Глава 4.
Интерлюдия 3. Октябрьский район. Отдел милиции района.
Начальник отдела милиции по Октябрьскому району подполковник Тимошин проводил совещание в скверном настроении. В парке обнаружен труп молодой женщины или девушки. А главное, накануне праздника. Сейчас в его кабинете сидели начальник уголовного розыска капитан Крапивин, начальник патрульно-постовой службы майор Сапожников, замполит майор Мясин и начальник участковых майор Талызин.
– Слушаю тебя, Игорь, – Тимошин дал слово начальнику уголовного розыска.
– Осмотр места преступления провели качественный. Хорошо, что в эти дни не было дождя. Вызывали кинолога с собакой, но собака след не взяла, может из-за того, что прошло много времени. В общем от собаки пока толку нет, свидетелей нет, – начал говорить капитан Крапивин.
– У тебя ни хрена нет, мать твою. Вы как работаете, что у вас ничего нет? – вспылил Тимошин.
Никто не возражал, просто ждали, когда начальство спустит «пар». Крапивин выдержал паузу и продолжил.
– Патологоанатом утверждает, что смерть наступила примерно пять дней назад. Обнаружил труп путевой обходчик, который осматривал полотно детской железной дороги. С ним была его собака, вот она и навела на убитую. Над трупом успели поработать птицы и мелкие животные. Лицо объедено, опознать будет непросто. Документов нет. Правда найдена записка, сейчас ребята отрабатывают версию. Так же на пальце обнаружено серебряное кольцо. Кроме этого, найден кошелёк с мелочью, в пределах двух рублей. Из чего делаем вывод, что ограбление не было целью, – продолжал докладывать капитан.
– Совсем нет зацепок? – зло спросил Тимошин.
– Ну почему? Есть кое-что. Мы начали проверять список обращений, по пропавшим девушкам и молодым женщинам. Наткнулись на интересный факт. Третьего мая, в субботу, в парке к патрульным милиционерам обращались две молодые девушки. У них пропала подруга, отошла в туалет и не вернулась. Все три девушки учащиеся торгового училища. В результате опроса этих девушек, мы получили описание пропавшей подруги, а также описание одежды. Есть совпадения, надо бы провести опознание. Родители пропавшей девушки проживают в нашем районе, они написали заявление о пропаже. Завтра планировал сам съездить с ними на опознание, считаю, что с личностью мы определимся, – начальник уголовного розыска сделал паузу, чем Тимошин воспользовался, посмотрев на начальника патрульно-постовой службы.
– Есть что сказать, Матвей Львович? – Тимошин задал вопрос Сапожникову.
– Было обращение к дежурному патрулю. Время вечернее, вызывали ещё два патруля, обошли лес в радиусе километра, следов не обнаружили. Было подозрение, что девчонка убежала от подруг, такое тоже случается. Один наряд наших ребят даже запомнил девчонок, но, кроме этого, ничего путного сказать не могут, – доложил Сапожников.
– Круг знакомых девушек отрабатываете? – задал вопрос замполит, майор Мясин.
– Отрабатываем, но пока ничего конкретного. Вот проведём опознание, тогда будем точно знать личность убитой. Можно будет, более тщательно, пройтись по всем друзьям и недоброжелателям, – ответил Крапивин, так как вопрос от замполита предназначался ему.
Тимошин злился ещё от того, что убийство произошло в праздничные дни. По статистике должно быть полно свидетелей, но увы, никого найти не получается.
– Похоже «глухарь», – задумчиво произнёс замполит.
– Вполне возможно, что насильник был случайный, тогда точно «глухарь», – высказался начальник участковой службы майор Талызин.
Последнее высказывание совсем вывело из себя начальника отдела, минут пять он ругался матом, проклиная всех, начиная с преступников и заканчивая патрульными, которые посчитали исчезновение девушки шуткой.
– Её не просто изнасиловали, он, вашу мать, резал девчонку, судя по экспертизе.
От злости и негодования Тимошин сломал карандаш, который держал в руке. Накричавшись, он немного сбавил тон.
– Мой опыт мне подсказывает, что это не банальное изнасилование и убийство. Чувствуется, что преступник постепенно резал жертву, возможно, наслаждался этим. А значит будут и другие случаи. Игорь, возьми на контроль работу с другими отделами. Может где-то уже что-то подобное происходило, – Тимошин понимал по своему опыту, что дело об изнасиловании и убийстве будет очень непростым, возможно безнадёжным.
Май 1975 год. Свердловск. Михаил Егоров.
В мой график занятости добавилось то, что теперь я забегал на Катины репетиции по танцам. Мне действительно захотелось научиться танцевать, по опыту другой жизни, я знаю, что такое умение лишним точно не будет. Сегодня второй день, как к нам приехали дедушка и бабушка в гости. Вечером я сходил на лекции в ДОСААФ, тренировались отвечать на билеты, теория по правилам дорожного движения. После этого я сразу побежал домой. Сегодня погода не жалует, днём было не выше пятнадцати градусов. Цветёт черёмуха, а народная примета говорит о том, что во время цветения черёмухи и яблонь, всегда прохладно. Войдя в квартиру, сунулся на кухню, чтобы сделать себе чаю. На кухне хлопочут бабушка и мама, готовятся к ужину. Кате подвалила «халява», обычно она помогает маме, но бабушка освободила её от такого занятия.
– Присядь, Мишенька, я тебе сейчас налью чаю, хотя через полчасика ужинать будем. Или ты замёрз на улице, дак вроде нехолодно? – усадила меня бабушка на табурет, а сама взялась заваривать для меня чай.
– Да нет, баб, на улице нежарко, но чай нужен, чтобы подготовить организм к серьёзному приёму пищи, – пошутил я.
