Глава 13

М-да-а, не повезло. Приехали в Перевозное к вечеру, а тут паром сломан. Пришлось договариваться о ночлеге в деревне. Ложиться спать было ещё рановато, поэтому я решил прогуляться. Захотелось ноги размять, а заодно поглядеть на речку и на людей, собравшихся у переправы.

Уже на подходе к берегу услышал размеренные выстрелы; наверно, проезжий народ по мере сил и возможностей пытается скрасить вынужденную задержку в пути. Интересно, кто там такой бойкий? Подойдя, увидел компанию из двух офицеров, устроивших импровизированный тир прямо у реки, и пятерых казаков, расставляющих палатки рядом. Невдалеке за пальбой заворожённо следила гурьба вездесущей деревенской ребятни.

Продвинутые встретились вояки, с револьверами ездят. Насколько помню, сейчас в армии на вооружение официально лишь дульнозарядные пистоли приняты. Подошёл поближе, оценить, из каких же моделей стреляют. Более молодой – бравый брюнет с лихо закрученными усами, широкий в плечах, узкий в талии – стрелял из «лефоше», калибром покрупнее, чем у моего «адамса», а второй – бородатый шатен с пробивающейся сединой на висках, здоровый такой дядя – из какого-то странного «смит-вессона». Любопытно!

Приблизился ещё и, когда старший, закончив стрелять, обратил на меня внимание, постарался завязать знакомство:

– Разрешите представиться, господа. Петербургский дворянин Александр Патрушев к вашим услугам.

Бодро щёлкнуть каблуками в пожухлой траве не получилось. Ничего, зато головой мотнул на пять с плюсом.

– Заинтересовался вашим оружием. Не позволите ли взглянуть?

Офицер был удивлен, но, пару секунд пристально меня поразглядывав, револьвер всё же передал. Надо признать, занятная игрушка. Напоминает «смит-вессоны», однако к ним не относится. Использует шпилечный патрон калибра одиннадцать миллиметров. Клеймо не понять чьё, а сделан добротно. Где ж такую машинку склепали?

– Ну-с, молодой человек, насмотрелись? – За мной наблюдали с хитрым прищуром. – Понравился пистоль?

Я хмыкнул:

– Неплох, неплох.

– О-о, да вы знаток! Много ль револьверов видали?

– Не так чтобы очень много, но повидал.

Вот чёрт, опять ляпнул не подумав! Уводим, Саша, разговор от скользкой темы.

– Простите, не подскажете, кто его сделал?

– Русский мастер Сибелин Авдей Николаевич.

– И где можно такой приобрести?

Господа с улыбками переглянулись. Ну да, неизвестный безусый вьюнош, на голову ниже их ростом, надувает щёки, словно взрослый. Как такого всерьёз воспринимать? И хоть одет он не по-крестьянски, но видок всё равно не слишком презентабельный.

– Для каких целей, молодой человек, вам надобен револьвер? Поверьте, охотиться с ним несподручно.

Ох разозлили офицерики! Усмехаются стоят.

– Да люблю, знаете ли, пострелять на досуге, просто от нечего делать.

Судя по физиономиям, господа явно не ожидали такого ответа. А фигли они хотели? Когда мне что-либо нужно, от меня и веслом хрен отмахаешься.

Бросив взгляд на приятеля, старший продолжил:

– Вам удалось нас удивить.

Ага, больно надо было!

– Это оружие изготовлено на заказ. Я могу объяснить, где найти мастера. Договоритесь с ним – сладит не хуже.

– А под патрон центрального боя сделает?

Шатен усмехнулся:

– Он всё делает, но работа его стоит дорого. Хотите опробовать револьвер?

Что-то щедрый ты, дядя, как я погляжу!

– Не откажусь.

– Попробуйте сбить последнюю ветку с платком. У нас, к сожалению, не получилось.

Да уж, а то я не видел их стрельбу. Из двенадцати выстрелов ребята лишь четыре раза промазали. Частично ощипанное дерево-мишень стояло у косогора, метрах в десяти от нас – нормальная дистанция для стрельбы по веткам. Кстати, в последнюю ветку они трижды промазали.

Мне протянули патроны на раскрытой ладони. Хе-хе, а была не была! Я взял только два. Оружие, конечно, незнакомое, но если этого будет недостаточно, то я съем свою шляпу. Э-э, у меня же нет шляпы… м-м… ну, что-нибудь съем.

