Глава 11

В понедельник Софа с Марией Львовной отправились обивать пороги красноярской администрации на предмет покупки земли, а я занялся поиском местных строителей. Сначала пробежался по адресам, которые назвал Валерий Яковлевич. Ага, адреса. Смешно! Номеров домов здесь нет. «Ты, Александр, на Воскресенскую улицу сходи. Там Никифора всяк знает, его артель в прошлом годе купцу Федотову усадьбу срубила. А затем к Покровской церкви наведайся, рядом в переулке тоже артель обитала. Крышу с петухом увидишь – во-от в той усадьбе и поспрашивай».

Никифора не застал, он по делам отъехал. Оставил ему записку с просьбой зайти к нам для обсуждения заказа и дальше пошлёпал. А по второму «адресу» народ, когда узнал, зачем я пожаловал, меня чуть не разорвал. Тут, оказывается, две артели имеются, и так уж получилось, что спросить о строительстве дома мне довелось сразу у представителей обеих. Два пацана лет семнадцати разборки меж собой вели, и я с вопросами явно не вовремя подошёл. Крик мигом поднялся.

Пока кричали, терпел, а принялись за руки хватать – не выдержал. Вывернул самому борзому кисть и предупредил:

– Следующему, кто до меня дотронется, обломаю наглые ручонки. Всем всё ясно?

Оба закивали, соглашаясь, и тот, что на коленках с вывернутой рукой стоял, и тот, что с отвисшей челюстью столбом замер. О-о, наконец-то обратили внимание на мою приличную одежду. Кажется, начало доходить: не к простому посыльному мальчишке пристали, балбесы. Раньше надо было думать, к кому свои грабли тянете.

Отпустил страдальца и продолжил:

– Если интересует работа, передайте старшим предложение зайти к портному – Валерию Яковлевичу.

Ребята, на полголовы выше меня, с опаской глядя, вновь закивали.

Немного побродив по городу и порасспросив мальчишек, нашёл ещё одну артель. Однако она оказалась маленькой, не потянуть ей постройку дома, да и работа у них есть. Не поленился и сходил к кузнецу Потапу, вдруг дельную мысль подскажет. Но он плотников не нанимал, купил старую хибарку с подворьем и мастерскую в придачу к ней. С Никифором общался, даже ковал ему металлические части ворот. Охарактеризовал его как человека умного и расчётливого.

Вернувшись из похода по строителям, застал одного из приглашённых артельных старшин, пришедшего узнать о заказе. С первых минут разговор у нас пошёл вкривь и вкось. Не воспринимал он меня как серьёзного клиента, косился, мялся и пытался к Софе обращаться, на мои вопросы реагировал усиленным сопением и всегда начинал отвечать фразой «дык, эта». За полчаса беседы ничего путного ни я, ни знахарка от него добиться не смогли, пришлось распрощаться. Не, я, конечно, понимаю, может, он плотник от бога и нам довелось лицезреть великого мастера топора и рубанка. Но раз мы друг с другом не в силах объясниться, то как, собственно, дом-то строить будем?

Бальзам на рану пролила Софа. У них прогулка вышла более удачной, землю мы купим. Мария Львовна, смеясь, пояснила: бюджет Красноярска постоянно испытывает нехватку средств и продажа земли – любимый метод его пополнения. Тут ведь два плюса одновременно: кроме свеженьких наличных в кассе растёт и расширяется сам город, а значит, и богатеет. Новые горожане – это и новые налоговые поступления, и новые деньги в торговом обороте.

Со второй артелью опять облом вышел: наняли их в пригороде усадьбу ставить и наш двухэтажный особняк в нагрузку они не осилят. Я приуныл. А потом пришёл и Никифор – здоровый детина с мрачной физиономией. Борода лопатой, суровый взгляд из-под насупленных бровей, за поясом топор. Он что, намеревается поразить потенциальных заказчиков своей профессиональной принадлежностью? Так по его видону скорее подумаешь о промысле на большой дороге. Работничек ножа и топора. Романтик, блин! Да-а, такого бесполезно учить улыбаться клиентам, от улыбки он, наверно, страшнее выглядит.

Решил с ходу расставить всё по своим местам и после приветствий выдал:

– Говорю всего один раз: дом нужен чуть больше этого, договариваться обо всём будете только со мной, и если вас что-то не устраивает, можете откланяться.