В этом теле я на аппетит не жаловался, тем более у меня очень интенсивный график жизни, двигаюсь много, а значит и восстанавливать энергию приходится постоянно.
– Маша звонила днём. Очень удобно, когда есть домашний телефон. В гости приглашает, чтобы мы у них пожили, я ей ответила, что после праздников обязательно погостим. Вот посмотрим Катины концерты, а потом и к Маше поедем, – продолжила диалог с моей мамой бабушка, видимо мой приход прервал их разговоры.
Я дождался своего чая, унёс его в комнату, а потом заглянул в гостиную. Дед смотрел телевизор, а отец просматривал газеты.
– Дед, пойдём ко мне в комнату, я тебе подарок приготовил, – позвал я деда.
– Какой подарок может приготовить медвежонок, бочонок мёда? – пошутил дед, но встал с дивана и потопал за мной.
– Лучше, деда. Это моя книга о войне, я хочу тебе подарить один экземпляр, – засмеялся я, когда мы вошли в мою комнату.
Дед сел на мой диван, раскрыл книгу, внимательно прочитал дарственную надпись, хмыкнул. Открыл первые страницы, вчитался. Что интересно, в свои шестьдесят лет, дед до сих пор не пользуется очками, зрение, как у молодого. Пролистав несколько страниц, дед закрыл книгу.
– Спасибо, внучек, обязательно прочитаю, но уже дома. Здесь хочется с вами пообщаться. Но у тебя ведь не одна книга. Катя днём говорила, что есть другие, – произнёс дедушка, откладывая книгу в сторону.
Я достал с книжных полок три книги, две части фантастики и сказку. Дед очень внимательно просмотрел книги. Я его не торопил, терпеливо ждал, когда он выскажет своё мнение. Закончив просматривать книги, дед одобрительно улыбнулся, покачав головой.
– Сколько помню тебя, медвежонок, ты всегда был фантазёром. Мог часами рассказывать выдуманные истории. Но я не понимаю вашей фантастики, для меня такие книжки, как сказка для взрослых, но почитал бы. То, что сказку для детей написал, хвалю. А за серьёзную книгу о войне, скажу, когда прочитаю, – выдал свой вердикт дед.
– Сказки для взрослых тоже нужны, чтобы люди могли отвлечься от будничной рутины. Книги о фантастическом приключении в космосе тоже подарю, не понравится отдашь в сельскую библиотеку, – предложил я, чем вызвал улыбку у деда.
Ужинали мы все вместе в гостиной. Мама выставила отцу и деду бутылку водки, они с бабушкой тоже выпили по пятьдесят грамм. За ужином вели разговоры на бытовые темы. Мама подняла вопрос о поездке в Москву, по приглашению ЦК ВЛКСМ.
– Мам, пап, может вы с нами поедете в Москву? Витя отказался, Катя не может, их коллектив после парада будет выступать, для жителей города, – обратилась моя мама к деду с бабушкой.
– Галя, да мы же ради Катиного концерта и приехали. С чего бы нам в Москву ехать, чего я там не видела? – отказалась бабушка.
– Мы тоже с Мишей останемся на концерт, но только восьмого мая. Я уже забронировала билеты на самолёт, полетим ночным рейсом, утром будем в Москве, – пояснила моя мама.
Надо же? А меня забыли предупредить. Я вообще думал, что мы поедем на поезде, чтобы утром приехать в столицу. Но показывать своего удивления я не стал. Зато заметил, как дед задумался. Получалось, что при мамином предложении, можно концерт посмотреть во Дворце Молодёжи, а потом столицу посетить. Насколько я знал о жизни деда, имелись у него в Москве бывшие однополчане, от встречи с которыми он бы не отказался.
– Пап, а ты чего скажешь? Катин концерт посмотришь, на следующий день будет почти то же самое. Полетели с нами, заодно кого-то из однополчан встретишь, – обратилась мама к деду, включая аргументы, будто мои мысли подслушала.
Дед взял бутылку, разлил по стопкам, себе и моему отцу. Молча чокнулся со стопкой отца, они выпили, закусили солёными огурчиками. Дед похрустел огурцом, выдерживая паузу, во время которой размышлял.
– А я, пожалуй, не откажусь. А то переписываюсь с однополчанами, а повидаться не получается. Тем более они уже много раз звали в гости. Да и в Москве я был всего один раз, на параде Победы, сразу после войны, – принял решение дед, а бабушка только укоризненно покачала головой, но возражать не стала.
– Ну вот и хорошо, завтра выкуплю билеты на ночной рейс, сразу после концерта поедем в аэропорт, – произнесла довольная мама.
В этот вечер, я перетащил раскладушку деда в свою комнату, деду постелили на моём диване, а мне на раскладушке. Мне очень хотелось поговорить с дедом о войне, вдруг он мне чего-то подскажет о лётчиках или о конструкторах боевых самолётов. По прошлой жизни, мне помнится, что дедушка не любил говорить про войну. Хотя наверняка ему было, что рассказать. Орденов-то у него хватает, да и медали имеются. Но в этой жизни, случай совсем другой, мне же не для праздного любопытства, а для книги.
– Дед, вы с лётчиками взаимодействовали? – первым заговорил я, когда мы улеглись по постелям.
– Не особо. Где мы, а где лётчики? У них совсем другая война, хотя не скажу, что воевать в небе просто или легко. Но было несколько случаев, когда сбитые лётчики воевали с нами, бойцами из пехоты. Раз довелось из окружения выходить, немец пёр так, что мы не успевали отступать, – после двухминутного молчания, заговорил дед.
Следующие минут пятнадцать он рассказывал, как они попали в окружение, как по лесам выходили к линии фронта, какие тяготы и лишения пришлось пережить.
– Деда, у тебя есть знакомые конструкторы самолётов? – решил я поинтересоваться у деда.