Как всегда, волнение мгновенно испарилось, револьвер я заряжал уже без эмоций. Краем глаза уловил, как подобрались казачки. Двое ненавязчиво карабины в руки взяли, а младший офицерик свой «лефоше» наготове держит. Ни фига се! А ребятки-то непростые. Не должны современные вояки так себя вести. Хотя что я знаю о местных армейцах? Спецотряды опытных бойцов, наверно, с незапамятных времён существуют, а если вспомнить, что революционеры сейчас стали баловаться стрельбой по важным персонам, то можно понять насторожённость вояк. Чёрт! Встаёт вопрос: а не зря ли я к ним подошёл?

От первого выстрела ветка качнулась, вторым я срезал её начисто. А ручки-то золотые… или мозги. Ну, неважно!

Стерев улыбку с лица, повернулся:

– Прекрасное оружие.

– Преизрядно вы нас удивили, молодой человек, преизрядно. Сколько вам лет? – Шатен с приятелем рассматривали меня, словно редкую диковину.

– Мне шестнадцать лет, господа.

Старший махнул казачкам, стоящим за моей спиной. Я чуть не дёрнулся посмотреть зачем, вдруг мою особу хватать-вязать, но, увидев казака, побежавшего по новой развешивать платочки для стрельбы, успокоился.

– Хорошо, Александр. В свою очередь представимся и мы. Граф Ростовцев.

– Поручик Вяземский.

– Рад знакомству. – Я опять изобразил лёгкий кивок.

Завязался непринуждённый разговор о револьверах и перспективах их развития. Попытался выяснить, какими судьбами офицеров сюда занесло:

– Служите в этих местах или проездом?

– Проездом. Дела требуют. А вы?

Ага, сразу стрелки на меня перевели.

– Охотился, возвращаюсь в Красноярск.

Хе-хе, и не соврал как бы. Уточнять, сколько я с ружьём по тайге бродил, не будем.

Услышав об охоте, оживился поручик, и понеслись вопросы: как, кого, чем и сколько. Нашёл о чём спросить! Вы искали охотничьих баек? Их есть у меня. Минут пятнадцать опытом делились, дальнейшее обсуждение любимой мужской темы прервал граф: платочки развешаны, можем ещё пострелять.

На этот раз мне предложили оценить «лефоше» и внимательно следили за моими действиями. Точно тёртые ребята, быстро меня просчитали: парнишка стреляет хорошо и, главное, часто (сам признался), а под мышкой сюртук оттопыривается. Ничего не поделаешь, здоровенный «адамс» на моём тельце трудно спрятать. И вот теперь господа, похоже, ожидают, когда же, наконец, молодой барчук своей пушкой хвастать начнёт.

Ну, не стоит людей разочаровывать. Показал, рассказал и дал опробовать. Они такую модель впервые увидели, значит, давно в цивилизованных местах не появлялись, издалека едут. Спрашивать откуда не буду, захотят – сами расскажут. За нами пошли стрелять два казака. Револьверы у них старенькие, беспатронные, в каждую камеру барабана нужно вставить капсюль, засыпать порох и пулю забить. Та ещё морока.

Разговор продолжили у костра. Старался не молчать, но болтал в основном об охоте да о жизни в Сибири. На вопрос о родителях поведал о доле своей сиротской. Немного зацепил Красноярск. Офицеры при упоминании об этом городе переглянулись и заржали, особенно усатый поручик усердствовал. У них, видишь ли, воспоминания смешные остались о пребывании у тамошних брадобреев, то бишь у парикмахеров.

Зашли они после дальней дороги подстричься и побриться. Подстриглись без эксцессов, а перед бритьём мастер, интенсивно правя бритву на ремне, спрашивает: «Вам с пальцем или с огурцом-с?» Горячий поручик вопрос не понял, посчитал, что его оскорбить пытаются, за саблю схватился, ха-ха. Потом, конечно, выяснилось, что для более тщательного бритья местные парикмахеры в рот клиенту засовывают или палец, или огурец. Представив эту картину, я с трудом сдержался, чтоб не расхохотаться. Не-е, подрасту – сам стану бриться. Мои новые знакомые, кстати, предпочли огурец, и я их понимаю.

