Глава 5.

Интерлюдия 4. Свердловск. Егор Боратов.

После праздника Первомая, Егор сделал несколько снимков города. Напечатал фотографии и отнёс их в редакцию газеты. К его удивлению, фотографии понравились, ему даже насчитали небольшие деньги за фото. Дали задание сфотографировать завод, на котором он работает. Егор сделал три десятка фотографий, в том числе момент плавки в сталелитейном цехе. Вновь фото понравились сотрудникам газеты «Вечерний Свердловск». Покидая редакцию, Егор подумал о том, что фотографом можно зарабатывать не меньше, чем он получал учеником токаря. Его правда перевели из учеников в полноценные токари, но пока это не повлияло на заработанную плату. Разряд-то он получил невысокий. А фотографом совсем другое дело, не напрягаясь особо, фотографируй город или людей, получай за это деньги. Лишь бы фотографии нравились редакторам. А если устроиться штатным фотографом? То можно получить оклад, плюс к этому возможность пользоваться фотолабораторией, даже свои деньги не понадобится тратить на химикаты. Дополнительно можно договориться с разными изданиями газет, как внештатный сотрудник. Приняв такое решение Боратов, решил заскочить в редакцию заводской газеты «Верх-Исетский рабочий». Тем более фотоаппарат у него хороший, марки «Зенит». Ко всему прочему, фотографировать Егору очень нравилось. Боратову повезло, он смог попасть на приём к редактору заводской газеты Миклошину Олегу Евгеньевичу.

– Вообще-то нам нужен фотограф, неделю назад наш сотрудник уволился, нового пока никого не взяли. Хочу предупредить, что заработок у фотографа нашей газеты низкий. Для начала, на испытательном сроке, будешь получать девяносто рублей. Токарем бы ты заработал гораздо больше, не пожалеешь о переводе к нам? – не отказал в работе редактор газеты.

– Мне нравится фотографировать. Ну и подработка наверняка будет, там что-то заработаю наверняка, – ответил Боратов.

– Подработка есть, бывает приглашают фотографировать различные семейные праздники, например свадьбу или юбилей. Ладно, оформляйся в отделе кадров, как перевод. Посмотрим, какие фотографии ты сможешь делать, если достойные, то через месяц переведём тебя с повышением оклада на постоянную должность, – согласился Миклошин.

Перевод в редакцию оформили на следующий день. Мастер участка, где Егор работал токарем ничего не сказал, хмыкнул и подписал перевод. А на следующий день Егора загрузили работой. Надо было сфотографировать цеха и рабочих, которые шли на работу, а вечером с работы. Выход с завода свободный. Управившись с заданием редактора, Боратов решил посетить редакции городских газет, через справочное бюро, узнал адреса городских филиалов редакций «Правды», «Советский спорт», «Известия». Там с внештатником согласились работать все. В заводской библиотеке взял техническую литературу, по профессии фотограф. Как не крути, теперь он профессионал, а не любитель. Восьмого числа, с утра осмотрелся на своём рабочем месте. Здесь тоже нашлась кое-какая техническая литература. А вечером в этот же день, Егор отправился на концерт для ветеранов Великой Отечественной войны, во Дворец Молодёжи. Пропустили его без проблем, но предупредили, что сидячих мест точно нет. Что ничуть не расстроило Боратова.

Во время концерта Егор сделал несколько снимков, где будут красоваться различные коллективы, выступающие на сегодняшнем концерте. Наконец наступило время выступления музыкального коллектива «Время вперёд», под музыку танцевал эстрадный балет. Боратов наслаждался тем, что мог лицезреть скрипачку. Она будила в нём, не только страсть к близости, но и что-то более возвышенное, в чём она пока не разобрался. Песня, которую исполнила скрипачка, произвела на него такое впечатление, что даже на слезу пробило. После концерта Егор решил проследить за девушкой его мечты. Однако, вышла она не одна. С ней была женщина в возрасте и мужчина. Взрослый мужчина, ко всему прочему достаточно крепкий, судя по внешнему виду.

– «С таким не сразу справишься, здоров, словно бугай», – пробормотал Егор.

Тем не менее он проследил за девушкой, мужчиной и практически бабушкой. Хотя старухой, женщину в возрасте, он бы не назвал. Выдерживая дистанцию, он проехал с ними в одном вагоне трамвая. А потом не спеша проследил в какой они зашли подъезд, узнал адрес дома. Теперь Егор знал адрес скрипачки. Вернулся в общежитие очень поздно, время приближалось к полуночи. Дверь оказалась закрытой, и пришлось долго стучать, чтобы разбудить вахтёра общежития. В день праздника Боратов посетил центральную площадь города, где сделал пару десятков снимков. Вечером, перед сном, он строил планы своих действий. Ему понравилось истязать жертву в лесу парка Маяковского. Егор испытал некоторые совершенно новые чувства. А ведь в городе много парков. Завтра выходной, стоит отправиться в какой-либо район, где можно будет присмотреть следующую жертву. Ну или просто осмотреться на местности. Если он будет действовать продуманно, то милиция долго не выйдет на его след. А последней жертвой в этом городе станет именно скрипачка. Потом можно уехать в Сибирь или на Дальний Восток. На следующий день, Боратов выбрал парк в районе «Уралмаш». Решил, что погуляет по парку «Победы», осмотрится, наметит пути отхода и место, где можно будет насладиться страданиями жертвы.