– Есть один, но он не совсем лётчик, механик. Молодой парень, Лёшка Ухватов. Под Могилевом познакомились. Фашисты нашу оборону прорвали, аэродром наш танками разнесли в клочья. Те, кто остались в живых, в леса отступили. А наш батальон в очередной раз в окружение попал, тогда и познакомились, -начал рассказывать дед, но вдруг замолчал.
Я не торопил его, а дед смотрел в потолок, вспоминая войну, минуты через три он продолжил.
– До войны Лёшка учился в авиационном институте, на инженера. На фронт пошёл добровольцем. М-да. Непросто было, но вышли. Ухватов серьёзное ранение руки получил, списали его, продолжил учёбу. Лешка в Москве живёт, познакомлю тебя с ним, пусть сам всё расскажет, – как-то резко свернул дед рассказ.
– А тебя куда потом направили? – не унимался я.
– На Южный фронт попал, там взводом командовал, в десанте участвовал, в операции под Новороссийском. Ладно, внучек, давай спать, потом как-нибудь поговорим, когда надумаешь про пехотинцев книгу писать, – после этих слов дед замолчал.
Я настаивать не стал, предполагаю, что непросто ему воспоминания даются. Старые «раны» болят, от таких воспоминаний. Стоп! О чём я только что подумал? Какое слово или фраза? Я даже сел на раскладушке. «Старые раны болят», именно эта фраза вызвала беспокойство. Я подскочил и побежал в комнату сестры. Она ещё не спала, перебирала нотные листы. Мой ураганный забег в её комнату, удивил сестрёнку.
– Ты чего, малой? Выглядишь так, будто за тобой призраки гоняются, – уставилась на меня Катя.
– Хочешь дедушке подарок сделать? – спросил я, беря лист бумаги и карандаш.
– Допустим, – осторожно ответила сестра, всё ещё не понимая меня.
Я уже писал на листе бумаги текст, не давая пока пояснения сестре на слово «допустим», за которым она ожидала продолжения. Тем самым сохраняя интригу. Дело в том, что в прошлой жизни, когда я только начал свою писательскую карьеру, моими первыми книгами были попаданцы в прошлое, где герой старался изменить историю. Были книги о попаданцах во время Великой Отечественной войны. Один из моих книжных героев проталкивал песни из будущего, ну так, по приколу. Одна из многих песен, была песня на стихи Маргариты Агашиной «Солдату Сталинграда». Стихотворение поэтесса написала в 1967-ом году. Сейчас 75-й год, значит стихотворение уже написано, и это очень хорошо. А вот в песню, такое душевное стихотворение, превратил композитор Владимир Мигуля. Но напишет он музыку только в 1977-ом году, первым исполнителем станет Иосиф Кобзон. Подкидывая сестре идею, я лишаю Мигулю и Кобзона некоторого права первенства, но ничуть не расстраиваюсь. Они люди талантливые, так что переживут, напишут ещё что-то более грандиозное. Вселенная она такая, если где-то что-то убыло, значит где-то что-то появится. Тем временем моя сестрёнка начала испытывать нетерпение.
– Ну? Малой, ты чего, моё терпение испытываешь? – начала сердиться сестра.
– Не «нукай», не запрягла. Держи, можешь не благодарить, – я подал сестре лист бумаги, с написанным на нём текстом.
– Стихи, вроде неплохие. Нет, даже хорошие, – оценила сестра, прочитав стихотворение.
– Ты же будущий композитор, у тебя уже в голове должна звучать музыка. А если ты такая тупенькая, то у тебя есть умный брат, хоть и младший. Следи за мной, вернее слушай внимательно, а критику свою оставь на потом, – съязвил я.
Я начал напевать песню в том ритме, в котором помнил, по прошлой жизни. Я, конечно, не певец, даже не претендую на такое звание. Тем не менее голос мой нельзя назвать совсем безнадёжным. На мои издёвки, сестра ничего не ответила, она слушала, даже глаза прикрыла, пытаясь уловить мелодию. Взяла лист со стихотворением и села за пианино, начался процесс подбора музыки сестрой, я ей в этом не мешал. Прошло минут двадцать, время не очень позднее, надеюсь соседи не начнут стучать гантелями по батарее.
– Так и быть, малой, прощаю тебе слово «тупенькая», похоже песня может получится сильная, вне всяких сомнений, – объявила о моём прощении сестра.
Она ещё некоторое время игралась с пианино, останавливаясь и записывая ноты.
– Да. Я тебя прощаю, теперь ты послушай меня, поправишь если что, – почти приказала сестра.
Катя запела, аккомпанируя сама себе. Голос у неё низкий, типа «грудной». Не знаю точно, как это называется у музыкальных работников. Вроде контральто. Голос моей сестры похож на голос певицы, которая появится только в будущем, Ирина Забияка солистка музыкальной группы «Чи-Ли». Но это уже 21-й век. Хотя я знаю несколько песен из их репертуара. Но сейчас не об этом. Катя проиграла четыре раза напевая слова, время от времени она что-то поправляла в нотах. Мы не заметили, как текло время. Катюша вновь и вновь напевала, аккомпанировала, снова черкалась в листах нотной тетради. Пока наша мама не прекратила эту вакханалию.
– Вы сдурели, поздно уже. Хотите, чтобы завтра соседи вышли на митинг с плакатами, требуя нас немедленно выселить? – сурово произнесла мама, хотя суровость её была искусственной.
Пришлось остановиться, я отправился спать, а во сколько легла Катя, даже не представляю.
Утром, как обычно, мы с отцом отправились на пробежку. Батю сосем не волновало то, что я не выспался. Вернувшись с пробежки и сделав зарядку во дворе, мы вернулись в квартиру. На кухне я обнаружил сестру. Катя уже умылась, оделась и завтракала.