Постепенно накал взаимного интереса спал, офицеры закурили и расслабились. Полюбопытствовал, зачем они в палатках ночевать собрались. Ночи стоят холодные, в деревне было бы удобнее. Оказалось, достали их клопы и блохи в крестьянских домах. М-да, бывает. В который раз уже убеждаюсь, насколько нам повезло с Софой: она ведь перед каждой ночёвкой на новом месте наши постели настойками опрыскивает, а затем руками водит, насекомых гоняет. Поэтому и не ощущаем мы, слава богу, обычных проблем современных путешественников.

Далее наш разговор переместился на политику, как же мужикам на ночь глядя такую тему не затронуть. Тут я осознал, что не знаю об окружающем Россию мире почти ничего. Историю в школе вообще-то очень хорошо учил и в дальнейшей жизни многие исторические моменты прояснял более подробно, но вся информация в голове как-то бессистемно сложилась, нет привязки к годам, то есть конкретные даты произошедших в девятнадцатом веке событий плохо помню.

Да чего там в мире, я даже в истории России скверно ориентируюсь. Этим летом, когда мы золотишко копали, российские войска Бухарскому ханству люлей навешали и Самарканд захватили, а я об этом ни сном ни духом. Так копаешь, копаешь золото и не знаешь, что рядом увлекательнейшие дела творятся. Весь мир бурлит, сплошные революции. В Японии сёгунат скинули, в Италии Гарибальди страну объединяет, в Ирландии какие-то фении восстали, в Мексике восставшие императора расстреляли, а две недели назад в Испании революция началась. И это не США непотребства устраивают, как в двадцать первом веке, а вот так жизнь сложилась.

Можно далеко и не ходить: года два назад польские каторжники и ссыльные хотели поднять восстание в Сибири с целью отделить её от России и организовать на завоёванной территории своё демократическое государство со столицей… в Канске. От таких новостей мне вспомнился боевичок советских времён. Как же он там назывался? А, «Не ссы, я рядом»… Э-э, нет, «Не бойся, я с тобой», во. В нём запомнилась фраза одного из персонажей: «Туда ехали, за ними гнались. Оттуда едут, за ними гонятся. Какая интересная у людей жизнь!»

А ещё я узнал, что динамит уже запатентован Нобелем. Обидно, огромные деньги мимо носа проплыли. Надо постараться лет через несколько бездымные пороха на свой счёт записать, причём патентовать будем все известные мне методы получения сразу, чтоб не оставлять лазеек всяким английским прохвостам. Того же Нобеля они с кордитом лихо прокатили.

Да, пороха пойдут первыми, и чем скорее, тем лучше. Тот же тротил и подождать может: он, помнится, в виде взрывчатки лишь в двадцатом веке использоваться стал. Ну-у, значит, как средства позволят, построим заводы, наладим техпроцесс и после получения патентов начнём продавать товар.

Эх, мечты, мечты, где ваша сладость? Что-то мне взгрустнулось. О-о, и казачки протяжное запели. Послушал их, послушал и, попрощавшись, к своим пошёл. Вроде и поют неплохо, но меня почему-то не зацепило. Эти тоскливые рулады только распалили желание самому горло продрать и выпить. Офицерско-казачьи посиделки напомнили застолья с друзьями. Мне б сейчас гитару в руки, ух я спел бы!

Кстати, замечательная мысль: займусь-ка я в Красноярске записью песен, которые подойдут этому времени. Надеюсь, за год ничего не забыл. Песня – серьёзный фактор воздействия на окружающих, недаром ребятишки в деревеньке Ходока Машке в рот заглядывали.

* * *

Подбросив в костёр очередную ветку, поручик посмотрел вслед уходящему.

– Мишель, что думаешь о пареньке?

– Если бы не спешка, я обязательно пообщался бы с его опекуншей. Женщина, воспитавшая такого молодого человека, заслуживает внимания.

– Не забывай, в её ручках он недолго находился.

– Да, конечно, но заметь, про отца он говорил очень мало и довольно холодно, а об опекунше напротив.

– Однако её фамилию он так и не назвал.

– Действительно, я лишь сейчас на это обратил внимание. Как ему удалось нас заболтать?

Поручик весело рассмеялся:

– Вот шельмец!