Май 1975 год. Москва. Михаил Егоров.

К регистрации на рейс Свердловск-Москва, мы успели вовремя. Удачно заняли места в зале ожидания, дед продолжал молчать. Наконец мама не выдержала.

– Пап, что-то случилось, ты молчишь всю дорогу? – обратилась мама к деду.

– Душу разбередила внучка, прямо за сердце зацепила. Правильные слова в той песне, горит сердце порой, да и старые раны к непогоде болят. Растревожила Катя то, что я много лет забыть пытаюсь. Ладно. Всё это телячьи нежности. Ты вот что, дочка. Подыскивайте место под дом, мы с бабкой, к вам переедем, пожалуй. Не дело жить вдали от близких людей. По внукам скучаем. Хоть бы кто из Машкиных сыновей женился, может правнукам порадоваться успеем. В общем согласен я, а Шура и без моего согласия готова поехать, я же вижу, – как-то тихо проговорил дед, он вновь замолчал и не разговаривал, пока мы не пошли на посадку в самолёт. Самолёт нам достался «Ту-154». Народу много, имеются ветераны войны, которые, как и мой дед при орденах и медалях. Нам достались места в середине. Кресла мягкие, но удобные, по три места с каждой стороны. Ноги правда не вытянешь, но нам лететь недолго, всего четыре часа. Я сел возле прохода, мама посередине, дед уселся у иллюминатора. Самолёт взлетел, мы сразу расслабились, отстегнув ремни. Прошло несколько минут и стюардессы, пошли по салону, разнося напитки. Что интересно предлагали алкоголь. В прошлой жизни, в последние годы, мне доводилось летать на самолётах. В 21-ом веке распитие любого алкоголя, на борту самолёта, запрещено. А здесь, пожалуйста, хочешь вино, хочешь коньяк. При этом, совсем нет никакого ограничения, особенно, касаемо вина. Стюардессы одеты в серые костюмы, помнится зимой, когда мы летали с мамой, костюмы были синими. Может летняя форма одежды? Вполне возможно, по прошлой жизни, я таких мелочей не помнил. Одна из стюардесс подошла к нам, точнее настала наша очередь.

– Товарищи, красное или белое желаете? – спросила молодая женщина, обращаясь сразу к нам троим.

– Вино не употребляю. А вот если есть водка, то с удовольствием, – ответил дед.

– Водки нет, но есть хороший коньяк, армянский, – ответила стюардесса, при этом она очаровательно улыбнулась.

Я отметил, что девушка действительно симпатичная. Дед вздохнул демонстративно.

– Ну давай коньяк, дочка, коли ничего лучше нет, – согласился дед.

– А вам что-то принести? – спросила она у меня и мамы.

– Я бы сока выпил, но можно газировки, – ответил я.

– Я бы тоже сока попила, – добавила мама.

Стюардесса вновь улыбнулась и ушла. Вернулась она через пару минут. В руках несла два бокала с яблочным соком и бокал с коньяком, умудряясь держать это в одной руке, во второй она держала блюдечко с лимоном. Коньяк и лимон поставила на откидной столик, перед дедом. Мы свой сок взяли в руки. Я заметил, что стюардесса, подавая мне сок, как-то пристально меня разглядывала, но не придал этому значения. Так как я сидел возле прохода, то видел, что стюардесса отошла и о чём-то заговорила со своей подругой, тоже стюардессой. Они постоянно смотрели в мою сторону, что-то обсуждая. В руках одной из них я увидел книгу, они раскрыли её на первой странице и вновь смотрели в мою сторону. Наконец одна из стюардесс решилась, захлопнув книгу она подошла к нам. Чуть наклонилась, я почувствовал запах каких-то цветочных духов.

– Извините пожалуйста, вы так похожи на одного молодого писателя…, – девушка смутилась.

Мама с любопытством переводила взгляд с меня на стюардессу, а потом обратно. Дед тоже повернулся в нашу сторону и прислушался.

– Если не ошибаюсь, у вас в руках «Солдатская правда», – решил помочь я девушке.

Молоденькая стюардесса явно удивилась, так как книгу она держала за спиной, я не мог видеть названия.

– Да. А откуда вы узнали? – на её симпатичном лице отразилось непонимание.

– Потому что мой сын написал эту книгу, вот и угадала, – испортила всю интригу мама.

– Неужели? Значит вы Михаил Егоров? А в жизни вы намного симпатичней, чем на книжной фотографии, – сразу защебетала девушка, но негромко, чтобы не мешать другим пассажирам.

Тем не менее с ближних к нам кресел, народ обернулся, чтобы меня рассмотреть. Я тоже улыбался, глядя на стюардессу, понимая, что она стесняется попросить автограф.

– Давайте книжку и карандаш, я подпишу ваш экземпляр, – предложил я.

– Ой спасибочки. Как хорошо, что я взяла с собой в рейс почитать именно эту книгу, – девушка явно обрадовалась, подавая мне карандаш и свой экземпляр книги.