– Кто должен был сдохнуть в лесу, чтобы наша Катька так рано встала? – удивился я.
– Ей же в школу, может решила пораньше пойти, – предположил отец, усаживаясь на своё место.
Дедушка и бабушка тоже были на кухне. Благо кухня хороших размеров, и на ней не тесно.
– Я в школу сегодня не иду. Мам, не забудешь сделать звонок в школу, скажи, что я готовлюсь к концерту, – пояснила нам с отцом Катя, встала из-за стола, показав мне язык.
– Представляешь, Витя, твоя шальная дочурка встала рано, позвонила Ошерович, собралась готовиться к концерту, – пожаловалась мама моему отцу, но тот только пожал плечами.
Тем временем, Катя раздала поцелуи всем, кроме меня, мне она взъерошила волосы. Махнув ручкой, Катя исчезла из квартиры. Здорово я её вчера завёл с песней. Надеюсь, они успеют что-то сделать, чтобы исполнить песню на концерте. Зато меня никто от школы освобождать не собирался, потому я позавтракал и отправился в «храм науки».
Май 1975 год. Свердловск. Екатерина Егорова. Эпизоды.
Егорова Екатерина в эту ночь спала мало, но к собственному удивлению, проснулась рано. Что важно, задолго до будильника. Вечером брат Мишка подкинул ей задачку, взял, да и написал стихи поэтессы Маргариты Агашиной, более того, напел песню. А потом предложил сделать на концерте подарок дедушке Коле. С утра пораньше, Катя позвонила педагогу по музыке и руководителю их коллектива Ошерович. Хорошо, что та уже не спала. Всё ей выложила, что у Кати творилось в голове с новой песней. Ошерович предложила подойти в музыкальную школу к восьми утра, там и поговорят без суеты. Для затравки, дала почитать стихи своему руководителю.
– Отличные стихи, Катя. Ты хочешь написать песню, или уже написала ноты? – спросила Ошерович, на что Екатерина быстро закивала головой.
– Софья Яковлевна, без вас никак. Времени совсем мало, а я хочу на завтрашнем концерте поздравить своего дедушку этой песней. Он так редко приезжает к нам, когда ещё соберётся, а человек достойный, вся грудь в орденах и медалях, – начала уговаривать своего руководителя Катя, боясь, что Ошерович посчитает идею песни безумной, из-за малого количества времени на подготовку.
– Ох и шальная ты, Катя. С ума меня когда-нибудь сведёшь, всё тебе подавай сейчас и сразу, нетерпеливая, – посетовала Ошерович.
Однако Софья Яковлевна куда-то сходила, её не было минут десять. Вернувшись Ошерович опять покачала головой.
– Всех взбудоражила. Я позвонила знакомой, она педагог по вокалу. К двенадцати подойдёт во дворец. Ох и мало же у нас времени. В общем пробуем, но, если я увижу, что ты и ребята не готовы, никакой песни не будет на концерте, – строго произнесла Ошерович.
Тем не менее Софья Яковлевна просмотрела ноты, потом послушала, как Катя исполняет композицию на пианино, в соответствии с теми нотами, что написала сама Егорова. Потратили почти два часа, когда начало что-то вырисовываться. Потом Катя ждала, так как у Ошерович был урок с учениками музыкальной школы. Ждать пришлось полтора часа. А после того, как Ошерович освободилась, они поехали во Дворец Молодёжи. До позднего вечера репетировали. Домой Катю провожал Антон Гранин, он так и не оставил мысли завязать с девушкой какие-то отношения, но Катя пока держала его на некотором расстоянии. На следующий день, весь коллектив «Время вперёд» собрался к десяти утра. Целый день они прогоняли композиции, которые будут исполнять на концерте. А главное отработали новую песню. Педагог по вокалу, Алевтина Петровна Мальцева, тоже внесла свою лепту. Даже к вечеру вынесла свой вердикт.
– Удивительный музыкальный слух и прекрасный голос, чувство ритма музыки. Катенька, я вам определённо советую поступить на вокал в консерваторию, из вас может получится прекрасная певица, – высказалась Мальцева, которой вручили контрамарку на посещение концерта.
Два дня работы с Мальцевой дали свой результат. Ошерович решила, что можно попробовать. И пошла договариваться по поводу подарка дедушке с директором дворца Бруком. Волновались ли члены коллектива «Время вперёд», скорей всего не сильно, ведь это был у них уже не первый концерт. Что не скажешь о самой Кате, ведь петь ей придётся впервые на публике.
– Чтобы ты не сбилась с текста от волнения, мы тебе шпаргалку подсунем. Когда будешь исполнять песню, просто думай о своём дедушке и о всех ветеранах, тогда у тебя точно получится, я верю в тебя, – успокаивала Катю Софья Яковлевна.
В этот день они домой не разъезжались, пообедали в кафе дворца. Ожидая время начала концерта. Музыкальный коллектив «Время вперёд» поставили в последнюю очередь. А перед ними выступили баянисты, которые играли мелодии военных лет. Были певцы из театра Музыкальной комедии, выступал коллектив танцев из Верхней Пышмы. Только бы не сбиться с текста, ну и голос бы не подвёл, переживала Катя. Екатерина очень любила бабушку и дедушку. С возрастом Катя стала замечать, что у её сурового деда ледяной взгляд чуть тает, пусть на пару секунд, но точно тает, когда он смотрит на внучку. Девушка понимала, что родители мамы балуют её. Например, к Мишке дед относился по-другому. Она точно знает, что из всех внуков дед любит Мишку, но глаза его не тают, когда он смотрит на внука. Однажды Катя спросила об этом деда Николая.