– Думаешь, специально умолчал?

– Вряд ли. Он предлагал познакомиться с ней утром.

– Верно.

– Знаешь, разговаривая с ним, я всё думал о своём сыне. Хорошо бы он таким вырос.

Граф, вздохнув, согласился:

– Да, столь разумный сын любого бы порадовал.

– Кхе, прости, Мишель. – Поручик виновато взглянул на друга. – Не кручинься. Женись, и, даст Бог, будет у тебя наследник не хуже.

– Надеюсь, когда-нибудь Бог даст. Ты о Патрушевых что-нибудь слышал?

– Нет.

– Надо выяснить, почему никто из родственников паренька к себе не взял.

– Можем поинтересоваться в Канске, у городничего. Насколько я понял, это он предложил опекуна.

– Некогда, Пётр! Некогда, сам знаешь.

– Эх-х, определить бы такого бравого юношу в военную гимназию или юнкерское училище. Скажи кому, что мальчишка стреляет лучше опытных офицеров, никто не поверит.

– Да, училище ему подошло бы. Жаль, ростом маловат.

– Денис Давыдов тоже был небольшого роста, но это не помешало ему стать отличным офицером.

Оглянувшись в поисках старшего из казаков, граф спросил:

– Бутенко, что скажешь о мальчишке?

– Ладный стрелок, вашбродь. Необычно палит, видать, сам учился иль кто из не наших наставлял. Здесь много инородцев живе.

– Чего важного приметил?

– По повадкам охотник. Взгляд холодный. В яво-то возрасте горячий должон быти, а тут нету азарту в глазу.

– Ты, часом, не абрека[76] описываешь? – улыбнулся поручик. – Взгляд колючий и злой.

– Не-е… не злой и не колючий. Встрече с нами он рад был. Холодный – то да, но не злой. Я так думаю, ему не токмо зверя бить довелось. Можа, варнаков встречал, можа, ещё что.

– Вот как, – задумчиво покивал граф. – Ладно, всем спать, встаём рано. – Повернувшись к поручику, он добавил: – Нам до Красноярска нужно в седле продержаться, дальше на почтовых отоспимся.

* * *

Утром встали не слишком рано. Очередь на паром, занятая с вечера, ещё не подошла. Офицеры, с которыми я вчера общался, с первой ходкой парома переправились и ускакали. По делам спешат господа. Остаётся лишь посочувствовать им. Они, насколько понял, от самого Иркутска в седле сидят или даже откуда подалее, а это вам не хухры-мухры. Их компания с двумя заводными[77] на каждого почти без остановок огромный путь преодолела, и переть им таким макаром ещё долго. Аж до Красноярска.

Ветер в голове, пожар в заднице. Я помню, в молодости один раз было дело, всего каких-то три часа пришлось быстро и непрерывно скакать, и то возникло ощущение, что все позвонки в трусы высыпались, а попу скипидаром намазали. Хотя, может, я просто наездником тогда был хреновым? А с другой стороны, продолжительность их поездки и моей не сравнить: вояки, почитай, уже больше недели филейную часть седлом массируют, она у них, наверно, одеревенела давно. Современные мушкетёры в походе. Романтика, блин!

В город въехали около полудня. Пока Софа оформляла бумаги о переезде на новое место жительства, я прогулялся в поисках транспорта для доставки всей нашей компашки по назначению. В почтовую кибитку не влезаем, а две брать смысла нет. Ходок посоветовал обратиться к частникам, есть тут такие, занимаются извозом на свой страх и риск. Точнее, имеются купцы, организовавшие нечто похожее на пассажирские транспортные компании. Людей перевозят своими путями, причём лошадей меняют не на почтовых станциях, а в деревнях, по договору с крестьянами.

Тарантас, подходящий нам, нашёлся довольно быстро и стоит всего на четверть дороже почтовой кибитки, зато разместиться сможем с комфортом. Ехать, правда, придётся минимум трое суток, ну да мы непривередливые, переживём.

На следующий день сердечно попрощались с Ходоком и деревенскими, пожелали им всего самого наилучшего и тронулись в путь. Не знаю уж, когда теперь в Канске и на хуторе ещё раз побывать доведётся.