Хмурая физиономия стала ещё мрачнее, но, вероятно, желание заработать пересилило «урон авторитету» от обсуждения дел с мальцом.

– Какой дом срубить изволите?

– Давайте обсудим, присаживайтесь. Верхнюю одежду лучше снять, разговор предстоит долгий.

– Благодарствую, мы так привычны.

Ну, борода многогрешная, не хочешь раздеваться – сиди потей. У-у, сколько ехидства в твоих глазах. Видать, уже прикидываешь, как живописнее развесить лапшу по моим ушам. Ничего-ничего, сейчас начну расспрашивать о местных технологиях градостроительства, и ты по-другому на жизнь посмотришь.

Через полчаса от ехидства и намёка не осталось, через час пот с него катился градом, а во взгляде уважение появилось. И это тебя, мужик, пока лишь спрашивали, но вот станем торговаться – и ты взвоешь. Софа, смотря на нас, ободряюще мне кивает, пряча улыбку.

Ещё полчаса спустя меня, как лепшего кореша, обвиняли в скаредности, говорили, креста на мне нет, обдираю я бригаду детинушек-сиротинушек. Как липку обдираю! Они, бедолаги, последнюю рубаху с себя снимают, и всё ради моей персоны, ради дворца мово. Ага, построят особняк и по миру с протянутой рукой пойдут. Хе-хе, во я мироед-то проклятый. Сатрап, как есть сатрап! Да, мужик, славно поёшь. И ведь не прессовали тебя в полной мере, а так, по верхам прошлись.

Естественно, и я мог бы поплакаться о себе несчастном и о доле моей незавидной, думаю, получилось бы душевнее, но приходилось держать высокую планку дворянина. Эх, невместно нам слезу в голос добавлять, поэтому на протяжении всего разговора я старательно изображал из себя этакого пацана-параноика, непробиваемого жадюгу, который хоть и мал, но всех насквозь видит и спуску никому не даст.

В итоге достигли предварительных договорённостей и ударили по рукам. Довольны были оба: я – в связи с тем, что наконец-то нанимаю строителей и у нас будет собственный дом, а он – потому, что всё же вырвал у малолетнего пройдохи хороший заказ. Ха, через два дня придёт со специалистом по фундаментам, посмотрит на план усадьбы и снова заплачет.

Плодотворной вышла беседа, много интересного я узнал о современном строительстве в Сибири. Технология заготовки лесоматериалов отработана не хуже, чем в Европе будущего, а по некоторым параметрам даже лучше. Здесь лес для жилых зданий берётся кондовый – выросший на склоне горы; лес с вершины горы или от её подножия считается пригодным лишь для сараев и на дрова. На возведение стен деревья предпочитают брать возрастом лет от восьмидесяти до ста.

При рубке леса соблюдают кучу всяких правил, я бы даже сказал суеверий, но чёрт его знает. Мне, жившему в двадцать первом веке, ясно, что кое-какие вроде бы суеверия на самом деле имеют под собой материальную основу. В понедельник лес не заготавливают и не начинают ничего строить. Лес рубят только на старый месяц. Деревья, упавшие на север или зацепившиеся при падении за другие деревья, отдают на дрова. Пустишь на дом – жильцам несчастье принесёшь.

Осину и березу заготавливают с весны до осени, сразу очищают от коры и бересты и уж затем сушат. Хвойные породы (сосну, лиственницу, ель) рубят поздней осенью или в начале зимы, с первыми морозами и первым снежком. Срубают ветки, распиливают на брёвна необходимой длины и, не ошкуривая, оставляют до весны в штабелях вылёживаться.

С наступлением весны отопревшие деревья легко ошкуриваются и вывозятся на подворья, там их складывают в штабеля под крышу на один-два года для просушки, тщательно оберегая от прямых солнечных лучей, чтобы не возникало трещин в древесине. Потом уж деревья топором выводят в один диаметр по всей длине ствола. Иногда плотники брёвна вымачивают: весной сбрасывают в проточную воду на три-четыре месяца, летом достают и сушат до морозов. Такая древесина становится прочнее, не даёт трещин и мало подвержена гниению. Для столярных работ брёвна сушат не менее четырёх лет.