– Мальчик должен вырасти мужчиной, а не тряпкой, – коротко ответил дед.
Хорошо быть единственной девочкой среди внуков. Тебе достаётся вся нежность от старших родственников.
Май 1975 год. Свердловск. Михаил Егоров.
Седьмого числа, после школы я скатался в Средне-Уральское издательство, согласовал корректировку некоторых слов и фраз. С удовлетворением подумал, что у меня всё меньше слов из 21-го века, которые местные советские граждане не понимают. В журнале картинок не будет, так что и утверждать нечего. Олег Владимирович, редактор журнала «Уральский следопыт», заверил меня, что третья часть моей космической трилогии выйдет в июньском номере, в этот раз книгу делят на два номера.
– Над чем-то новым работаешь? – спросил Петров, прежде чем я покинул его кабинет.
– Начал работу над новой книгой, тоже будет серия из трёх, может из пяти книг, – ответил я.
– Рабочее название скажешь? Хотя нет, не говори. Но сюжет я бы заранее узнал, если ты секретов не разводишь, – засмеялся Олег Владимирович.
– Да какие секреты? Разум нашего современника переселяется в тело слепого ученика, которого обучает мастер-оружейник. Точнее, пацан становится слепым от тяжёлого ранения в голову. Линейный сюжет, герой приспосабливается к жизни слепого, потом становится не только искусным мастером, но и воином. Над рабочим название думал, но пока не решил, какое выберу. Думаю, нормальное название серии появится в процессе, у меня всегда так бывает.
– Над очередной «Солдатской правдой» начал работу, книга имела успех? – вспомнил Петров о моей военной книге.
– Пока материал собираю. Общаюсь с ветеранами, здесь мне больше лётчики нужны. Хочу ещё с конструкторами поговорить, но пока таковых не нашёл, – ответил я.
– Я себе в блокнот помечу, если какой-то контакт узнаю сообщу тебе, – пообещал Петров.
Я оставил ему номер нашего домашнего телефона, на такой ноте мы попрощались, и я покинул редакцию. С сестрой заниматься танцами не надо, в секции тоже каникулы до десятого, так что я направился домой. Уже дома позвонил в Челябинск художественному редактору Гилёву Анатолию Васильевичу. Рукопись я им уже отправил, от редакции приезжала машина в наш город, по своим делам, вот я и воспользовался оказией.
– А, наш молодой автор. Михаил, я по твоей книге подобрал несколько рисунков. Завтра к вам в Свердловск поедет наш сотрудник, я бы с ним отправил рисунки для утверждения, заодно корректировку отправлю. Сможешь встретить, например, в районе обеда? – спросил Гилёв.
– Конечно смогу, запишите наш домашний номер телефона, пусть ваш человек позвонит, я подъеду, – согласился я, обрадовавшись, что не надо тащиться в Челябинск на автобусе.
Следующий звонок сделал в Москву, в редакцию «Детской литературы». Мне повезло, я попал сразу на редактора Нагорную Наталью Игоревну.
– «Здравствуйте, Наталья Игоревна. Вас беспокоит Михаил Егоров, из молодых авторов».
– Здравствуй, Миша. Узнала тебя. Раз звонишь, значит что-то предложить хочешь?»
– «Третью и заключительную книгу из серии «Прыжок в космос». Я с мамой прилетаю девятого мая в Москву, может останемся на десятое число. Понимаю, что выходные, праздник и всё такое. Но может найдётся у вас энтузиаст, любящий работать в праздники, который хотя бы примет рукопись к рассмотрению?» – чем вызвал смех у Нагорной, точнее своим вопросом.
– «Найдётся такой энтузиаст, позвони по номеру, предупредишь, что подъедите. Сама приеду, ну или кого-то отправлю. Твоя мама пусть подпишет договор, он стандартный. А аванс после праздника получите. Устраивает такой вариант?»
Меня конечно же такой вариант устраивал, не придётся задерживаться надолго в Москве. Без вопросов, что меня отпустят в школе, но всё же к экзаменам надо готовиться, чтобы потом не было стыдно за прошедший учебный год. Дома никого нет. Мама взяла отгул, забрала деда с бабушкой и они поехали за покупками. Что-то там бабушке срочно нужно приобрести для деревни. Я разогрел обед, поел, а на сытый желудок отправился работать над книгой.
Ближе к вечеру вернулись путешественники по магазинам. Бабушка купила новые галоши из резины и ручную мельницу, чтобы перемалывать зерно в комбикорм. У меня возникла хорошая идея в голове, по переселению старших родственников к нам, а то живут в своей глухой деревне. По прошлой жизни я знаю, что деревня будет пустеть, а народ уезжать. В 90-е вообще колхоз развалится. Врачей толковых рядом нет. Дед именно так и умрёт. Случится инфаркт, пока позвонят в район, пока скорая приедет, пройдёт полдня, а то и побольше. Позвал свою маму в комнату, чтобы посекретничать.
– Мам, вы надумали насчёт дачи что-то? – задал я наводящий вопрос.
– В конце мая планировали пройтись по садам, посмотреть, что есть на продажу. К чему такой вопрос, сын? – удивилась мама.
– Есть хорошая идея, перевезти деда и бабушку поближе к нам. Можно купить не сад, а участок под строительство жилого дома. Например, в посёлке Красный, что всего лишь в десяти километрах от нас. А ещё лучше, в посёлке Санаторный, который расположен на берегу озера Балтым. Вы сможете чаще ведется с родителями, в том числе тётя Маша. Мы будем приезжать на выходные, а летом вообще можем там пожить. Тем более у меня скоро появится мотоцикл, в любой момент можно смотаться в город, при острой надобности. Красота, лето, солнышко, загорай и купайся, – начал я атаковать маму аргументами.