Выехав из города, занялись просвещением сестрёнки насчёт моих новых имени-фамилии-отчества. Ой, сколько на это времени и нервов потребовалось, не передать словами, даже до слёз доходило, но постепенно совместными с Софой усилиями убедили ребёнка, что так будет лучше.

Красноярск встретил нас тоскливым мелким дождичком и морем грязи на улицах, но радушный приём семьи портного живо стёр из памяти сей неприятный момент. Нас снова приняли как родных. Машку вертели, рассматривали со всех сторон и нахваливали. Хоть бы чуть-чуть смутилась эта пигалица! Не-е, куда там, привыкла уже быть объектом повышенного внимания. Оторопь у неё потом наступила, при осмотре комнаты, которую выделили ей гостеприимные хозяева. Жаль, фотоаппарата у меня сейчас нет, потешные кадры для истории пропали.

Валерий Яковлевич порадовал хорошими новостями. Постройка нашей усадьбы подходит к концу. Осталась доводка внутренних помещений, затем до конца октября станут периодически протапливать здание, и в начале ноября можно въезжать.

Утром заявился местный участковый (здесь, как я узнал, их квартальными надзирателями зовут) и, приняв рюмку водки на грудь, забрал мои и Софьины документы на оформление прописки. Что-то быстро он нарисовался. Видать, в прошлый приезд на заметку нас взяли. Говорят, раньше, при императоре Николае I, надзор вёлся ещё круче, каждое утро в каждый дом приходил от полиции десятский[78] и спрашивал: «Всё ли благополучно? Нет ли прибывших, выбывших, умерших, рождённых?» Если кто-то приехал или уехал, об этом подробно записывалось в особую книгу. Да-а, было ГПУ-НКВД у кого учиться!

Всю следующую неделю мы с сестрёнкой занимались проверкой построенного. Облазили теремок снизу доверху, начиная с кладовок подвала и заканчивая досками на крыше. Бригада строителей с поставленной задачей справилась прекрасно, придраться не к чему. Удивили мужики, не ожидал. Собрался на радостях вставить по третьей раме в окна, чтоб зимой теплее жилось, но после, сравнив затраты на это с нашими возможностями, отказался. Посмотрим на поведение печного отопления, станем мёрзнуть – вспомним о дополнительных рамах.

Заказанную мебель давно смастерили, и я, проверив качество работы, занялся её перевозкой, ну а Софа с Марией Львовной приступили к подбору прислуги. С таким большим домом нам одним не справиться, да и других забот у нашей маленькой дружной компании в скором времени будет предостаточно. Прикинув объёмы работ по обслуживанию усадьбы, решили нанять, как и приютившие нас соседи, троих. Естественно, кухарку (не Софе же с Машкой постоянно готовить), а также горничную и дворника-истопника, чтоб за хозяйством следили. Проживать они могут с нами, места хватает.

Я в отбор не лез, опытные дамы и сами прекрасно справятся, поэтому занялся тем, что никто, кроме меня, сделать не сможет – видоизменением последних украшений, оставшихся от Натальи Полтоцкой. Вдумчиво обточил приобретённым в городе инструментом ранее отложенные знахаркой побрякушки, у одной даже узор перекроил, а жемчужное колье вообще разобрал, и теперь эти украшения уж точно никто не узнает. Закончил работу перед самым переездом в наш новый дом и отдал часть Валерию Яковлевичу на реализацию.

А пятого ноября мы наконец-то торжественно въехали в отстроенную домину. Честно говоря, когда рисовал на бумаге план постройки, как-то не ожидал, что место нашего обитания окажется столь огромным. Верхушка крыши возвышается над двухэтажками портного и ювелира метра на полтора. От фасада здания веет достатком и благополучием проживающих в доме людей. И это мы хотели не выделяться на общем фоне?! Хе-хе, засветились по полной.

Ну, может, так и надо. Откроем косметсалон, и все поймут: здесь богато, престижно и, разумеется, дорого. Нам на первых порах не нужна массовость, лучше пусть приходят редкие, но состоятельные клиенты. Старшую красавицу выставим вперёд как витрину, мне же главное – не отсвечивать. Софа, кстати, подбирая обслугу, и в салон девчат приглядела. До Нового года мы с ней планируем обучить нанятый персонал азам профессии и отработать ассортимент услуг, предоставляемых заведением. Наверно, не всё получится сразу. Что ж, будем расширять сферу деятельности постепенно.

