Вот за что тебя люблю я (1).Ари

Пить я могу много и «как в песок». Это не результат многолетних тренировок, хотя что только мы не пили во время учёбы. Просто такая врождённая способность организма. Гены крепкие. Да и выпила я всего ничего. Три бокала шампанского за три же часа: 1 пока ехали к дому, 1 от дома и 1 уже в ресторане. Итого по 180 миллилитров при градусности 11, чистого спирта во мне было всего 50 грамм! Детский сад, да и только.

Со 125 миллилитров водки меня не могло так развезти, чтобы я перестала ориентироваться в жизни и людях! Люберецкий и Фёдор? С одним я была в любовной связи и не сомневалась в его ориентации. Про второго тоже не было никаких слухов, хотя он всегда на виду. А тут – такое… Просто шок!

– Так что скажешь, Ари?

– Ну-у-у-у, что тут сказать? Совет вам да любовь, кажется, так принято говорить. Не знаю, принято ли в таких семьях желать детей.

В груди поднималось негодование из-за подлости Люберецкого. Мне стало невыносимо противно. Даже когда я поняла, что Фёдор меня обманул, чувства были другие. Злость, обида, разочарование. Сейчас дыхание перехватывало от презрения. От желания срочно встать из-за стола и умыться. Протереть руки влажными салфетками, чтобы счистить с себя эту мерзость. Я знала, что сейчас я поругаюсь с одним из самых влиятельных людей, но молчать не считала возможным.

– Понимаю, Борис, что у вас чувства и прочее, только как вы теперь жить будете? Втроём? И Люда как согласилась прикрывать ваши отношения? Предположим, она не устраивает тебя интеллектуальным уровнем, не так удалась, как хотелось. Но зачем ломать ей жизнь? Она не виновата, что не дотянула до какой-то воображаемой планки! А ты хочешь выдать её замуж за Фёдора, чтобы прикрыть свои с ним отношения? Подставить девчонку, как ширму, лишить возможности устроить свою жизнь? И ради чего? Ради, простигосподи, твоих легальных отношений с Фёдором? Это подло!

К горлу подкатил ком, и я вцепилась в подлокотники кресла. Как ни странно, но мне было плевать сейчас на свою неудавшуюся семейную жизнь и на Иноземцева с его амбициями. Люберецкий, с его чувствами тоже был мне совершенно безразличен. Хотя, вру, противен он мне был до трясучки!

Но больше всего в этой истории мне было жалко Люську. Белобрысую девицу, зашуганную отцом. Студентку, которая молча выгребала из ледяной воды, когда перевернулась их байдарка. Ту самую, что безропотно сносила насмешливые взгляды однокурсников, когда Люберецкий заставил её переодеться. Хорошую тихую девчонку.

Люську было жаль до зубовного скрежета. Потому что её обманули так же, как и меня. По той же самой схеме. Только мне вешал лапшу на уши жених, человек, по сути, чужой. Рассказывал как мы чудесно заживём вместе, когда я выполню некоторые условия, например, уйду на должность без командировок. А Люську предал отец. Самый близкий ей человек. Тот самый, который обещал счастливое будущее, а теперь собирался использовать, как живую ширму для своих утех.

Пока в моей душе бушевал ураган, Люберецкий не произнёс ни слова. Скрестил руки на груди и рассматривал меня со спокойной уверенной улыбкой. Акула бизнеса. Этого такими пылкими речами не прошибить. Значит и говорить не о чем. Тем более, что он вряд ли пригласил меня, чтобы обсуждать свои интимные пристрастия. Значит я могу откланяться и не терпеть всю эту мерзость.

– Знаешь, за что я тебя люблю, Артёмова?

– За что? – спросила совершенно на автомате.

– За ум, доброту и искренность.

– Да ты что? – делано удивилась я.

– Клянусь! – Люберецкий поднял руку ладонью вперёд, словно произносил обет. При этом никакого смущения на его лице заметно не было. Делец высшей пробы. – Ты уникальный экземпляр. Я на тебя много лет охотился. Вот скажи мне, Артёмова, кто ещё мне сейчас сказал бы честно, всё что думает, а? Ну у кого хватило бы смелости?

– Знаю парочку мужчин со стальным достоинством. Вы иногда ещё сигары курите вместе. Они бы могли.

Люберецкий рассмеялся, кивнул головой и, бесшумно подошедший официант налил ему воды. Борис сделал несколько жадных глотков. При этом смотрел на меня с плотоядным удовольствием хищника, а потом наклонился вперёд, словно собираясь сообщить нечто секретное.

– Всё-то ты понимаешь, Ари. Даже то, что в такой ситуации Люда не виновата, что она просто жертва обстоятельств. И ты единственная, кто её в этом случае пожалел бы. Остальным было бы или плевать, или их разбирало бы ехидство. Они злорадствовали бы, что эта богатенькая блондинка, получила по заслугам. А ты не только не ехидничаешь, но и встала на её защиту. Это дорогого стоит. Я рад, что в тебе не ошибся. Предлагаю выпить за твою бескомпромиссную доброту.

Нам налили шампанского. Борис поднял бокал и кивнул в сторону моего. Я же демонстративно его отодвинула. Хуже уже не будет.

– Мне нечего праздновать. Да и вообще, я вполне сыта, чтобы закончить нашу встречу. Мне пора домой. Завтра снова рабочий день. Выспаться хочу.

– Успеешь ещё сбежать. Отдохни пока со мной. Ты же хотела в этот ресторан или он тебе не понравился? Можем поехать куда-то ещё, хочешь?

– Нет. Дело не в ресторане. Просто неприятно продолжать этот разговор. Можно сказать, что меня от него уже мутит. Ты, как я вижу, не раскаиваешься. Слушать о вашем будущем счастье с Фёдором за Людин счёт мне как-то не улыбается.

На удивление, Борис снова не рассердился. Он поднял бокал, и наклонив голову, словно в тосте сделал несколько глотков.

– Это хорошо, Ари. Я именно так всё это себе и представлял.

– Так гадко?

– Так остро. Обожаю смотреть на тебя, когда ты сердишься. Ты становишься просто королевой красоты. Глаза сверкают, на щеках румянец. Ты становишься необыкновенной. Если честно, я тебя специально немного дезинформировал, чтобы полюбоваться. Ты редко сердишься, а за такую красоту можно немного побыть мерзавцем. Как считаешь?

– Считаю, что мерзавцем не надо быть ни за что. Ни за красоту, ни за деньги.

Люберецкий замер с бокалом в руке.