Я раскрыл книгу, на внутренней стороне обложки написал пожелание, предварительно спросив имя девушки. М-да. В этом времени, писатели относятся к категории лиц, которые пользуются уважением и почитанием от народа.

В Москву мы прилетели в пятом часу утра. Есть не хотелось, так как нас покормили на борту самолёта. А дед выпил ещё три порции конька, даже не ругался на армянский напиток, не говорил, что пахнет клопами. Как только получили сумки из багажа, в которых был гражданский костюм деда, намного вещей для смены белья, два маминых платья, ну и мой лётный костюм, что подарили мне лётчики для лета. Погода стояла почти по-летнему тёплая. Хорошо, что мы с дедом не взяли плащи, а у мамы плащ лёгкий.

– Во сколько начнётся парад? – спросил нас дед.

– В десять мы должны быть на месте, по Московскому времени, точнее за полчаса, так в приглашении написано, нас встретят, – ответил я.

– Странно всё это, мы же не родственники министра, – как-то недоверчиво произнёс дед.

– Ничего странного в этом не вижу, папа, – хотела поспорить мама.

– Ладно. Не толкаться же нам с утра пораньше не Красной площади. Надо бы с ночёвкой определиться, ждите, я сейчас, – перебил маму дед и направился к таксофону, который был возле выхода из аэровокзала.

Через пять минут дед подошёл к нам, мы его ждали у выхода из здания аэропорта.

– Поедем к моему однополчанину, он нас уже ждёт. Потом вместе двинемся на Красную площадь, у моего друга потом переночуем, – заявил дед, назвав адрес, куда нам следует ехать.

Против моего предложения использовать такси, никто не возражал. До места добрались за сорок минут. Однополчанин деда жил на Арбате, в трёхкомнатной квартире, в пятиэтажном доме. В это время Арбат ещё не сделали пешеходной улицей, так что подвёз нас таксист, к самому подъезду. Поднялись на пятый этаж. Дверь нам открыла пожилая женщина, приветливо пригласила нас проходить в квартиру. А в коридоре нас встречал мужчина, примерно возраста моего деда. Кочетков Андрей Миронович, полковник в отставке. Дед и его друг обнялись, потом дед представил нас с мамой, хозяевам квартиры. Нас сразу завели на кухню, начав угощать чаем несмотря на то, что мы отказывались, слушать никто не желал. Вслед за чаем, на столе появилась жареная картошка с кусочками бекона. Мне на аппетит жаловаться грех, так что я свою порцию слопал без особых сопротивлений. Кочетков налил по сто грамм беленькой, тост неопровержимый – за Победу. Как я понял из дальнейших разговоров двух друзей, воевали они в одном полку, почти год. Дед командовал батальоном, Андрей Миронович был, по сути, его прямым командиром. В квартире Кочетковы проживали не одни. Дочь с зятем геологи, но сейчас они где-то в Сибири. Есть и внук, который учится в мореходке, в Ленинграде. Место, где нам переночевать есть. Дед обмолвился, что приехали по приглашению ЦК ВЛКСМ, но приглашение адресовано мне и моей семье.

– Странно, однако, – тоже удивился Кочетков.

– Ничего странного, Миша написал первую книгу «Солдатская правда», которая имеет успех. Может поэтому и пригласили, почему бы нет? – попыталась мама развеять сомнения.

То, что я написал книгу, удивило Кочеткова, оказывается у него такая есть. Клавдия Захаровна, жена дедовского друга, тут же принесла книгу, где я сделал памятную запись.

– А про пехотинцев напишешь? Основную тяжесть войны несла на себе именно пехота, не зря говорили, что «пехота – царица полей», – спросил Андрей Миронович.

– Сейчас собираю материалы для второй книги, буду про лётчиков писать, а потом про пехоту. Про артиллеристов тоже не забуду, но на всё надо время, – ответил я.

За разговорами незаметно текло время. Посиделки прекратила мама, напомнив, что нам надо бы пораньше прийти на площадь, чтобы определиться, куда и зачем нас приглашали. Стали быстро собираться. Андрей Миронович одел полковничий мундир, на котором сверкали ордена. И было этих орденов побольше, чем у деда. На Красную площадь отправились пешком, по пути Кочетков уговорил деда пройтись вместе с ветеранами по площади. Мы с мамой поддержали эту идею. Ну чего деду с нами стоять, пусть даже на престижном месте? Слева и справа от Мавзолея, по принципу амфитеатра стояли ряды сидений. Когда мы с мамой подошли ближе, нас остановили милиционеры, которые осуществляли оцепление это зоны.

– Сюда нельзя, пропуск есть? – спросил милиционер с погонами сержанта.

– Подойдёт? – спросил я, подавая приглашение от ЦК ВЛКСМ.

Сержант хмыкнул, но прочитал документ, почесал затылок. Он явно не знал, как ему поступить.

– Вместо пропуска не пойдёт, – принял решение сержант.

Мы с мамой переглянулись. Что же получается? Приглашение есть, а вот пропускать нас никто не хочет. Правильно говорили дед и Кочетков, странно всё это.