Поначалу займёмся маникюром, чисткой лица, окраской волос, созданием шикарных причёсок и косметическими средствами по уходу за кожей. Не обойдём вниманием и оздоровительные процедуры. Опять же, лечебные препараты производить станем, на их изготовление пойдут травы, собранные на хуторе, добытая перед отъездом бобровая струя и множество других компонентов, купленных в том числе и в Красноярске.

Под прикрытием закупок для салона я и на свои нужды приобрёл уйму стеклянной и керамической посуды: золотой песок пора в металл переводить. Не забыл и некоторые кислоты прикупить. Удивило и обрадовало большое разнообразие продаваемого лабораторного оборудования. Цены, конечно, кусаются, но зато есть всё, что нам на данный момент требуется. Выходит, тут часто с золотишком химичат. Нужно этот вопрос прояснить.

Встала проблема вытяжки запахов из подвальной химлаборатории: слишком много чего ядовитого там будет испаряться. Воздуховод из подвала каменщики проложили прямо в печной трубе, при протапливании и нагреве создаётся ощутимая тяга воздуха, но для работы с переплавкой золота, боюсь, недостаточная. Предвидя это, я в прошлый приезд заказал у кузнеца ветряк и вентилятор. В Красноярске сильные ветры дуют, хотелось бы их использовать, а то когда ещё паровик поставим. Кстати, подошло время забрать заказанное.

Ага, зашёл ближе к вечеру домой к кузнецу, а он чуть ли не в горячечном бреду пластом лежит: простыл, однако. Неслабо так приболел мужик, на воспаление лёгких похоже. Пришлось бежать за Софой, чтоб посмотрела и вылечила, этот товарищ мне здоровым нужен. Ну, у нашей знахарки долго не похвораешь (по себе знаю), уже через день мы с болезным смогли нормально пообщаться.

Пожаловался мне Потап Владимирович, что дело у него без надлежащего внимания осталось: помощник по торговой надобности в Канск укатил, а сам хозяин слёг вот внезапно. В общем, попросили меня за мастерской присмотреть. Ха, мастерская! Не дружит мужик с действительностью. Сказал бы проще: пригляди, друг, за сараюшкой моей, а то развалится, бедная, ненароком.

С удивлением поинтересовался, не слишком ли многое молодому пацану доверяет. В ответ, усмехнувшись, кузнец поведал, что молодёжь нынче больно прыткая да ушлая пошла, справится. Тем более, и сам он скоро подтянется. Кажется, мне польстили. Ладно, хороший человек просит, грех отказывать, заодно и свою вентиляцию до ума доведу.

Пришлёпал с утречка в кузню вроде не рано, а работа стоит. Какой-то хрен с крысиной мордой работников построил и нотации им читает. Не понял! Чё за дела? И зачем сразу кричать на меня и руками размахивать? Я ведь вежливо подошёл и вежливо спросил. С улыбкой на лице послушал визгливый ор: может, у этого чудика просто настроение с утра плохое, ему ж для душевного спокойствия выговориться требуется. Но нет, нервному господину слов оказалось недостаточно, он вознамерился мою деликатную особу, взяв за шиворот, на улицу выкинуть, за что в результате под дых и получил.

Видя согнувшегося крысоморда, судорожно пытающегося вдохнуть воздух, трудяги тихо офигели. Я уж приготовился выступить перед ними с зажигательной речью: мол, оставим все невзгоды в прошлом и под моим чутким руководством широкими шагами пойдём прямо в светлое будущее. Но тут смотрю: парочка стоявших сбоку незнакомых крепышей кинулась ко мне явно с недобрыми намерениями.

Чего им надо, спрашивать не стал, и так понятно: не обниматься лезут. Ребятки выше меня на голову и в плечах значительно шире, поэтому действовать решил жёстко. За год я подрос, окреп и нарастил мышцы, а тренируя старших братьев, освоил меры противодействия крупным организмам. Нападающие мне не соперники, недавние крестьяне, не иначе: неуклюжие движения, выпученные глаза, расставленные руки. Да они, похоже, не драться собрались, а ловить меня. Не уважают маленьких, ядрёна вошь!