– Дед не поедет, да и мама заупрямится. Дед же на рыбалку любит ходить, потом у них скотина, – начала сомневаться мама.
– А кто им мешает здесь скотину завести, тем более рядом участок «Верхнепышминского» совхоза, даже конный двор есть. В озере полно рыбы. Да и вообще у нас здесь хватает озёр, где можно рыбачить. Дом построим сразу благоустроенный, с выгребной ямой, поставим баню, будет огород. Я подключусь к процессу, в помощь тебе. Заодно Катю настроим на это дело, наша домашняя «лиса» враз уговорит бабушку и дедушку, – продолжал я давить на маму.
Для чего я это делаю? Всё просто, будь дед рядом с нами, его реально можно было спасти, если бы вовремя приехала скорая помощь. А так, в прошлой жизни, приехал фельдшер, регистрацию провёл по факту смерти, что потом доказало вскрытие.
– Я бы не против. У нас с отцом даже наших накоплений хватит, чтобы купить что-то. Хотя Санаторный мне тоже нравится, там же база отдыха есть, «Берёзовая роща», кажется, от какого-то завода. То ли от «ЗиКа», то ли от «Уралмаша», – склонялась мама к моему предложению.
– От завода Калинина, если ты про базу «Берёзовая роща», – поправил я маму.
– Место хорошее, давай попробуем поговорить, – решилась мама на разговор со своими родителями.
Кроме прочих целей, у меня появилось ещё две. Уговорить маму принять предложение тёти Маши, на то, чтобы перевестись работать в торговом отделе, в Горком. Ну и подговорить деда с бабушкой переехать к нам. Катя вроде в нормальном направлении двигается, у сестры появился вкус к славе музыканта. Мои книги тоже печатают, так что жизнь налаживается. Осталось дело за малым, договориться с руководством совхоза «Верхнепышминский», потому что все земли в округе принадлежат им, если склоняться к участку по соседству с «Берёзовой рощей».
В этот же вечер, во время ужина разговор завела мама. Катя ещё на репетиции, но как вернётся я ей доведу всю суть наших замыслов. Уж на нашу бабушку, Екатерина точно имеет влияние. Мама успела поговорить с отцом, когда он вернулся с работы. Трудности у нас возникнут с покупкой земли, точнее не трудности, а некоторые моменты, чтобы всё это дело узаконить. Во время правления Никиты Хрущёва, была развёрнута компания по борьбе с частным животноводством. Фактически дурными постановлениями, громили личное подсобное хозяйство, как в городе, так и в деревне. Дурость, конечно, но факт на лицо. Я точно знаю, что в 1977-ом году будет принято постановление «О личных подсобных хозяйствах колхозников, рабочих, служащих и коллективном садоводстве и огородничестве». Как говорится, спустят немного тормоза. Начнут активно давать земли под садоводческие товарищества. Хотя Леонид Ильич Брежнев, в начале своего правления, инициировал по этому вопросу какое-то постановление. Что-то там с регулированием ЛПХ1 связано, надо просто законы почитать.
– Мам, у нас к тебе и папе предложение, переехать к нам на постоянное место жительства. Ну чего хорошего, что вы так далеко живёте? А здесь подберём место, дом новый построим. Своей скотины у вас немного. Машины дети выросли, ей самой ездить некогда, государственный человек. Наши дети тоже вырастают, а у нас с Витей, не всегда отпуск на лето выпадает. Порой годами не видимся. А здесь мы сможем на входные приезжать, а на лето дети будут к вам переселяться из города. Рядом озеро, рыбалка хорошая. С охотой тоже проблем нет. Папа вступит в общество охотников и будет так же ездить и охотиться. Мам, пап, соглашайтесь, от вашего переезда лучше всем будет? – начала уговоры моя мама.
Бабушка и дедушка даже растерялись. Они удивлённо смотрели на нашу маму.
– А и то правда, в совхозе вы уже не работаете, оба на пенсии, – поддержал мой отец свою супругу.
– Место хорошее, точно вам говорю. Сосновый бор и озеро, красота, – поддакнул я.
Дед и бабушка переглянулись, бабушка видимо ожидала, что скажет дед, прежде чем возражать или соглашаться.
– А пока дом строится, что, у вас на квартире жить? – спросил дед.
– Этим летом решим вопрос с участком, начнём строительство, а на будущий год вы переедите. Распродадите своё хозяйство, благо оно у вас небольшое. Здесь нужна будет корова, можно приобрести в местном совхозе. У них ферма молочная, на мясо скот выращивают, свинарник есть, даже конеферма имеется. Знаю, что там кумыс разливают, – включила дополнительные аргументы мама.
Дед кивнул моему отцу на бутылку с водкой, они налили себе по рюмке, выпили, закусили.
– М-да. Угробил Никитка деревню, сукин сын. Правда Брежнев что-то там исправил в 56-ом, но всё равно, хорошего мало, – начал рассуждать дед.
– Молодёжь-то, наверняка у вас бежит из деревни. Мысль правильная, я поддерживаю, – отец, выдав свою мысль, вновь разлил по стопкам водку.
– Ну и чего ты зачастил, за тобой кто-то гонится? – заворчала на отца мама.
– Скарба много, опять же мотоцикл у меня старенький, – начал придумывать причины дед, чтобы убедить самого себя.
– А ты его продай, в деревне точно купят, а здесь новый «Урал» возьмём, а ещё лучше машину. Ведь у тебя есть права, деда, – влез в разговор я.
– Ух ты, богач нашёлся. Мотоцикл он новый купит, машину, – начал язвить дед.
– Миша хорошо зарабатывает на книгах, только за военную книгу в трёх издательствах, ему заплатили восемнадцать тысяч, – заступилась мама за меня.
За столом образовалась пауза, дед с бабушкой переводили недоверчивый взгляд с меня на маму.
