на службу, не могу рисковать вами. Хотя это и очень заманчиво. — Он вновь наклонился ко мне, опасаясь чужих ушей. — Вы видели проклятие некроманта, вросшее в мой источник? Вы исцелили меня намеренно или это вышло случайно?

От удивления у меня даже челюсть отвисла. Несколько секунд я раздумывала над ответом, но Ран продолжил:

— Я не знаю полной истории вашего рода. Еще меньше я знаю вас, нейра Олетта. Мне нужно время, чтобы с этим разобраться. Но уверен в одном: разрушить проклятие некроманта может только очень, очень необычный маг. Маг, о чьей силе даже не догадываются, — он сделал паузу, словно взвешивая следующие слова: — Знай граф Савад о том, какая сила в вас скрыта, побоялся бы распускать руки. Есть вещи, о которых вы умалчиваете, нейра Олетта.

В мозгу пульсировала мысль: Ран догадывается, что я тоже могу быть некроманткой? Одной из тех, кого уже давно уничтожают на землях Рэнвилля? Наградила же меня Олетта наследством! Но как мне удалось исцелить Рана, если я даже не знала о проклятии? Как это произошло и когда?

— Почему вы молчите? Вы боитесь? — тихо спросил герцог. — Боитесь рассказать мне правду?

Что ему ответить? Отрицать все или соглашаться?

Молчание затягивалось, становясь почти осязаемым. Подушечки его пальцев кружили по моей пояснице, словно решая, где остановиться.

— Я не знаю, как объяснить то, что произошло. Моя сила не всегда подчиняется мне. Иногда она проявляется сама, когда того требует ситуация.

И не отрицать, и не открывать всей истины — по-моему, сейчас это самый оптимальный вариант. Тем более, я сама до конца не понимаю, как работает моя магия.

Мы так увлеклись, что не заметили одну важную вещь: музыка давно уже сменилась, а это значит…

Батюшки! Я танцую с одним и тем же партнером уже третий танец подряд! А может, и четвертый. Теперь высокородные кумушки точно устроят мне темную, а Кокордия осуждающе покачает головой и скажет: «Я же тебя предупреждала».

Если бы на месте Леррана был кто-то другой, я бы мигом прописала себе отрезвляющую пилюлю. Но, один раз мелькнув, мысль о нарушении правил хорошего тона погасла. Эти условности теперь показались неважными.

Я позволила себе забыть о правилах и страхах. Позволила себе раствориться в этом моменте, в аромате кедра и леса, который окутывал нас невидимым плащом.

Потому что иногда нужно просто довериться судьбе и дать событиям идти своим чередом. Даже если это противоречит всем правилам. Волшебное зеркало однажды показало мне именно этого человека — а это что-то да значит.

— Вы и сами до конца не знаете истории своей семьи, нейра Олетта, — догадался Ран. — И того, что лежит в основе вашей неизведанной силы.

— Верно, но я найду информацию.

Найду дневники и книги дедули Блавара. Куда бы их ни спрятали.

— Ваше лицо просто светится решимостью, нейра Олетта. Что вы задумали?

— Я думаю об оттачивании своих целительских навыков. И о том, что меня ждет мой пациент. Да-да, сегодня я оказала первую помощь разносчику, упавшему с лестницы и получившему травмы. Еще я беседовала с вашей матушкой.

— И как вам моя матушка? — поинтересовался он. — Слухи о ее тяжелом характере подтвердились?

— Не смею сказать о нейре Церинции ничего дурного. На ее хрупкие плечи лег груз ответственности за герцогство в ваше отсутствие. Необходимо лавировать между баронами и графами, а ведь каждый из них пытается продвинуть свои интересы. Конфликты неизбежны, и я восхищаюсь стойкостью герцогини Церинции.

— А у вас с соседями тоже не все гладко?

Ну что за привычка у мужчин хватать и тискать? Я же не подушка. Вот и Ран чуть что — сжимает то мои пальцы, то талию. Потом после него и семейства Савадов синяки придется сводить.