Устройство домов вообще песня, я о таких тонкостях и не слышал. При возведении стен брёвна укладывают с учётом того, как деревья в лесу стояли. Внутрь дома кладут ту сторону, которая была обращена на юг, она более рыхлая и теплая, а наружу – смотревшую на север, она плотная, «закалённая». В результате стена меньше холод пропускает. Крышу кроют досками, протёсанными топором, они, в отличие от пилёных, гораздо медленнее пропитываются влагой и разрушаются.

Кстати, крытые доской крыши – отличительный признак всех сибирских строений, в деревнях центральной России крыши в основном соломой покрывают. Уже построенный дом какое-то время выстаивается, просыхает, и лишь после этого строители начинают внутреннюю отделку помещений. Стены протёсывают топором и строгают стругом, доводя до идеально ровного состояния. Их не штукатурят, но пазы между бревнами промазывают глиной. Получается красиво, будто досками обшито.

Поздновато мы закончили, на улице уже конкретные потёмки наступили. Осталось с портновским семейством обсудить услышанное, пожелать им спокойной ночи и рухнуть спать. Нам обещают к сентябрю поставить сам дом, до середины сентября возвести веранду, забор и дворовые постройки, а к октябрю полностью завершить отделочные работы. Встаёт вопрос: как контролировать процесс? Сидеть тут постоянно нереально, слишком много дел на хуторе. До схода снега необходимо хорошенько поохотиться, а затем усиленно мыть золото.

Софа одна здесь тоже не останется: хотя и понимает, что я давно не мальчик, но продолжает обо мне нешуточно беспокоиться и одного на хутор не отпустит. На днях, в очередной раз проанализировав поведение окружающих, осознал простую и очевидную вещь: у нашей красавицы проснулись материнские чувства, меня и Машку она начинает воспринимать как своих детей, а маме не объяснишь, что дети выросли и могут действовать самостоятельно.

Ездить в Красноярск часто нам со знахаркой накладно выйдет. Во-первых, траты на дорогу, во-вторых, промывка золота каждый раз будет замирать не меньше чем на неделю, а это нехилые потери для бюджета. Сестрёнке одной я там развлекаться не дам. Пусть плачется, ручки заламывает, глазками сверкает. Нефиг!

Один разик выбраться в Красноярск мы, конечно, сможем, ранней весной. А потом? Хоть разорвись! О-хо-хо, может, попросить помощи у приютившего нас семейства? Им, чтобы посмотреть на работу плотников, потребуется пройти всего-то метров пятьдесят. Да можно и вовсе не ходить: вся стройплощадка из окна видна будет. Ну а если они всё же откажут, придётся обращаться к кузнецу. Я изложил свои выводы «маме-воспитателю», и она с ними полностью согласилась, пообещав завтра же переговорить с хозяевами.

Утром, за завтраком, Софа начала подготавливать почву к серьёзному разговору, так сказать, на жизнь стала жаловаться. Да только вволю поплакаться ей не дали, Мария Львовна и присоединившийся к ней через минуту Валерий Яковлевич сразу же выразили нам свою поддержку и готовность содействовать в любых вопросах. В результате разговора не вышло, а вышло чёрт-те что: мы интенсивно отбивались от предложений разнообразной помощи, причём за попытку поднятия темы материального вознаграждения на нас чуть не обиделись. Не, ну золотые люди! Уважаю!

Эх-х! И так-то чувствовал себя обязанным семейству портного, а теперь, получается, по уши вляпался. До жути не люблю быть кому-либо должным. Ай ладно, жить рядом будем, разберёмся. Запланировали следующий приезд на позднюю весну. Закладку фундамента проконтролируем, а в дальнейшем за ходом работ станут присматривать наши соседи.

После наш разговор скатился на обсуждение места под дом и сад. Недолго думая, отправились на осмотр территории. Соседняя улица выглядела небедно: вся противоположная от облюбованной нами площадки сторона состоит из красивых двухэтажных домов, да и на нашей все дома прилично выглядят. Справа стоит симпатичный двухэтажный домик; как сказал Валерий Яковлевич, в нём живёт его друг, старый ювелир.