– Не уж-то правда? – усомнилась бабушка.
А дедушка выругался матом, поминая всех и вся, высказывая недоверие, но в нецензурной форме. Мама покивала головой, типа она говорит чистую правду.
– Слышал я, что писатели богато живут, но никогда бы не подумал, что мой внук станет писателем, – произнёс дед, а выражение его лица продолжало излучать недоверие.
– Так и есть, дедушка. Так что проблем со строительством дома не будет, как и с покупкой транспорта. Тётя Маша наверняка поможет что-то достать. Купили же они «жигули» дяде Валере по нормальной цене. И нам бы помогли, если наш папа не решил, что он желает собрать «пепелац» собственными руками, – добавил я.
Дед с недоумением посмотрел на своего зятя, не понимая, что за хрень купил наш папаня. Но отец всё же махнул рюмку водки, которая провалилась в его горло. Занюхал хлебом, а потом подробно объяснил деду, что такое «пепелац». Типа я придумал такое название приличному «москвичу». В этот ужин, ещё долго говорили о переезде старших родственников к нам. Приводя всё больше нужных аргументов. Дед становился сговорчивей по мере того, как пустела бутылка водки.
– И чем я буду здесь заниматься? Бабка ладно, огород у неё, да куры, может порося возьмём. Крову ну её, на неё сена не напасёшься, – придумал ещё один аргумент для отказа дед.
– Займись патриотичным воспитанием молодёжи. Ты коммунист со стажем, ветеран, орденоносец. Кому, как не вам воспитывать подрастающее поколение в духе правильного выбора жизни? А то чешут все языками на кухне, а нет бы делом заняться, – влез опять я, но последняя фраза была похоже лишней.
Дед выругался какой-то заковыристой фразой, где литературными словами были только предлоги «В» и «На». В конце фразы он так брякнул по столу кулаком, что подпрыгнули все стопки, тарелки и кружки. Даже все мы вздрогнули, кроме моего отца. Он только подхватил бутылку на столе, чтобы водка не пролилась, а так, даже глазом не моргнул. Ну да, мой отец и дед чем-то похожи, особенно по характеру. Первой отмерла бабушка.
– Ты какого лешего, старый, по столу дубасишь. Я вот возьму сковородку или скалку, да отхожу по твоей буйной голове, – реально пригрозила бабушка.
Я точно знал, что дед, за всю их совместную жизнь, ни разу не тронул бабушку. Материться и ругаться мог, но бить – никогда. Тем временем, дед грозно смотрел на меня. Я бы может испугался, будь на моём месте, тот самый Мишка Егоров, пятнадцати лет от роду. Но сейчас во мне сидел мужчина, который пожил, опыта в жизни набрался. Не обращая внимания на грозные взгляды старшего родственника, я продолжил.
– Молодёжь на Запад смотрит, а это очень плохо. Вот и нужны общества патриотов, которые будут помогать воспитывать поколение в правильном направлении. Вот и будет тебе занятие, дед. Ты думаешь, зачем я «Солдатскую правду» писал? Да, чтобы показать всю грязь войны, которую скрывают от народа. Чтобы молодое поколение понимало, какой ценой досталась свобода советского гражданина. И дальше продолжу писать, уже собираю на вторую книгу материал, – высказался я, с позиции взрослого человека.
Нет, я не разозлил деда, скорее до крайности удивил. Он кашлянул несколько раз, собираясь с мыслями.
– Ладно, мы с бабкой подумаем. Может и вправду пора нам, поближе к вам перебираться. Хватит свой медвежий угол охранять, подумаем в общем, – миролюбиво произнёс дедушка.
Май 1975 год. Свердловск. Культпоход всей семьи.
У мамы отгулы, она до обеда взяла паспорт деда и свой, поехала выкупать билеты на самолёт, рейс Свердловск-Москва. Я же дождался звонка, приехал на машине какой-то сотрудник Южно-Уральского издательства, с которым надо встретиться. Я предложил ему подъехать на площадь 1-ой Пятилетки, чтобы мне не таскаться в центр города. Встретились, я прочитал листы с корректировкой моей книги. Ничего особенного, поставил подпись, что согласен с корректорами. Просмотрел рисунки художника для книги. Выбрал несколько штук, которые наиболее подходили под мою третью книгу, в моём понимании. Когда вернулась мама, мы плотно пообедали. Дождались отца. Я предложил поехать во дворец на такси. Катя туда уехала ещё с утра. Но всё равно нас пятеро. Таксист может и не согласиться везти нас пятерых. Решение принял дед.
– Чего деньгами разбрасываться. Выедем пораньше, приедем вовремя, – выдал неоспоримый, на его взгляд, аргумент дедушка.
– Всё верно, я такого же мнения, – поддержал его отец.