– Нас должны были встретить. Так нам сказали в Обкоме комсомола, в Свердловске, – решила повторить попытку мама.

– Свердловский Обком здесь не распоряжается, – ответил сержант.

Я взял маму под руку и чуток отвёл от оцепления, огляделся, подыскивая место, откуда будет удобно посмотреть парад. Сейчас идея, поехать по приглашению ЦК, вдруг стала выглядеть глупой. Мы отошли от оцепления, встали метрах в ста пятидесяти, здесь стояли люди. Отсюда тоже будет видно парад, хоть и не так хорошо, как если бы мы смотрели с мест, для особо приближённых гостей.

– Зря приехали. Что мне в голову вдруг ударило? Глупость, однозначно. Прав Витя, что лучше бы посмотрели, как Катя выступит на уличной сцене, – расстроенно произнесла мама.

– Нет, мам, не зря. Деда вот привезли в Москву, он здесь с однополчанами встретится. Сколько лет они не виделись? Пять, десять лет? А с кем-то и тридцать лет не встречались. Так что, всё мы правильно сделали. Я поговорю с дедушкиными друзьями, материал для книг пособираю. Договор в редакции подпишем, книгу в печать примут, – успокоил я маму.

Она улыбнулась, потрепала волосы на моей голове, взяла меня под руку и улыбнулась. Нам предстояло дождаться начала парада.

Май 1975 год. Москва. Красная площадь. Эпизоды.

Когда женщина и юноша отошли, сержант Михеев спохватился, приглашение от ЦК осталось у него в руках. Но догонять женщину и молодого парня сержант не стал.

– И что мне с этим делать? – обратился Михеев к рядом стоящему сержанту Васильеву.

– Выбрасывать точно не надо, документ всё же. Сходи к капитану Лыкову, он ближе к Мавзолею стоять должен. Пусть начальство решает, что делать с документом, – предложил Васильев.

Сержант Михеев отправился к капитану Лыкову, парад ещё не начался, так что можно успеть. Подойдя к капитану, сержант доложил о непонятной ситуации. Капитан Лыков, видимо, тоже столкнулся с таким документом впервые. Он машинально почесал затылок, поправил фуражку. И решил обратиться к более высокому начальству, а именно к полковнику милиции Хватову, про которого точно знал, что тот служит в Министерстве МВД. Хватов прочитал приглашение. Первой его мыслью было послать капитана с какими-то глупостями, но многолетний опыт в коридорах министерства, подсказывал, что официальными документами не разбрасываются, как простыми бумажками. Хватов служил в отделе по связям с общественностью, он лично знал министра МВД СССР Щёлокова. Министр МВД генерал-армии Щёлоков ещё не успел подняться на балкон Мавзолея, он только что подъехал. Потому Хватов решил обратиться к нему. Полковник сразу показал приглашение Щёлокову.

– Странно как-то, Николай Анисимович. В ЦК комсомола что, не могли выдать сразу пропуск, непонятно? – высказал своё мнение Хватов.

Щёлоков прочитал приглашение. Министр был согласен с полковником, куда проще, просто выдать людям пропуск. Что за игры?

– Я видел Тяжельникова возле лестниц на балкон Мавзолея, пригласи-ка его сюда, – велел Щёлоков полковнику.

Через пару минут подошёл 1-й секретарь ЦК ВЛКСМ Тяжельников. Щёлоков показал ему приглашение. Евгений Михайлович прочитал приглашение.

– Помню такой документ, мы отправляли его в Свердловск, по личной просьбе Леонида Ильича, – негромко пояснил Тяжельников, наклонившись к уху Щёлокова.

Генерал армии Щёлоков удивлённо уставился на 1-го секретаря ЦК ВЛКСМ, не понимая сути.

– Михаил Егоров, автор романа «Солдатская правда», что понравился Леониду Ильичу, вот он и решил лично посмотреть на молодого автора, – добавил подробностей Тяжельников.

Щёлоков сразу вспомнил фамилию молодого автора. Пару месяцев назад он, в приватной беседе, разговаривал с Романовым, который занимал должность руководителя Главлита. Именно они занимаются цензурой различных изданий в печати.

– Из этой книги надо бы половину убрать, а ещё лучше вообще наложить запрет на печать. Нельзя такую правду пускать в народ, компрометирует работников политуправления, – говорил министру МВД Романов, надеясь, что тот повлияет на решение Брежнева.

Позже после того, как книгу напечатали, Щёлокову доставили один экземпляр. В некоторых моментах Николай Анисимович был согласен с Романовым. Не всё стоит спускать в народ, но с Брежневым, он тогда говорить не стал. Хочет Лёня, чтобы книга вышла, значит пусть выходит.

– А где сейчас эти Егоровы? – своим вопросом Романов отвлёк Щёлокова от размышлений.

Комсомольских работников Щёлоков немножко не любил. По причине того, что во время его назначения на пост министра МВД, этому назначению препятствовали Семичастный и Шелепин, которые были как раз из комсомольских вожаков, точнее вышли из них.

– Оцепление их не пропустили, вот они и ушли, – злорадно произнёс Щёлоков.