Я вздохнула.

— Имущественные и территориальные споры. Но это так скучно, а у вас есть дела поважнее.

Кажется, его светлость не понял иронии. Нахмурившись, произнес:

— Это пошло еще со времен вашего отца. Но я сам не углублялся в проблему, все доверил помощникам. То, что видел сегодня — это результат ваших споров? Граф Савад решил применить физическую силу?

— Конфликты между родами — обычное дело. Кто-то считает нас неблагонадежными соседями, вот и все. Хотя Готары всегда следуют букве закона.

Я решила, что жаловаться и вываливать все про наши склоки именно сейчас — не время и не место. Зато дала Рану информацию для размышлений.

— Значит… — лицо Леррана словно туча заволокла, даже его запах изменился. — Именно поэтому вы готовы пойти на что угодно, лишь бы вернуть доброе имя и авторитет своему роду? Чтобы соседи боялись вас трогать?

— Отчасти, — я повела плечами. — Но я больше не смею беспокоить вас такими мелочами, ваша светлость. Все вопросы, в том числе и проблему помолвки мы в состоянии разрешить сами.

Ух, как завелся-то! Услышал про помолвку и все? А где же вы были раньше, ваша светлость?

Я еле сдержала смех.

— Помолвка⁈ Какая еще помолвка? И с кем? — герцог наклонился к моему лицу, требовательно глядя в глаза. Потом, видимо, понял, что перегибает палку, и отстранился. — Только не говорите, что с самим графом. Он вдовец и давно ищет новую жену, но никто не согласен идти за него.

А у Шкафа, оказывается, губа не дура. Молодого тела захотел, да еще и с приданым.

— Когда-то я была обручена с его сыном Мирзэ. Но не стоит беспокоиться, ваша светлость. Это всего лишь формальность, которая больше не имеет значения.

— Формальность? — переспросил Лерран напряженно. — И кто же разорвал эту помолвку?

— Мой отец, — я пожала плечами. — И я этому рада. У меня есть более важные дела, чем устраивать браки по расчету.

Кажется, пациенту полегчало. Руки, державшие меня, как тиски, немного расслабились.

— Например, целительство? Поверить не могу, что вы лечили слугу прямо во время приема, — в голосе герцога звучало не только удивление, но и что-то похожее на одобрение и уважение. — И что на это сказала моя матушка?

— О, ее милость была очень любезна. Она сказала, что назначит своему человеку содержание, чтобы он мог спокойно лечиться и встретить старость, не думая о куске хлеба. А еще позволила воспользоваться магическим зеркалом, чтобы доставить больного в Ключ.

Мои слова произвели на него ошеломительный эффект: Ран хорошо знал свою мать, знал ее характер.

— Видимо, вы пришлись ей по душе. Она никогда и никому не позволяла использовать свое зеркало. В нашем роду их два: одно у нее, второе — у меня. К сожалению, сейчас я им не пользуюсь. — Его светлость помедлил, подбирая правильные слова. — Зеркала — это не совсем светлые артефакты, вражеским некромантам удалось отследить магический сигнал моего зеркала. Именно из-за него раскрылось наше убежище, и на меня напали в тот раз.

Я прекрасно помнила страх, что испытала тогда. Как наяву видела фигуру в темном плаще и вспышку заклинания. И понимала, почему наше общение прервалось.

— Вы оставили меня в неведении, а я переживала. Но догадывалась, кто вы на самом деле, и визит нейта Эргера меня немного успокоил.

Лерран кивнул.

— Я поручил ему возвести крепость на землях рода Готар, за результат можете быть спокойны. Он не просто Деревянная Гора, он настоящая скала. И ваш младший брат в надежных руках.

— А что на счет старшего?

Внутри зудело любопытство. Я считала себя настоящим членом семьи, и меня печалила тоска Марики по мужу. Быть может, есть крошечный шанс, что Лайнель жив?

— Давайте не сейчас, — попросил Ран. — Я найду способ с вами связаться, тогда и поговорим.