Ну и ладно. Тем более от нас недалеко трамвайное кольцо, здесь сядем на пятый номер, доедем почти до самого дворца. Дед одел свой китель с кучей орденов. В прошлой жизни, я наверняка видел его ордена, но в этой имел возможность лицезреть впервые. Два ордена «Красной Звезды», орден «Боевого Красного Знамени», «Орден Суворова 3-й степени», «Орден Отечественной войны 2-й степени», «Орден Отечественной войны 1-й степени», две медали «За отвагу», медаль «За боевые заслуги», медаль «За оборону Киева», медаль «За оборону Москвы», медаль «За оборону Кавказа», медаль «За взятие Кёнигсберга», медаль «За взятие Берлина», плюс юбилейные медали, на двадцать лет победы и на тридцать лет победы, которую дед получил буквально перед отъездом к нам. В общем «иконостас» впечатляет. Повоевал дед порядочно. На Финской войне он получил «Красную Звезду» и медаль «За боевые заслуги». Все остальные ордена и медали во время Отечественной войны. Дед где-то раздобыл форму образца пятидесятых годов, с тех пор на праздник Победы одевал китель, брюки и фуражку. В общем всё по форме, как положено. Он бережно хранил эту форму всю свою жизнь. А на гражданский костюм, у него были сделаны планки. Короче потопали мы на трамвай, отец ордена одевать не стал, мотивируя это тем, что он не участник Великой войны. В этот раз нам достались места в первом ряду. Полный зал ветеранов, были здесь и некоторые члены семей, пока ещё живых ветеранов. Я подумал о том, что в этом времени много живых свидетелей страшной войны. Ну вот, начался концерт. Мне лично понравились выступления всех участников. Душевные песни пели солисты театра «Музыкальной комедии». Здесь прозвучали «Тёмная ночь», «Синий платочек», «Священная война», «Летят журавли» и многие другие песни военных лет. Наш коллектив. Ой, что это я? Конечно же Катин коллектив, выступал последним. Они исполнили три композиции из своего репертуара. Подтанцовка всё же была, Тобина выделила несколько танцоров своего коллектива эстрадного балета «Импульс». Танцевали вальс, но были и современные танцы. Когда прозвучала последняя композиция номера «Время вперёд». Катя положила скрипку и подошла к микрофону.
– Дорогие ветераны, для нас было гордостью, исполнять перед вами свою музыку. Но сегодня я хочу сделать подарок своему дедушке, Николаю Ивановичу Попову, который прошёл две войны, Финскую и Отечественную. Победу мой дедушка встретил в Берлине, где на стенах Рейхстага оставил предупреждение всей фашисткой гадине, что русский народ победить нельзя. Победа в Великой Отечественной войне, досталась нашему народу большой кровью. И мы, потомки наших дедов и отцов, должны помнить эту победу, рассказать своим детям и внукам, о том, что советские воины совершили невозможное. Сегодня я спою песню на стихи очень талантливой поэтессы Маргариты Агашиной «Солдату Сталинграда». Я написала музыку к этим стихам, в чем мне оказала неоценимую помощь мой педагог и наш руководитель Софья Яковлевна Ошерович. Песня посвящается моему дедушке и всем ветеранам фронта и тыла, которые вынесли на своих плечах тяжесть этих лет. Пусть простит меня Маргарита Агашина, что я заранее не спросила её разрешения использовать стихотворение. Песню я решила назвать «Память солдата», пою для вас дорогие ветераны, – речь Кати получилась немного затянутой.
Тем не менее лично я гордился своей сестрой, как и мои родственники. Особенно кайфовал наш отец. У него прямо глаза светились от гордости. А вот дед похоже испытывает смущение, чего я раньше за ним, никогда не замечал.
Пролетели года, отгремели бои
Отболели, отмаялись раны твои,
Но великому мужеству Верность храня,
Ты стоишь и молчишь у Святого огня.
Ты же выжил, солдат, хоть сто раз умирал,
Хоть друзей хоронил, и хоть насмерть стоял.
Отчего же ты замер – на сердце ладонь?
А в глазах, как в ручьях отразился огонь.
Первую строчку, Катя, как бы проговорила, постепенно наращивая темп песни. В оригинале стихотворение Маргариты Агашиной немного отличалось, совсем чуть-чуть, но я написал текст сестре так, как помнил по прошлой жизни.
Говорят, что не плачет солдат – он солдат,
И что старые раны к ненастью болят.
Но вчера было солнце, и солнце с утра…
Что ж ты плачешь, солдат, у Святого костра?
После второго куплета Катя тянула припев. Я даже за переживал, как бы она голос не сорвала. Позже я узнаю, что с Катей два дня подряд занимался педагог по вокалу, которая подсказала, как правильно петь. Нет, идеальным выступление я бы не назвал. Но эффект прошёл просто потрясающий. В зале наступила такая тишина, что, наверное, можно было бы услышать, как муха пролетит.
Посмотри же, солдат – это юность твоя,
У солдатской могилы стоят сыновья.
Так о чём же ты думаешь, старый солдат?
Или сердце болит, или раны горят…
И вновь Катя тянет куплет в полный свой голос. А голос шикарный, у меня в душе поднимается гордость за сестру. Господи, как же так получилось, что в прошлой жизни, она профукала свой талант? Просто пошла не по той дорожке. Вместо повторения второй раз припева, Екатерина повторила первый куплет, но тише, постепенно переходя на разговор. С первого ряда я видел, что моя сестра плачет, слёзы лились из её глаз. Это какой же эмоциональный настрой? Я посмотрел по сторонам. Большинство ветеранов смотрели на сцену, но их взор был обращён внутрь себя. Наверняка они вспоминали погибших друзей, родных и любимых. У моего деда по щекам пробежали две слезинки. А я раньше думал, что мой дед просто стальной человек. Оказалось, что солдаты тоже плачут. С полминуты в зале сохранялась тишина, а потом весь зрительный зал «взорвался» аплодисментами, которые волнами переходили в сумасшедшие овации. Люди вставали со своих мест, хлопали, женщины вытирали платочками глаза. Даже ветераны из мужчин, тоже тёрли свои глаза. Будто туда попала соринка. Моя мама откровенно плакала, как и бабушка. Овации не затихали несколько минут. Потом вышел ведущий концерта, поздравил ветеранов с наступающим днём Победы. Нашу семью пропустили за кулисы. Там мы поздравили Катю и всех членов коллектива, а главное руководителя Софью Яковлевну Ошерович. Не сомневаюсь, что она сделала максимально много, для того чтобы коллектив выдавал такие композиции и эту песню. Мы вызвали такси и поехали в аэропорт. Все дорогу до аэропорта, дед молчал. Возможно, он вспоминал войну.