– Их надо обязательно найти, это же поручение Леонида Ильича, – расстроился Тяжельников.

– Где же их найдёшь в такой толпе, тем более парад начнётся минут через десять, – ответил Щёлоков, а мысленно порадовался, что комсомольские вожаки допустили глупый просчёт.

Как только Тяжельников отошёл, Щёлоков поманил к себе Хватова.

– Полковник, найдите Егоровых, что подходили к оцеплению. Узнайте, где остановились. Хочу лично взглянуть на этого автора, чтобы понять, чем он так заинтересовал Леонида Ильича.

– Да где же их искать, Николай Анисимович? – испуганно спросил Хватов.

– Прояви смекалку. А если не можешь, то есть места начальников отдела на Камчатке, – строго произнёс Щёлоков, давая прозрачный намёк полковнику Хватову о смене службы.

Хватов взял под козырёк и побежал к тому месту, где мог находится капитан Лыков. В свою очередь, Лыков быстро нашёл Михеева.

– Михеев, где те, которые тебе письмо ЦК показывали? – рявкнул Лыков на подчинённого.

– Отошли, товарищ капитан. Вроде туда, кажется, – Михеев растерянно показал пальцем, куда ушли Егоровы.

– Если кажется, то гимн Советского Союза петь надо, мать вашу. Десять минут на то, чтобы вы мне их нашли. Васильев, Петров, быстро с Михеевым, без Егоровых не возвращаться, – Лыков даже погрозил кулаком для того, чтобы подчинённые осознали важность его поручения.

Трое милиционеров бегом направились в ту сторону, куда показывал пальцем Михеев.

Егоровы никуда больше не отходили, как только нашли место откуда было более-менее видно, встали, приготовились смотреть парад. Здесь их и увидели милиционеры. Но служители порядка остановились в нерешительности. Задерживать приказа не было, просто найти. А что дальше? Михеев посмотрел растерянно на своих сослуживцев. Первым сообразил Петров.

– Может хотя бы адрес узнаем, где они остановились, раз они приезжие? – предложил сержант Петров.

Михеев кивнул и направился к Егоровым, остановившись за их спинами, помялся, но всё же решился.

– Товарищи, вы извините, что так получилось. Но, честное слово, без пропуска нельзя, прилетит по шее от начальства. Видимо тот, кто вас приглашал не подумал о пропуске. Простите, я ведь не со зла, – извиняющимся тоном попросил сержант Михеев.

– Да ладно, товарищ милиционер, нам и отсюда хорошо видно, – успокоила его мама, явно удивившись, что милиционер так старательно извиняется.

– Меня просили узнать, где вы остановились, – продолжил Михеев.

Женщина и юноша удивились, но всё же назвали адрес на Арбате.

– Мы пока там, у друга дедушки. До завтра точно будем по этому адресу. А что случилось, товарищ милиционер? – спросила женщина.

– Ничего не случилось. Спасибо что адрес назвали, – ответил Михеев и забрав своих сослуживцев они вернулись к милиционерам в оцеплении.

Михеев сразу доложил Лыкову, что Егоровых нашли, даже адрес узнали. В свою очередь, Лыков доложил Хватову, а тот поднялся на балкон Мавзолея и тихонько объяснил Щёлокову, что Егоровых нашли и узнали адрес. Щёлоков кивнул, но ничего не сказал подчинённому. Он хотел было поговорить с Брежневым, но там стоял 1-й секретарь ЦК ВЛКСМ Тяжельников и оправдывался перед генсеком. Леонид Ильич недовольно отмахнулся от вожака всего комсомола Советского Союза. Щёлоков заметил, что Тяжельников отошёл расстроенным. А ещё министр МВД увидел, как Андропов прислушивался к разговору генсека Брежнева и Тяжельникова. Медлить Щёлоков не стал.

– Леонид Ильич, могу свои ребятам поручить, быстро найдут Егоровых, – предложил Николай Анисимович.

– Мы можем подключиться, – предложил Андропов.

Брежнев посмотрел на Андропова, потом перевёл взгляд на Щёлокова.

– Ладно, Коля, пусть твои поработают, дело-то пустячное. Завтра привезите мне Егоровых на мою личную дачу, в Заречье-6. Мы там, сегодня, посидим нашей дружной компанией, за Победу выпьем, а завтра можно и гостей привозить. Ну а сели не справишься с поиском, тогда Юра подключит свои ребят, – принял решение Брежнев, одновременно запуская интригу между главами ведомств.

Щёлоков с удовольствием посмотрел на Андропова, заметив, как у главы КГБ чуть скривились губы. Николай Анисимович отвернулся, чтобы Андропов не увидел его довольную улыбку. Как только начался парад, Щёлоков спустился по лестницам с балкона Мавзолея, здесь обнаружил полковника милиции Хватова.

– Семён Андреевич, пусть наши ребята присмотрят за Егоровыми, только ненавязчиво, чтобы мы их вновь не потеряли, – дал распоряжение министр МВД СССР.

– Сделаем, Николай Анисимович, – заверил главного милиционера в стране полковник.

Сам же Щёлоков вновь поднялся на балкон Мавзолея, чтобы досмотреть парад.