И только вид слева немного портит общую картину: там неопрятной грудой громоздятся руины сгоревшего недавно здания. Пожар, его погубивший, относили, кстати, на счёт чертовщины, здесь творящейся, но Софа, походив по выкупаемому участку и пепелищу, вынесла вердикт: если и есть в этой земле что-то плохое, то ей по силам с ним справиться. Завтра чисткой и займётся.

Полчаса мы обсуждали, какой требуется дом и где его лучше поставить. Прикинули расположение хозяйственных построек и перешли на территорию предполагаемого сада. Фантазия у женщин разыгралась: и беседки нужны, и скамеечки, и кустики такие, и деревца вот такие. А без постоянно сухих, посыпанных битым кирпичом дорожек разве можно обойтись? Правильно, нельзя. Слава богу, мороз на улице, а то бы до обеда на пустыре торчали.

Вернувшись в тёплую гостиную, продолжили дебаты. Я постарался нарисовать виды задуманной усадьбы с разных сторон и неожиданно удивил всех присутствующих.

– Александр, вы талантливый художник! – воскликнула Мария Львовна. – Вам надобно ехать учиться в Санкт-Петербург.

– Действительно, Александр, прекрасные карандашные зарисовки. Сразу понятно, как будут выглядеть дом и прилегающие дворовые постройки, – поддержал жену Валерий Яковлевич.

Хм, перестарался. Мне ещё в школе наброски карандашом удавались, но, кроме карикатур на друзей, я до ювелирки ничего не рисовал, больше чертить приходилось. И лишь занявшись брошками-серёжками, я был вынужден, придумывая новые изделия, часто изображать их на бумаге. Но получалось тогда вроде бы не столь красиво. Неужели в Мишкином теле новый талант проснулся?

– А что скажете о фасаде здания?

– Необычно и….

– Очаровательно! – перебила мужа Мария Львовна. – А Никифору вы рисунки показывали?

– Пока нет. Завтра он зайдёт, и мы более подробно обсудим проект.

– Боюсь, у вас попросят дополнительные средства за необычность.

– Разберёмся.

Я усмехнулся, представив потеющую физиономию Никифора. Вслед за мной улыбнулась Софа: вероятно, тоже нашу с плотником торговлю вспомнила. Почти до ужина длилось обсуждение внешнего вида будущего теремка. Я рисовал, потом стирал места, не понравившиеся нашему творческому коллективу, затем снова рисовал. Постепенно получился удовлетворяющий всех вариант. Да-а, строители чертыхнутся и всплакнут.

Однако каменщик, приглашённый для укладки фундамента, плакаться не захотел. Рассказал о последовательности работ, объяснил сложности, с которыми можем столкнуться, а в торговле участия совсем не принимал. Поизучал план подвала и стен, посчитал что-то в уме и выдал довольно приемлемую цену за свою работу, а дальше уж Никифор эстафету подхватил. Вот он прям с ходу рыдать принялся: бил себя кулаками в грудь, каждую минуту крестился и Господа поминал. Как-то даже душевнее у него сегодня вышло, чем в предыдущую встречу. Похоже, тренировался дома или у кого-нибудь уроки театрального мастерства брал.

Забавно, наверно, мы со стороны смотрелись: небольшой мужичок сидит молчит, лицо спокойное, в глазах хитринка, рядом я со скепсисом в голосе гну свою линию, а перед нами стоит здоровый бугай, бородой трясёт, руками размахивает и пытается басом слезу выбить. Радует, хоть полушубок Борода-лопата сразу снял, видать, в прошлый раз потеть не понравилось.

Торговались долго. Тут ведь важно и своё отжать, и оппонента не передавить. Переборщишь – и станешь ему неинтересен. По ходу разговора хитрый каменщик пожелал узнать о строительстве «в Европах». Я кое-что поведал, старательно подбирая слова и не забывая поглядывать на «маму-воспитателя». Лишь перед обедом утрясли последние нюансы и ударили по рукам. Теперь осталось выкупить землю, внести Никифору задаток, и карусель завертится.