С ходу врезал по яйцам первому, расквасил нос второму, и понеслась душа в рай. Поединок немного напомнил мне стычку-недоразумение с братом Фёдором и его приятелем Панкратом, тогда так же пришлось меж двух здоровяков вертеться. Но сегодня растянуть удовольствие не удалось: быстро противники успокоились и легли. Напоследок на лбу одного из них я оставил красивый отпечаток каблука. На память. Крыса за это время выпрямилась и задышала через раз. В целях профилактики двинул ему повторно, а затем поведал впавшему в окончательный ступор персоналу мастерской о дальнейшей судьбе предприятия.

Постепенно до всех присутствующих стало доходить текущее положение дел. Бугаи, лёжа на земле, вяло шевелились, крысоморд сидел рядом и вёл себя тише воды, ниже травы, боясь привлечь моё внимание, работяги откровенно ржали. Наконец-то смог выяснить, что же здесь произошло.

Писклявый любитель нотаций, оказывается, компаньон кузнеца, только права распоряжаться в кузне не имеет, просто вложил деньги и должен был сидеть дома в ожидании дивидендов. Но видно, этому паршивцу захотелось порулить совместным предприятием, вот он и воспользовался болезнью Потапа Владимировича и под предлогом защиты своих денежных вложений устроил в мастерской бардак. Надсмотрщиками поставил двух своих людей, тупых, но исполнительных. Они, в свою очередь, мелкими придирками застопорили все дела, и трудяги, взбунтовавшись, отказались сегодня приступать к работе.

М-дя, как-то не очень хорошо я обошёлся с партнёром кузнеца, но видит бог, терпел до последнего и пытался объясниться мирно. Блин, а ведь этот хрен мог быть дворянином. Во проблем привалило бы! Кажется, опять забыл, в каком времени нахожусь. Хотя, возможно, и наоборот: наконец-то начал вписываться в местную действительность: всё-таки сейчас всех встречают по одёжке, а у крыса она явно не дворянская. По терминологии Софы он одет как преуспевающий приказчик. Выходит, подсознание верно рассудило: дворянин должен адекватно ответить на хамскую выходку низшего по статусу. Мог бы вообще замордовать наглеца, так нет, поговорил с ним нормально. Какой я деликатный, однако!

Приказал двум здоровым кузнецам выкинуть за ворота бывших надсмотрщиков, и они это тут же с удовольствием сделали. Подошёл к мордокрысу и, не обращая внимания на его испуганное шараханье, любезно помог подняться. Далее указал бедолаге на недостойное поведение неких грубых граждан в отношении представителя высшего сословия, да ещё исполняющего служебные обязанности по просьбе хозяина. Проникся. Даже лепетать что-то начал в своё оправдание. Не-е, мужик, ты не прав! Каторга по тебе плачет. И если с Потапом Владимировичем ты, скорее всего, договоришься полюбовно, то со мной – не знаю. Ох не знаю.

Короче, застращал я этого козла, на крысу похожего, до дрожи в коленках и отпустил с богом. Хотелось, конечно, стрясти с него денег за нападение, и думаю, смог бы, но решил не нарываться. Ну его на фиг! Скромнее надо быть. Такие люди побои зачастую сносят спокойно, но потеря капитала вызывает у них жуткие душевные муки, которые побуждают стучаться во все возможные инстанции в целях восстановления справедливости. А на кой чёрт мне нужны разборки с городской администрацией или с тем же дворянским собранием?

Повернувшись, узрел толпу наблюдающих за мной работников.

– И чего стоим? Кого ждём? Всё уже сделано?

О-о, сразу все засуетились и побежали в сарай. Лишь один пожилой мужик, до этого объяснявший мне положение дел в мастерской, подошёл и, кашлянув, завёл разговор:

– Не обессудь, барин, хотели узнать о здоровье Потапа Владимировича.

– На поправку идёт, скоро поднимется.

– Слава те хосподи! – Мужик истово перекрестился. – Благодарствуем, барин, за весть добрую. А… как нам ваше благородие звать-величать?

Да, Сашок, действительно, как? К этому вопросу ты явно не готов. После того, что здесь устроил, ограничиваться одним именем, наверно, будет неправильно. Эх-х, скромен я сегодня без меры!

– Можете просто Александром Владимировичем.

Мужик понимающе кивнул.

– По заказам, Александр Владимирович, повеления есть?