Его взгляд замер на моем лице, а мне стало интересно: о чем он думает?

Свет в зале постепенно становился ярче, стирая атмосферу таинственности и разгоняя тени по углам. Развеивая ту загадочную атмосферу, которая окутывала наш разговор. Казалось, вместе с тенями исчезает и особая связь, что возникла между нами.

— Вам стоит поприветствовать матушку и гостей, — произнесла я хрипло. — А мне — заняться моим призванием.

Уголки губ Леррана дернулись.

— Знаете, кажется, я полюбил танцевать.

— Кажется, я тоже.

— Жаль, что ничто хорошее не может длиться долго. Вы меня дождетесь, нейра Олетта?

Мне хотелось сказать «да», но…

— Я не могу ничего обещать, ваша светлость.

Когда стихли последние аккорды мелодии, Ран отпустил мою руку и поклонился:

— Благодарю за танец, — его взгляд скользнул по высокородным гостям, окружившим нас плотным кольцом.

Я видела, как герцог меняется на глазах, как на лице его проступает маска невозмутимости и высокомерия, свойственного аристократам.

Развернув плечи, он зашагал к небольшому возвышению, что находилось под балконом с музыкантами. И в этот момент моего локтя коснулись чьи-то пальцы.

— Нейра Олетта, все уже готово, — на меня смотрела нейра Ринта, причем в ее глазах было что-то новенькое. — Прошу, поспешите, магия зеркала не бесконечна.

— Да, конечно. Благодарю вас, — я кинула последний взгляд на Леррана.

Жаль, что сегодня мы больше не увидимся. А когда и при каких обстоятельствах случится следующая встреча — большой вопрос.

Возле увитой плющом колонны застыла Кокордия. Я кивнула ей, давая понять, что все в порядке, и поспешила за дамой в зеленом.

— Я предупрежу ваших родственниц, что вы отбыли в Ключ зеркальным порталом. Можете не волноваться.

От Ринты исходило еле сдерживаемое любопытство. Готова поспорить, ей интересно, откуда меня знает герцог и почему мы так долго танцевали. Уже выходя из зала, я услышала шепоток, который явно был адресован мне:

— Совсем стыд потеряла, представляешь, милая?

— Эти выскочки всегда такими были.

Я не стала оборачиваться, чтобы выяснить, кто эти сплетницы. До места назначения мы с нейрой Ринтой добрались быстро. В небольшом, но уютном зале, оформленном в темно-бордовых тонах, на подиуме стояло зеркало. Такое же старое, как и мое, в поеденной временем деревянной раме. Поверхность его светилась голубым, внутри клубились завихрения магического тумана.

Рядом с зеркалом, держа носилки с пострадавшим, застыли два гвардейца.

— Люди герцогини помогут с транспортировкой больного, после чего вернутся обратно. Проходите, — нейра Ринта повела рукой в сторону подиума.

Меня охватило легкое волнение. Каким будет переход? Все ли получится?

— Постойте, — вдруг вспомнила я, — а мое зеркало нас пропустит?

Ринта кивнула.

— Если вы с ним связаны кровью, то конечно. Ее светлость активировала свой артефакт, подойдите к нему, уколите иголкой палец и коснитесь рамы или поверхности зеркала. Смелее, нейра Олетта.

Я исполнила указание, и в миг, когда моя кровь попала на артефакт, завихрения сделались сильнее.

— Если страшно, то просто закройте глаза и шагните.

Я бросила взгляд через плечо на даму в зеленом.

— Благодарю за помощь, нейра Ринта. Если вам что-то понадобится, то можете на меня рассчитывать.

Сдержанная и холодная женщина слегка улыбнулась.

— Я это учту. А теперь до свидания и удачного перехода. Гвардейцы последуют сразу за вами.

Ну, надеюсь, что нашей с зеркальцем магии будет достаточно, чтобы вернуться домой, а не застрять где-то или напороться на стену. Макей говорил, что для перехода нужно согласие владельца. А раз так — то смелее!

Я зажмурилась и нырнула в прохладную гладь.