Ближе к вечеру мы с Софой пошли «чистить» территорию новой жилплощади. Я, само собой, на подхвате: водички заговорённой поднести и разбрызгать, какой-то пепел по ветру развеять. А знахарка работает: ходит с задумчивым видом и руками водит. Всё это мы старались проделывать, не привлекая чужого внимания, а то, не дай бог, умник какой нас в колдовстве обвинит, отмываться потом замаемся. Спустя четверть часа Софья Марковна с облегчением вздохнула, ручки опустила и довольная домой направилась. Значит, дело сделано. Вот и славно.

На следующий день после завтрака прекрасная половина нашего общества, взяв листочки с тщательно прорисованным планом дома и всеми прочими моими художествами, ушла визировать проект у городского архитектора. Тут с этим строго, нельзя слишком выделяться, чтоб не нарушать общий вид улицы. И хотя мы, казалось, всё учли, но центральное крыльцо нам забраковали: большое, сильно выступает. Ну, это ерунда, уменьшим.

Задумались с Софой о возвращении домой. Интересный вопрос: а не купить ли нам собственный возок и лошадей? С обязанностями кучера я вполне справлюсь. Добираться на своём транспорте, естественно, дольше придётся: лошадкам роздых нужен, замены-то им нет. Здесь так и говорят: ездить на долгих. Но, поразмыслив, решили воспользоваться почтовой кибиткой, скорость на данный момент важнее.

К концу недели мы наконец-то согласовали все проектные работы с городской администрацией и в субботу утром оплатили участок. Затем встретились со строителями и торжественно вручили им задаток. Софа не забыла даже по резному фужерчику с водкой всем преподнести. Правда, мою персону обделили, ну да я не гордый, переживу. В воскресенье отпраздновали удачную покупку и заключение договора на строительство. Я подсуетился на кухне: показал кухарке парочку «секретных блюд сибирских охотников». Хозяева были в восторге. Ха, это они ещё моих шашлыков и карася в глине не пробовали!

Уезжали мы вполне довольные пребыванием в Красноярске. И городок приглянулся, и дела запланированные успешно выполнены. Так что обратная дорога пролетела в беззаботном, благодушном настроении, тем более в этот раз я ехал уже не на облучке, рядом с кучером, а в самой кибитке. В ней намного комфортнее, там не сидишь, как в машине, а почти лежишь. Я полпути продремал, да и на станциях ночевал не на лавке, а в кровати.

Ехали мы домой медленно, везли нас всего две лошадки. Оказывается, свыше этого количества Софе «не положено по статусу». Сейчас в почтовой службе введена чёткая градация людей по социальному положению: чем выше твой ранг и вес в обществе, тем больше лошадей тебе выдаётся для проезда.

В Канске сразу нашли попутчиков до деревеньки Ходока. Ещё день езды – и мы там. Нашему возвращению обрадовались все, начиная от Мухтара с Ферей и заканчивая Елисеем Кондратичем. А уж Машка была просто счастлива. Сперва с Софой обнимашками занималась, потом на мне висела, а минут через двадцать уже по улицам деревушки бегала, платочком размахивая, мною подаренным. Как же, как же, обновкой нужно всем похвастаться. Представляю, что будет, когда на хуторе новую, «дворянскую» одежду примерит.

Вволю наболтавшись, узнали и неприятные новости: в округе объявилась стая оголодавших волков. Ночью внаглую по улицам рыскают, в Мишкиной деревне корову и двух овец задрали. Дошло до того, что днём на санях спокойно не поездишь, приходится и ружья, и топоры с собой брать. Поодиночке или малой невооружённой компанией в лес лучше не соваться. М-да-а, идти на хутор чревато, а посему сначала произведём отстрел обнаглевших серых хвостов.

Старый охотник одобрил моё предложение. Он с мужиками своей деревни пытался погонять мохнатых, но подстрелить им удалось всего одного. К сожалению, в местных условиях полноценную загонную облаву не устроить: стрелков хороших маловато. Да и волки – народец хитрый, коль почуют неприятности, сразу же уйдут. Вот только уйдут они ненадолго и, переждав какое-то время, вернутся. Не-ет, если хотим избавиться от этой напасти, их следует скрадывать по-тихому.

Перед нашим с Софой появлением деревенские думали охотников из Устьянского пригласить, но раз уж я вернулся, то, по мнению Ходока, и сами справимся. Ого, получается, он меня уже профессиональным промысловиком считает!