– Пока выполняйте последние распоряжения Потапа Владимировича, а далее посмотрим. Тебя как звать?

– Дак Велисеем кличут.

Во наградили родители имечком!

– А отца как звали?

– Чё ж звали? Жив отец-то, Аграпом яво зовут.

М-да, с отчеством ему тоже не повезло. Про фамилию и спрашивать боюсь. Интересно, это отец у него долгожитель или сам не так стар, как выглядит?

– Хорошо, Велисей Аграпов, давай-ка мы с тобой пройдёмся по мастерской, о текущих заказах поговорим.

«О делах наших скорбных покалякаем».

– Дак пожалте, барин, всё расскажем, покажем.

Прошлись, осмотрелись. Мне подробно объяснили, кто нынче чем занят. На мой взгляд, все при деле, отлынивающих от работы не наблюдается. Что мордокрысу не понравилось, не пойму. Велисей и сроки исполнения заказов знает, и о каждом работнике поведать готов. Нормальный мужик, ведёт себя достойно, без подобострастия. Можно сказать, готовый мастер цеха. Почему начальство не поставило его старшим? Берём на заметку, позже полюбопытствуем.

Мои «игрушки» сделаны, лежат в углу, ждут доводки. С ними ещё возиться и возиться. Во-первых, лопасти вентилятора и ветряка надо под определённым углом повернуть, и не прямые они должны быть, а слегка выгнутые. Затем шестерёнки придётся вытачивать с коэффициентом передачи этак один к трём-четырём, ветряк ведь медленно вращается, вентилятору быстрее крутиться нужно. В конце конструкцию собирать будем и притирать детали друг к другу, а если учесть, что ни подшипников сейчас хороших нет, ни смазки, то мороки предстоит много. Как говорил один понравившийся киношный персонаж: дел за гланды.

Вот сборкой и подгонкой всю следующую неделю мне и пришлось заниматься. Уж хозяин шарашки после болезни вышел, а я всё продолжал точить да шлифовать. Втянулся и даже удовольствие от процесса получать начал, но не только свои дела разгребал, на мою долю выпало и первый паровой котёл производства «Потап энд компани» до ума доводить. Ничего, справились. С помощью Софы мне и о котлах, и о паровой механике многое удалось вспомнить, да ещё у Потапа пара современных книжек о них имелась, так что хоть и не сразу, но разобрались мы со всеми проблемами.

Систему вентиляции устанавливал в несколько заходов. На крыше сильный ветрюган и холодина, пальцы уже минут через двадцать не гнутся, того и гляди сдует с крыши. Но всё когда-нибудь заканчивается. Вентиляция теперь весело стрекочет, а я могу и о других вещах подумать.

Четырнадцатого ноября праздничали заговенье на Филиппов пост. Сходили в гости к соседям, обожрались пельменей. Машка осчастливила народ детским песенным репертуаром, я тоже периодически подпевал, а песенку про жука аж всем обществом разучили и горланили потом раз пять подряд.

Весело погуляли, но я понял, что гитары мне определённо не хватает, и постарался поскорее исправить эту ошибку. Конечно, выбор в магазинах Красноярска сейчас небольшой, в основном продаётся ширпотреб, ну то есть дрова, но я всё-таки нашёл парочку приличных экземпляров. Жаль только, это были семиструнки, а я на них играл лишь в детстве в музыкальной школе, но ничего, за неделю освоился. Хм, забавно, а ведь в той жизни я впервые гитару в руки взял в Мишкином возрасте.

Машуля, прослушав несколько композиций в моём, пока ещё корявом, исполнении, загорелась желанием освоить инструмент. Вот не было у меня печали! Хотелось подругу семиструнную для полёта души использовать, а теперь придётся аккорды с ребёнком нудно разучивать. Впрочем, эта мелочь быстро учится. А-а, потерплю.

Двадцать третьего ноября уже к нам гости заходили: мой день варенья как-никак, да ещё и с именинами совпадающий. Мне уже семнадцать лет по документам Александра Патрушева и тринадцать в натуре. Смотрюсь, правда, на пятнадцать, не старше, ну да всё впереди. Опять начались песни-пляски, и под общий хор, и под гитару. Увлёкшись, слабал испанские народные мотивы, причём очень лихо, хотя учил их ещё в школе.

Эх, а жизнь-то налаживается!