В ресторане. Ари

Увидев меня, стоящий у машины Люберецкий ахнул. Глядя в глаза, поцеловал руку. Сначала пальцы, потом запястье. Потом медленно переместил губы выше. Но прикасаться губами не торопился. В любой другой ситуации я бы как-то отреагировала. Но не теперь. Сейчас я рассматривала шевелюру Бориса, как предмет в лаборатории. Даже задалась вопросом, естественная ли эта густота, или результат пересадки? Интересно, а брови красит?

– Ты очень красивая.

– Благодарю.

– Что ты сейчас чувствуешь, Ари?

От неожиданного перехода с принятого светского на детско-дружеское прозвище я качнулась. Под каблуком сдвинулся камешек, и мне пришлось сделать шаг назад. Но Люберецкий не отпустил мою руку. Держал, словно на поводке. В душе поднялась волна неприязни, которую я постаралась быстро погасить.

– Небольшое жжение в лодыжке. Ветерок прохладный. В общем, вполне сносно себя ощущаю после рабочего дня.

– А ко мне? – не дал мне соскочить с темы Люберецкий.

– А к тебе, чувство непререкаемого профессионального авторитета.

– Вот люблю в тебе острый язычок. Мне кажется, ты его ещё немножко отточила за эти годы.

– Не то слово! Теперь я, как опасная бритва.

– Отлично! У меня с собой три рулона пластыря и подорожник.

Теперь мы рассмеялись оба. Борис усадил меня в машину и повёз удивлять. Я попросила остановиться на рекомендованном Моториным ресторане – Борис поддержал. Он вообще был мил и внимателен. Шутил, подливал шампанское, говорил комплименты. Рассказывал об интересных научных проектах. Особенно подробно о космических и энергетике.

Всю жизнь я занималась физикой. Обычные люди, даже не представляют себе, что и яркость свитера, и хоровод пузырьков в шампанском подчиняются конкретным законам. На ярлычке простынки и страничке с рецептом торта будет указана температура, при которой достигается наилучший результат. Это – чистая физика.

И из всех разделов приложения этой мощной науки мне всегда нравилась именно энергетика. Ну, и космос. Потому, что он тоже про энергию до последней точки в формулах. Поэтому я слушала с интересом. Борис сыпал фактами и интересными случаями в Роскосмосе. Про отдел балистики и наземку рассказывал так, словно сам запускал космонавтов.

Странно, но о моей работе Люберецкий вопросов не задавал. Вернее, только парочку, как будто из вежливости. И тут же перевёл разговор на другие темы. А потом, внезапно, спросил про отпуск.

– Ты куда планируешь ехать, Ари? Как всегда, рванёшь в круиз или есть другие планы?

Вопрос как вопрос. Никакой угрозы я в нём не почувствовала. Дожевала кусочек невероятно вкусной пасты из морепродуктов и соком запила.

– Пока не знаю. Были планы слетать на Камчатку, но отменились.

– Что так? Твоё второе имя – постоянство. Чем провинилась Камчатка? Разонравилась идея рассматривать бухты, скалы, сопки, острова и озёра?

– Да нет, с Камчаткой всё в порядке. Долина гейзеров с вулканами так же будоражат моё воображение. Просто изменились обстоятельства. Я туда планировала ехать в свадебное путешествие. А теперь, как ты знаешь, свадьба будет не у меня. Ты же теперь будешь счастливый тесть и всё такое. Получишь информацию из первых рук. Может Фёдор с Людой сподобятся на какое-то сумасшедшее путешествие. У них спроси, они с тобой поделятся идеями. Может махнут на Камчатку или в круиз на ледоколе к Северному полюсу. А может на Килиманджаро зарулят.

– Люда-то? С Федей-то? – Люберецкий рассмеялся. На него в этот момент было приятно смотреть. – Ари, у этих ноль фантазии. Будут фритюриться на каком-нибудь курорте. Пафосном, с кучей звёзд и шезлонгами ручной работы. Короче, скучно и с хорошими, то есть кликабельными фотографиями. Успешный успех и чтоб все завидовали. А как там с наполнением? Ты сама всё знаешь про Люду. Она моя дочь и я её люблю, но интеллект там не восторг.

– Всё в порядке там с интеллектом. И в лучший физический ВУЗ страны Люда поступила сама. Даже если и с твоей помощью, то училась честно. Да, на тройки и с пересдачами, но вытянула! Это поверь мне, приличнее способностей многих, получивших свои красные дипломы на периферии.

– Что, даже не польёшь её блондинистую голову помоями? Ну, так, из вредности?

Люберецкий рассматривал меня с интересом. Можно сказать, изучал. Проводил какой-то важный, но совершенно неизвестный мне опыт. Звериным чутьём я поняла, что прямо сейчас что-то в его голове щёлкает, как счётчик Гейгера. Измеряет, калибрует и выцеливает. Вот от этого ответа будет многое зависеть. Но почему? Вопрос не стоит выеденного яйца, но почему-то для Люберецкого он стал краеугольным. А Люберецкий не дурак! Он – финансовый гений, мать его!

– Ну, так что, Ари? Выскажешься про Люську? Хотя бы банально. Например, блондинки – дуры.

– Люда НЕ дура, Борис. Гением ей не стать, но интеллект у неё вполне приличный. Прямо скажем, выше среднего. Она вполне справлялась с обучением, на практике не выглядела идиоткой. Да, и чего греха таить, ей хватило мозгов провернуть не только физический эксперимент. У неё хватило извилин увести у меня жениха. Тоже, кстати сказать, не дебила. Так что, Люда очень умна, Борис. Очень.

Собеседник вытер руки от влаги, скопившейся на его бокале, о тончайшую полотняную салфетку с вышивкой. Сложил её пополам, потом ещё раз. А потом хулигански кинул на скатерть, усмехнулся и наклонился ко мне.

– А что ты скажешь, умница и похудевшая красавица, Ариадна Артёмова, если я тебе скажу, что увела у тебя жениха вовсе не Люда? А?

У меня в голове звякнуло. Неужели всё ещё хуже? Неужели у Фёдора ещё кто-то был?

– Там что, была ещё одна женщина?

У меня даже глаза стали огромными от таких новостей.

– Нет. Никакой другой женщины там не было. – Взгляд Люберецкого стал беспощадным. Он несколько минут испытывал меня на прочность. Старался растянуть мучение. А потом рявкнул, – твоего жениха увёл я!