Ночь прошла тихо, а с утречка отправились за волками вчетвером: мы с Ходоком впереди с ружьями наизготове, сзади Парамон ещё с тремя заранее заряженными, а вокруг нас Мухтар бегает, принюхивается. Выследили довольно быстро, но долго подбирались, чтобы не спугнуть, очень уж неудобно они расположились. Завалить успели лишь троих. Полагаю, дед второй выстрел наугад посылал, а сынок его вообще промахнулся. Ушли пятеро и без вожака, как теперь себя поведут, неясно.

Через пару дней мы ещё двоих подловили, осталось троих найти. Ну, эти не столь опасны, да могут и просто уйти из негостеприимного района. Во всяком случае, наша компашка решила перебираться на хутор.

На родной полянке тишина и умиротворение. Сарай стоит почти весь снегом засыпанный, землянки и не видно. О-хо-хо, раскопок на целый день! Судя по следам, недавно брательники приходили. Не помешает и нам с Машкой родственничков проведать, передать, что у нас всё в порядке и мы вновь ждём их по выходным. В самом доме обстановка показалась такой родной и близкой, будто всю жизнь здесь прожил. А как сладко спалось на старом месте в обнимку с Машкой, не передать словами.

Встав утром, в первую очередь проверил бобровые края. Не дай бог, там волки порезвились и схарчили какого-нибудь бобрика. Фантазия рисовала страшную картину: я тут, панимаешь ли, ползимы ветки рубил-таскал, подкармливал зубастиков, а серые, на готовенькое явившись, взяли и опустили нас на кучу рубликов.

К запруде подходил настороженно, но там, к счастью, тишь и благодать. Волчьих следов не наблюдается, зато свежие следы моих подопечных нашлёпаны по всей округе. Да-а, голодно деткам без папки. Нарубил ворох веток и свалил их у ближайшего к запруде выхода, пущай отъедаются.

Первого апреля отметили именины и день рождения Машули, хорошо, когда они совпадают. Растёт малая, одиннадцать лет уже, однако. Народа набежало с обеих деревень – не протолкнуться, и в основном мелочь до четырнадцати лет. Машка, конечно, заводила ещё та, но, думаю, такая популярность у неё нарисовалась главным образом из-за наших детских песенок. Она ведь из меня в месяц по две новые выдавливает, каждые выходные плачется: «Ми-иша, петь больше нечего». Ага, давай, братик, «сочиняй» свеженькое.

И полетели деньки дальше по накатанной дорожке. После поездки как серую пелену с глаз сдёрнули, все дела идут с огромным удовольствием и желанием. И по лесу бегается, и бизонов гоняется. А кругом весна в разгар входит. Красотища! Месяц пролетел, словно один день, и вот в конце апреля мы снова начинаем сборы: нас ждёт и манит Красноярск. В очередную банную субботу договорились с дедом Ходоком о совместной поездке в Канск, ну а Машку опять на поруки оставляем.

Во время беседы с деревенскими увидел, как знахарка, услыхав о сильном пожаре в Устьянском, побледнела и выпала из общего разговора. Очень интересно! Постарался осторожненько выманить её из дома для беседы тет-а-тет.

– Софа, что случилось?

– Александр, мне надо тебе кое о чём рассказать.

– Я слушаю.

– По приезде в Канск нам следует заняться оформлением твоих документов.

– Каким ещё оформлением?

И тут мне поведали очередную занимательную историю из серии «Галина сказала». По словам старой лекарки, дворянство мне удастся получить лишь из рук канского городничего. Причём было сказано и когда к нему нужно обратиться: «Собравшись в путь и узнав о двух сгоревших домах в Устьянском, по дороге обязательно к нему загляни». Не понял юмора!

– А какая нам разница, к кому обращаться? У Александра Полтоцкого ведь все бумаги в порядке.

– К сожалению, это не совсем так. По бумагам, хранящимся у нас, ты сможешь стать дворянином только за большую взятку или по велению государя.

– Объясни.

– Видишь ли, ты, наверно, читал в выписке из метрики запись «незаконнорождённый».

– Да.

– Она есть у всех, родившихся вне брака. И если при наличии одного отца можно добиться дворянства, то с одной матерью – нет.

«О, сколько нам открытий чудных готовит» мама, ёшкин дрын! Ну Софа, ну… слов нет! Чёрт! В город переберёмся, займусь изучением законов данного времени, а то надоело постоянно в дураках ходить.