Май 1975 год. Москва. День Победы. Михаил Егоров.

В общем парад мы смотрели, как все обычные граждане СССР, которые находятся в Москве. К Мавзолею нас не пустили, не было пропуска, чтобы попасть в зону «важных» людей столицы. Недосмотр товарищей из ЦК комсомола. Но я не в обиде. Зато дед встретился со своими боевыми товарищами, а главное пройдётся в строю ветеранов по Красной площади. Странными мне показались действия милиционеров, то не пускали, то пришли и давай спрашивать, где мы остановились. Я бы может и не ответил, ну или наврал бы с три короба. Но мама, святая душа, ответила честно, назвав адрес Кочетковых. Итак, парад Победы. Но к моему удивлению, никакого прохождения техники не было, как и не было прохождения воинских частей, которые обычно маршировали по брусчатке Красной площади. В параде участвовали спортсмены со всех союзных республик. Вот тебе бабушка и «Юрьев день». Я очень удивился такому факту, даже спросил об этом, у рядом стоящего дядечки.

– Извините, товарищ, а где же военные?

– Не будет военных, как не будет и техники. Зато спортсменов двадцать пять тысяч. Согласись, что красиво идут? – ответил мужик, мельком взглянув на меня.

– А ветераны будут? – спросил я, заранее расстраиваясь за деда.

– Ветераны будут. В прошлом году подписали договор о сокращении вооружений, вот и показывают Западу, что у нас только мирные намерения. Говорят, что на трибуну Мавзолея пригласили представителей США, – более подробно пояснил гражданин, стоящий рядом со мной, чем успокоил меня.

Ну ладно, будем смотреть спортсменов. Шли спортсмены красиво, видно, что тренировались. Хотя по-другому не могло быть. Всё же главная площадь страны, а через телевидение этот парад смотрит весь народ, нашей необъятной Родины. По прошлой жизни, я не помню такого парада, как-то не отразилось в памяти. Мне лично прохождение спортсменов понравилось. Где ещё увидишь такое количество бодрых и молодых девушек и парней? Программа спортивного парада длилась несколько часов. Включены различные спортивно-гимнастические номера, а также народные танцы. Похоже руководство страны пытается показать народ в наилучшем свете, демонстрируя силу и здоровье советских граждан. Что тоже неплохо. Стоять мы устали, и когда прошли ветераны, а парад закончился, даже вздохнули с облегчением. Кочетков и дед заранее предупредили нас, куда мы должны подойти с мамой, чтобы не потеряться, в этакой толпе народа.

Подходя к обговоренному месту, я увидел деда, его друга Кочеткова и ещё пару десятков ветеранов. Со стороны было видно, что все они о чём-то разговаривают, какая-то общая тема. А в основном все ветераны расходились, кто на прогулку по Москве, а кто-то направились домой, чтобы пропустить пару рюмок чая за Победу. Мы подошли и поздоровались.

– О! А вот и дочка с внуком прибыли, Галина и Михаил, – произнёс дед, а стоявшие рядом ветераны, сразу обратили на нас внимание.

– Николай Иванович, этот внук книгу о войне написал? – спросил один из ветеранов у деда.

– Он самый, не смотри что молод, понимает нас, ветеранов войны, – гордо произнёс дед.

Ко мне стали подходить, жать руку, благодарить за то, что пишу книги о войне, а главное пишу правду. Благодарили маму, за то, что она правильно воспитала своего сына. Мама даже раскраснелась от смущения. Я как-то незаметно для себя, оказался в центре внимания. Вопросы посыпались, как из «рога изобилия», в мою сторону.

– А что, Михаил, напишешь про артиллерию?

– Про пехоту пиши, режь правду-матку не стесняйся, ветераны поддержат.

– Напиши о разведчиках, они часто на фронте головой рисковали.

– Про медсанбат напиши, внучек, про то, как девчонки молодые мужиков из боя вытаскивали, как собой тела раненых бойцов закрывали, во время бомбёжки, – такое пожелание высказала женщина, совсем даже не старая, возможно моложе моей бабушки.

И так далее, и тому подобное. Я даже растерялся, не успевал отвечать что-то на пожелание этих людей, из которых «гвозди можно делать», настолько они сильные духом.

– Я могу только пообещать, что буду писать про всех, про артиллеристов, про пехотинцев, про медсестёр. Сейчас работаю над книгой о лётчиках. А ещё хочу сказать, что мне помощь от вас нужна, дорогие ветераны. Кто же мне правду скажет, как не вы? – под нахлынувшими чувствами пообещал я.

– Плохо только то, что не всегда получается книги эти достать. Может ты, Михаил, подскажешь нам, как решить вопрос с книгами для ветеранов, – спросил седой дядечка, наверняка постарше моего деда.

– А вы напишите коллективное письмо. Отправьте в редакцию «Детская литература», именно они мою книгу печатали. А ещё напишите в Горком партии, так мол и так. Не думаю, что вам откажут, – озвучил я предложение ветеранам.

