Вот за что тебя люблю я (2). Ари

– Считаю, что мерзавцем не надо быть ни за что. Ни за красоту, ни за деньги.

Люберецкий замер с бокалом в руке, а потом звонко рассмеялся. Он делал это как-то открыто, естественно. В нём именно это притягивало, влекло.

– И за это тебя люблю, Ариадна. Но не буду больше тянуть кота от валерьянки. Расскажу, как дело было. Потому, что у меня к этой истории личный интерес.

– Я и так достаточно уже осведомлена. Не надо подробностей.

– Надо, Ари, надо. Значит, на чём я остановился?

– Что вызвал мои эмоции специально.

– Это точно. Но важнее сейчас другое. Я специально соблазнил Фёдора Иноземцева жениться на Людмиле не для того, о чём ты наивно подумала. Дочке Фёдор давно нравился. Она по нему тихонько вздыхала. Иноземцев сначала учился, потом делал карьеру, потом выбрал тебя. Даже когда Люда махнула вслед за ним в штаты. Дочка расстраивалась, плакала. Я посидел, подумал, да и решил ей помочь. Иноземцев Людмиле как отец первенца вполне подойдёт. Хорошая генетика, есть интеллект и амбиции. Такой станет хорошим биологическим отцом. А если жизнь не заладится, его будет легко убрать с горизонта. Видишь ли, как бы я не мечтал о сыне, Люда – моя дочь. Я желаю ей женского счастья. Мне Иноземцев не слишком симпатичен, но не я за него иду замуж. Главное, чтобы дочери он нравился. Да и внуки от него обещают быть здоровыми и умными. Так что я усердно работал в этом отношении и добился предложения руки и сердца для Люды.

– Что значит, «усердно работал»?

– Выяснил потребности Иноземцева. Подробности сообщать не буду, но он теперь руководит лабораторией, в которой прекрасное финансирование. Согласись, для человека, который не прожил в штатах и 3 лет, это головокружительная карьера. Не правда ли?

– Иноземцев перспективный учёный.

– О-о-о-о! Ну, разумеется! И при этом, единственный претендующий на руководство серьёзной лабораторией в лучшем американском ВУЗе? Не смеши мои тапочки! Ты же понимаешь, что это невозможно? Ну, если убрать всю эту благородную чушь и веру в людей. Если говорить честно, то продался твой Фёдор. За вполне подъёмные деньги. Продал свою руку, сердце, и всё, что в штанах. Поняла? Безо всякой лирики продался со всеми потрохами. Так что и жалеть не о чем. Такого человека в партнёры брать опасно и глупо. Согласна?

– Да как сказать. Мне, значит, надо радоваться, что избавилась от такого непутёвого жениха. Ну, такого коры-ы-ыстного, такого прода-а-ажного. А твоей дочери такое недоразумение вполне сойдёт? Как-то тут не бьётся дебит с кредитом, не находишь?

– Всё тут ровненько, даже не торчит нигде, Ари. Просто в Федином арсенале такие рычаги, на которые тебе нечем давить. Он хорош, как уран. Если нет защитного саркофага, тебе смерть. А у меня есть, и деньги для его корысти и связи для его амбиций. Так что в нашей семье он будет вполне управляем. Люда будет рожать внуков не от водителя, в которого влюбится от безделья. У меня зять будет приличный.

– А если его перекупит кто-то другой? Деньгами, или связями, или ещё чем-то?

От хохота Люберецкого могли бы затрястись стёкла. Люди вокруг оборачивались на наш стол. Особенно удивлённо на нас смотрели мужчины слева и чуть кзади от меня. Разглядеть их мешало освещение, словно отделявшее каждый столик. Но мне стало зябко под их взглядами.

– Перекупят Фёдора? А ты сразу оцениваешь риски? Умница! – Борис показал большие пальцы сразу на обеих руках. – Хотел бы я тебе, Ари, ответить, что пободаюсь с этим сумасшедшим, но совру. Когда это случится, я посмотрю, надо ли будет там за что-то бороться. Как к Феде в это время будет относиться Люда? Сколько лет исполнится детям? Кто появится на примете для изменения состава семьи дочери? Несколько бизнесменов мне будут интересны лет через 5, может быть тогда всё и срастётся.

– Всё равно не понимаю твоего маневра.

– Ты чувствуешь боль от потери Иноземцева в качестве жениха?

– Я чувствую усталость и желание выспаться.

– Это хорошо.

Сил удивляться уже не было. Я и правда устала от этого бесконечного и странного разговора. Пока ни о чём, касающемся работы Люберецкий даже не заикнулся. И это было странно. Он – бизнесмен, для которого дорого и важно только время, в которое он зарабатывает деньги. Но Борис сидел со мной в ресторане и говорил о чём-то оторванном от его компании.

– Ари, ты меня слушаешь?

– А? Да, но уже не очень внимательно.

– Тогда давай к делу. Помнишь, что я рассказывал про неочевидный эффект с выгодой для третьей стороны?

– Да, интересный кейс. Ты тогда помог бизнесмену приобрести завод, который ему не продавали. А чтобы ему хватило он продал тебе свой бизнес. Смысл был в том, что он получил то, о чём мечтал, а ты финансовую выгоду от покупки активов по низкой цене.

– И снова умница! Только настоящий профит был не только в цене приобретения. Купленный бизнес был мне жизненно необходим. Трое поставщиков комплектующих сговорились увеличить мне отпускную цену. Даже как временная трудность, это могло принести многомилионные убытки. Но это не было краткосрочной акцией. Они решили придерживаться этой политики на постоянной основе. А приобретённый мной бизнес работал на таком же оборудовании. Мы перепрошили линии под нужные комплектующие и стали предприятием полного цикла. Теперь недостающие составные части оборудования мы выпускали сами. И это было гораздо важнее цены, которую мы заплатили за бизнес.

– Интересно, а при чём тут я и история со свадьбой?

Почему-то пересохло во рту. Но вместо того, чтобы взять в руки бокал с водой, я отхлебнула шампанского. Сухого, с мягкими щекочущими язык пузырьками. А Люберецкий посмотрел на меня с опасным прищуром и улыбнулся, как голодный хищник так, что у меня по спине пополз неприятный холодок.

– Дело в том, что я уводил Иноземцева не к Людмиле, а подальше от тебя. Именно это было моей целью. Настоящая моя цель – получить тебя. Без штампа о браке.