– А почему ты раньше этого не рассказала?

– Я надеялась, всё произойдёт значительно позже.

Ё-моё, она надеялась! Зашибись! Не пришлось бы мне с этим незаконным рождением в будущем задавать вопрос из фильма «Ширли-мырли»: «Тётя-мама, скажи ты мне, как русский человек русскому человеку, я что, Изя Шниперсон?»

– Софа, у меня два вопроса. Ответь, пожалуйста, на них правдиво.

– Я всегда правдиво говорю.

Ага, но много чего не договариваешь.

– Ладно. Первый вопрос: какие ещё предсказания Галины я не знаю?

– Мне запретили тебе об этом говорить. Хорошее может не сбыться.

– Галина?

– Да.

– Понятно. Но на второй вопрос постарайся ответить. Знаешь ли ты отца покойного Александра?

– Да, знаю.

– Он русский православный дворянин?

– Да.

Фу-у, не Шниперсон. Уже легче.

– Отлично. Если вдруг столкнёмся с ним случайно, ты уж предупреди.

– Зачем?

– Чтобы знать виновника твоих несчастий и несчастий Натальи Полтоцкой.

– Ты хочешь ему отомстить?

– О нет! На фиг он мне сдался… То есть сам я его трогать не собираюсь, но если ты попросишь…

Софа, глядя куда-то вдаль, медленно покачала головой, и неясно было, что же она хотела этим сказать. Дальше скользкую тему никто из нас развивать не пожелал.

Подъезжая к Канску, я как-то нервно себя чувствовал. Да-а… давно дворянином не становился. На приём к городничему попали сразу. Красавица Софа, включив всё своё величественное очарование, шла напролом. Начинала беседу одна, оставив меня перед кабинетом. Пока ждал, весь извёлся. Но вот дождался: выглянула, лицо напряжено. Неужели облом?

– Александр, войдите.

Вроде не совсем. Я вошёл, поклонился. Меня поприветствовали не вставая, лёгким кивком. Серьёзный дяденька. Шикарные бакенбарды во все стороны топорщатся, при одном только взгляде на них в душе страх и почтение разгораются. А как усами шевелит, вообще жуть!

– Пётр Иванович, познакомьтесь: это Александр, о котором я говорила. Александр, это Пётр Иванович Сапожников, он решит вашу судьбу.

Очередной кивок и мой поклон.

– Я не стал бы утверждать столь категорично, уважаемая Софья Марковна, судьбу решает лишь Бог один, и немного мы сами.

– Да, безусловно, но в данной ситуации вы можете весьма поспособствовать.

– Хорошо. Прошу присесть.

Когда мы сели, чиновник, на которого возлагались наши надежды, продолжил:

– Александр, я ознакомился с вашими бумагами и считаю, у вас есть небольшой шанс получить личное дворянство, но…

Та-ак, начинается.

– В вашем деле много сложностей.

А то мы не знали!

– Судя по тому, что обратились вы ко мне, а не к родственникам по материнской линии, о графском титуле речь не идёт.

– Разумеется.

– Полагаю, у вас нет никакой возможности и фамилию Полтоцких оставить, хоть она и записана в метрике. Даже не представляю, чего стоила вашей матери данная запись, ведь это против всяких правил. Вы, конечно, для восстановления справедливости можете обратиться к родственникам… – Он на пару секунд замолчал и многозначительно на меня посмотрел. Дяденька решил проверить: не возникало ли в моей голове таких глупых мыслей? Я изобразил лёгкую улыбку, и усатый продолжил: – Но я этого делать не советую.

Да на хрена мне фамилия с титулом, если за ней тянется этакий несуразный шлейф проблем!

– У меня не столь тёплые отношения с родственниками, и нет смысла ждать от них справедливости.

– Вы можете попробовать найти своего отца.

Не понял! Ему захотелось узнать, дворянин мой отец или нет?

– Не имею ни малейшего желания искать человека, оставившего мою мать в столь скверном положении.

У-у-у, как ты, дяденька, задумчиво головой киваешь.

– Вам также не подойдёт и обычная практика в отношении незаконнорождённых, я имею в виду уменьшение фамилии.