С моим предложением согласились. Сразу нашёлся тот, кто организует такие письма от союзов ветеранов Великой Отечественной войны. Найдутся грамотные люди, моего участия в этом вопросе не требуется. Я записал в блокнот контактные телефоны нескольких председателей таких союзов. Меня заверили, что при сборе информации для книг, мне окажут полное содействие. Кочетков предложил деду вернуться на Арбат, в квартиру Андрея Мироновича. Должны подойти вечером гости, а стол ещё не накрыт. Дед возражений не выразил. На обратном пути, мама рассказала деду, что нас не пропустили, потому что не было пропуска.

– Всё равно, не зря я с вами поехал, поживём несколько дней, хоть с людьми повидаюсь. Вспомним былое, порадуемся, что живы, хоть и не все здоровы, – ответил дед, не став комментировать действия властей.

В квартире, на Арбате, застали хлопочущую Клавдию Захаровну, которая знала своё дело хозяйки. Мама подключилась в помощь Кочетковой. Меня сгоняли в магазин, прикупить дополнительно продуктов. Должны подойти шесть ветеранов, которые воевали в полку Андрея Мироновича

Пока мама и Клавдия Захаровна хлопотали на кухне, я сидел и слушал воспоминания деда и Андрея Мироновича, время от времени делая нужные заметки для себя, хотя у меня велась запись на диктофон. Позвонили в дверь, дедам я сказал, что открою и вышел в прихожую. Тут же выглянула Клавдия Захаровна из кухни, но я предложил ей не беспокоиться. Она улыбнулась и вернулась к готовке праздничного ужина. Открыв дверь, я увидел перед собой мужчину, лет тридцати пяти, может чуть старше.

– Вы Михаил Егоров? – спросил мужчина.

– Да. А вы кто такой, если не секрет? – удивлённо спросил я.

– С вами хотят переговорить. Можете спуститься вниз, к машине, это не займёт много времени? – доброжелательно попросил мужчина, но мой вопрос намеренно проигнорировал.

Боятся мне было нечего, так что я решил проявить любопытство. Заглянул в кухню, решив предупредить, что выйду ненадолго подышать свежим воздухом.

– А кто в дверь звонил? – спросила Клавдия Захаровна.

– Ошиблись адресом, – ответил я.

Накинув плащ и обувшись, я спустился вниз. Выйдя из подъезда, огляделся. На углу дома, в тени деревьев, припаркована чёрная «Волга». Возле машины стоял тот мужчина, который меня вызвал, и махал мне рукой. Я подошёл к нему. Мужчина открыл заднюю дверь, стёкла дверей были задёрнуты шторами, так что я сразу не понял, кто там сидит.

– Присаживайтесь, Михаил, мы не займём много вашего времени, – предложил мужчина.

Я сел на заднее сидение, за мной захлопнулась дверь. На водительском месте никого не было. Видимо водитель и позвал меня. Зато слева, на заднем сидении сидел мужчина, он был одет в гражданский костюм. Но я сразу узнал его. Во-первых, много раз видел его фотографию в интернете, в прошлой жизни. Во-вторых, видел фото в газетах, но уже в этом времени. Это был Щёлоков.

– Мне нужно представляться? – задал, на мой взгляд странный вопрос, министр МВД.

– Нет, Николай Анисимович, я много раз видел ваши фотографии в газетах, а память у меня приличная, не жалуюсь, – ответил я.

– Хорошо. Я тоже знаю, кто ты такой. Так что будем считать, знакомство состоялось. Приехал я ненадолго, в большей степени, чтобы передать приглашение Леонида Ильича. Вас с семьёй приглашают завтра к обеду, на дачу, в «Заречье-6». Часов в одиннадцать за вами заедет эта же машина, приглашены все родственники, с кем вы приехали, – произнёс Щёлоков.

Офигеть. Министр сам приехал пригласить на дачу к Брежневу? Я вас умоляю. У них что других курьеров не нашлось? Я для них, по сути, песчинка. В чём дело, что за интрига?

– Для того, чтобы пригласить меня к Брежневым на дачу, не обязательно было отвлекать министра МВД, – ровным тоном отметил я.

– Верно. Я лично хотел посмотреть на тебя, чтобы понять, чем ты заинтересовал Леонида Ильича. Не скрою, частично твою книгу читал, не закончил чтение из-за нехватки времени. Удивлён, что Главлит пропустили такой текст, но решение принято на самом верху. Не знаешь почему, уж очень хочется понять? – Щёлоков впился в меня своим взглядом, будто пытается рассмотреть меня насквозь.

– Я не пророк и не гадалка, чтобы угадывать. С Леонидом Ильичом лично не знаком, даже никогда не встречался. Так что утолить ваше любопытство не смогу, уж простите, – ответил я.

Волновался ли я, разговаривая с главой всей милиции в стране? А знаете, ничуть не волновался. Какое-то «олимпийское» спокойствие нахлынуло. Щёлоков помолчал некоторое время.

– Книгу сам писал, может помогал кто-то? – нарушил молчание Щёлоков.

– Писал сам. А помощь была. Ветераны с нашего района о войне рассказывали, собрал материал. Решил, что правду скрывать не стану, ветеранам не было смысла меня обманывать. Если бы что-то геройское в рассказах прозвучало, можно было бы подумать, что прихвастнуть решили. А теми моментами, о которых говорить горько, не хвастаются.