Ну да, Олтоцкий или Тоцкий звучит как-то не очень, лучше что-нибудь попроще, например Орлов или, на худой конец, Соколов.

По-своему истолковав моё молчание, усатый добавил:

– Все мы желаем гордо носить фамилию предков или хотя бы её частичку, но вы должны осознавать, что в данной ситуации это невозможно.

Ой, да всё мне ясно! Доложат Полтоцким о молодом дворянине с созвучной фамилией, да ещё появившемся из ниоткуда в Сибири, и жди, Саша, неприятностей на свою пятую точку.

– Я полностью с вами согласен. Что посоветуете?

Он с полминуты пристально меня рассматривал.

Блин, попой чую, пакость ведь сейчас скажет.

– Тогда, к сожалению, я не в силах выправить вам документы под какой бы то ни было выдуманной фамилией. Городское дворянское собрание за этим тщательно следит и опротестует моё решение, а предоставь я в его защиту ваши бумаги, вопрос вынесут на обсуждение собрания. Поверьте моему опыту, выбор собрания будет не в вашу пользу. Не стоит ожидать даже личного дворянства. Вот если бы вас записали на отца с громкой фамилией, полагаю, никто возражать не стал бы. Также примите к сведению: после вынесения вопроса на собрание о вашей персоне обязательно узнают родственники.

Чёрт, так и знал! Куда ни кинь, всюду клин. Стоп! Расслабься, Саня. Чего-то он недоговаривает, поэтому не дёргайся раньше времени. Софа вон молчит, значит, не всё потеряно.

Я постарался расслабиться и внимательно смотреть ему в глаза. Минуту мы бодались взглядами, потом он улыбнулся:

– Вижу, Александр, предки оставили вам в наследство изрядную долю мужества.

Ага, щас я от твоей лести зарумянюсь, как красна девица, и скромно опущу глазки.

– Мне помнится, вы упоминали небольшой шанс.

– Да, он есть. Но не здесь. Чтобы претворить его в жизнь, надо поехать в самый отдалённый уголок Восточной Сибири и там попытаться найти человека, способного вам помочь.

Должно быть, ты пошутил, ус-сатый, но такие шуточки могут тебе и боком выйти. Спокойно, Саша, спокойно, никуда он от тебя не денется.

– Так что вы посоветуете?

Опять улыбается, гад. А-а, нет, улыбка резко пропала, взгляд стал колючим. Кажется, мы переходим от шуточек к делу.

– Неделю назад в деревне Хорвино скончался ссыльнопоселенец, дворянин Патрушев. Благодаря случайности я в состоянии записать вас как его сына. Это единственная оказия, которой я располагаю для исполнения обещания, данного мною Галине Владимировне.

– Простите, как такое возможно?

– Вчера сын Патрушева был найден мёртвым.

– Что с ним произошло?

– Заблудился в лесу и замёрз. Скрыть смерть в моих силах, родственников в Сибири у него нет. И заметьте, он был законнорождённым потомственным дворянином и звали его Александр.

Охренеть! Я посмотрел на Софу – она кивнула. Ладно, нам без разницы.

– Я согласен.

Он немного покивал своим мыслям.

– Вам и вашему опекуну придётся подписать отказ от имущественных прав на наследство.

Он что, обчистил покойничков и теперь мною собирается прикрыть свои махинации? Вот жук! Краем глаза я уловил лёгкий кивок нашей старшей. А и хрен с ним!

– Хорошо.

Дальше пошла свистопляска из документов. Софа тщательно проверяла каждый листочек, и хоть я тоже в документации прекрасно разбираюсь, но один нюансик тем не менее разглядела она. Есть шанс на предъявление мне долговых претензий, оставшихся «в наследство». Действительно, задолжал новоявленный «папаша» кому-нибудь деньжат, а меня могут попросить отдать. Предложили внести поправочку. Пётр Иванович, подумав, согласился, и через полчаса мы всё согласовали.

Знахарка, в очередной раз просматривая бумаги, побледнела. Похоже, лимит потрясений на сегодня ещё не исчерпан. Молча взял протянутую выписку из метрической книги. И что?..

Чёрт!!! Дата рождения Александра Патрушева! Она та же, что и у Александра Полтоцкого. Мистика какая-то!