– Есть в твоей книге мысли, которые обычно выражает опытный человек, проживший большую часть своей жизни. Не вяжутся такие выражения с твоим возрастом, вот я и заинтересовался, – высказал свою мысль Николай Анисимович.

– Мне многие говорят, что я рассуждаю не по возрасту. С этим ничего не поделать. Взрослею рано, много читаю. Свободное время провожу в библиотеках, стараюсь больше узнать о жизни. Это для писателя очень важно, профессионалов слушаю внимательно. Я ведь кроме книг, ещё пишу статьи в газеты «Комсомольская правда» и «Пионерская правда», нарабатываю свой стиль в литературе, – ответил я.

– Ладно, задерживать тебя больше не стану, завтра машину пришлю, – закончил наш разговор Щёлоков.

– Я завтра собирался в редакцию «Детской литературы». Приготовил им рукопись третьей книги о космосе. Договорился с Нагорной Татьяной Игоревной, она завтра будет ждать в десять утра, – сообщил я Щёлокову, о своих планах на завтра.

– Без двадцати десять машина будет у этого подъезда, сможете воспользоваться, а к двенадцати вас ждут в «Заречье-6», – поставил точку в разговоре Николай Анисимович, а я покинул машину.

Когда поднялся в квартиру к Кочетковым, мама тут же насела на меня.

– И что там за чёрная машина? Миша, ничего не скрывай от меня, – во взгляде мамы, просматривалось беспокойство.

– Нашу семью пригласили на обед, на дачу к Брежневым, где-то в «Заречье-6», – ответил я.

Немая пауза. Мама раскрыла рот от удивления, а Клавдия Захаровна выронила нож на пол. Из комнаты вышли дед и Андрей Миронович, которые смотрели на меня, будто я сообщил о полёте в космос. Начались вопросы, но я отбрехался, мол сам ничего не понимаю. Завтра всё разъяснится. Через час стали приходить ветераны с жёнами. Вечеринка получилась запоминающаяся, особенно для меня. Я слушал рассказы о войне, делал записи в блокнот, на будущее. Чётко записывал на диктофон. За вечер насобирал разных смешных историй о войне, которые потом можно будет вставлять в книги.

На следующий день, чёрный «Газ-24» подъехал к подъезду, ровно в половине десятого. Мы к этому времени успели позавтракать. Дед не хотел ехать с нами, но мы его уговорили. Да и сопротивлялся дедушка недолго. Спустились на улицу, я назвал адрес издательства очень неразговорчивому водителю, хотя он с нами коротко поздоровался. Доехали до редакции, мы с мамой пошли на встречу с редактором, а дед остался в машине. Татьяна Игоревна нас уже ждала в своём кабинете. Войдя в кабинет, мы поздоровались.

– Решила сама приехать, чтобы не отнимать у сотрудников законный выходной. Галина Николаевна, прочитайте договор, он правда стандартный. Скорее это соглашение к договору, что вы подписывали, когда мы брали первую часть трилогии, – сообщила Нагорная, подавая маме документ.

Татьяна Игоревна дождалась, когда мама прочитает, а потом подпишет соглашение. Забрала экземпляр соглашения для редакции.

– В этот раз вроде дороже платите за авторский лист, может ошибка? – спросила мама.

– Никакой ошибки нет. За «Солдатскую правду» платили по четыреста рублей, не вижу смысла платить дешевле за фантастику. Тем более книги у Михаила, действительно интересные. Ты, Миша, становишься знаменитым, особенно среди молодёжи. Нам приходит в редакцию много писем для тебя. Вот сегодня я вам отдам весь мешок, пусть это будет ваша забота, – Нагорная показала на мешок писем, который стоял в углу возле двери.

Мы когда входили, на мешок не обратили внимания. Обалдеть. И что, мне на все эти письма надо будет отвечать? Похоже придётся призвать на помощь всю семью. А мешок-то большой, в таком обычно картошку возят или ещё какую крупу. Даже представлять не хочу, как бы мы потащились с таким количеством писем, не будь у нас сегодня машины. Видя наше удивление от количества посланий от читателей, Нагорная рассмеялась.

– А ты что думал, Михаил? У тебя появилась своя аудитория, мы несколько писем забрали, которые были направлены именно нам, в редакцию. Остальное разгребать придётся тебе, такова цена славы, – вновь засмеялась Галина Николаевна.

– Галина Николаевна, так получилось, что мы останемся на два-три дня в Москве. Извините, что потревожили вас в праздник, – начала извиняться мама.

– Перестаньте. Я и по праздникам работаю. Раз остаётесь в Москве, то прошу в понедельник заехать к нам, но после обеда. Получите в кассе гонорар, выплатим аванс. А потом надо будет вновь появиться у нас, утвердить корректировку и получить окончательный расчёт, – Нагорная, закончила разговор и встала из-за стола, давая нам понять, что пора уходить.

Отвлекать редактора мы не стали. Поднялись со стульев. Покидая кабинет, я прихватил мешок с письмами. А через пять минут мы уже двигались в сторону «Заречье-6».