Глава 13

Только после того, как переключила внимание со своей группы на остальных присутствующих, заметила, что на одном из кресел сидит наш куратор Лантас, а рядом с ним — хмурая Гардияс. Я перевела взгляд на своих пострадавших. Они тоже заметили неожиданных гостей в общежитии, опустили взгляды и попытались затеряться в толпе. Спустя четверть часа к преподавателям подошла Ната. Она что-то сказала, и Лантас поднялся со своего места.

— Что ж, видимо, все, кто должен был, явились, — недобрый голос куратора не предвещал ничего хорошего. — Думаю, все понимают, по какой причине мы с госпожой Гардияс сегодня оказались здесь вместо того, чтобы наслаждаться заслуженным обедом.

Тишина повисла гробовая. Казалось, я слышала, как сильно бьется сердце у ребят, которые стояли рядом. Или это мое отбивало такую дробь?

— Где наши счастливчики? Прошу, — куратор приглашающе махнул рукой, предлагая выйти к нему.

Первые несколько секунд никто не двигался с места. Я взглянула на своих ребят, которые пострадали. Они молча смотрели друг на друга, видимо, не решаясь выйти первыми. Первыми они и не стали.

Сначала вышел парень, за ним девушка, а потом еще одна девушка. И только потом одновременно сделали шаг в центр мои однокурсники.

— Прекрасно, — от ледяного голоса Лантаса хотелось забиться в угол. Вот и те, кому и без того досталось от неведомых «доброжелателей», не поднимали головы. — Думаю, госпожа Гардияс мечтает поговорить с вами.

— О, вы не представляете, насколько, — голос преподавательницы по рунам дрожал.

И когда она поднялась со своего места, я поняла, что дрожь эта от ярости. Милая женщина, которая с огромным воодушевлением посвящала нас в тонкости рунного мастерства, сейчас была похожа на фурию. Ее взгляд метал молнии, а руки то и дело сжимались в кулаки.

— Вы, — прошипела она, глядя на тех троих, что первыми вышли в центр, — я вообще не понимаю, почему все еще на факультете, если не смогли запомнить элементарного правила. Я целый год вам твердила, что нельзя брать чужие руны. Целый год, но вы не смогли запомнить и этого. Год повторяла, чтобы вы запомнили. И что я вижу? Вы не смогли запомнить даже этого?! Ладно, эти двое, — махнула рукой в сторону первокурсников, — они две недели здесь учатся, хотя, видимо, родители им не объясняли, что брать чужие вещи чревато последствиями. Но вы! Особенно ты, Дивилиас, ты на третьем курсе и до сих пор не усвоил простого правила? А может, тебе стоит начать все заново? Если бы я решала вашу дальнейшую судьбу, то я всех бы вас отправила на переучивание, раз вы оказались настолько беспечны и безответственны.

Как она кричала! Даже у меня горели щеки от стыда, а уж про тех, кто стоял перед ней, и говорить не стоило. Да, такого нагоняя не ожидал получить никто. Хотя, наверное, ребята ожидали, поэтому и не хотели говорить с Гардияс после занятия. А преподаватель продолжала ругаться и чихвостить нерадивых студентов. Спустя несколько минут ее запал прошел, она выдохнула и обессилено опустилась в кресло. Немного помолчала и обреченно спросила, кому что досталось. Ребята тихо озвучили свои руны и с надеждой уставились на преподавательницу. Наверное, весь факультет так сейчас смотрел на женщину.

— Новости у меня для вас безрадостные, — поморщилась она, — обезвредить действие рун сможет только тот, кто их активировал.

У меня сердце рухнуло в пятки. Как же найти того, кто это сделал? Куда ни глянь, везде подозреваемые, и все на первом курсе знакомились с рунами. Отмести можно было только самих первокурсников, судя по поникшему виду ребят, они тоже подумали об этом.

— На следующей неделе активируете свои руны и наденете на себя ту, что попалась вам. Они хотя бы немного уменьшат воздействие перевернутых. А исход этой ситуации зависит только от вас, и это будет хорошим уроком для всех, — она строго оглядела собравшихся, — поверьте, если мы говорим, что не нужно чего-то делать, значит, не нужно! Значит, мы пытаемся предостеречь вас от опасности.

— Вы сказали, что исход зависит только от нас, — подал голос самый старший парень, которому и досталась наибольшая порция криков, — что вы имели в виду?

— А мы имели в виду, — вклинился Лантас, — что пора уже заканчивать со всеми этими стычками между чертежниками и другими факультетами. То, что случилось сегодня, выходит за все мыслимые границы. В том числе и за границы закона. Преднамеренное прямое воздействие рунной магии на человека без его на это согласия — это преступление, но если вы не обратитесь в городскую стражу с заявлением, то и оно останется без наказания. Вам самим не надоело? Эта ненависть длится уже десятилетиями. Я тоже был на вашем месте, — он метнул взгляд на меня. На этом месте был и мой отец — поняла я. — Я понимаю, что вы хотите показать другим, что вы в состоянии постоять за себя. Это похвально, но глупо. Если вы согласны обратиться с заявлением в городскую стражу, то обещаю, я лично приложу максимум усилий для выявления причастных к этой выходке. Но если вы снова спустите это им с рук, то можете больше не обращаться ко мне за помощью. И я больше не буду отстаивать вашу невиновность при очередных конфликтах между факультетами. Времени на раздумья нет, вы должны принять решение здесь и сейчас.

Ребята растерянно переглядывались между собой. Потом обернулись на всех. Мои еще не успели завести близкие знакомства, поэтому посмотрели на меня. А я что? Я полностью согласна с куратором. Давно пора решать этот вопрос по-взрослому, а не как в детском саду — ты мне лопаткой по спине, я тебе ведерко на голову надену. Кивнула, пытаясь подбодрить ребят, и улыбнулась.

— Ну, мы не знаем, — начали мямлить ребята, но их прервала Натка.

— В общем, так, — выдохнула девушка, — я понимаю, почему вы переживаете. Даже если только вы напишете заявления, то это в любом случае коснется всех. Думаю, что большинство из нас поддержат вас. Нужно только быть готовыми, что в первое время после того, как другие факультеты узнают, что мы решили дать делу ход, то ненависть вспыхнет с новой силой. Девочки, особенно вас это касается, не удивлюсь, если на вас попытаются надавить. Не поддавайтесь. Вы можете обратиться за помощью к любому из нас.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Вы не правы, — взял слово Лантас, — если вы снова пойдете за защитой к своим друзьям, то ничего не изменится. Если случится так, что вам будут угрожать, давить на вас, чтобы вы забрали заявления у стражей порядка, то вы идете ко мне. Если после этого вопрос не улаживается, то вы снова обращаетесь к стражам. Я сегодня же поставлю в известность ректора о сложившейся ситуации. Давно пора прекратить это безобразие. Ну, так вы приняли решение?

— Приняли, — за всех ответил старший из пострадавших, — мы напишем заявление. Сегодня же, — остальные кивнули, подтверждая слова парня.

— Отлично. Я как ваш куратор буду сопровождать вас, к тому же в свете последних событий я не могу доверить вам это, — он взял из рук Гардияс раздутый мешочек из плотной темной ткани. Руны — догадалась я. — Остальных прошу быть более внимательными и рассудительными. Помните, если вы будете законным путем пресекать все нападки на вас, то рано или поздно они прекратятся, а если вы продолжите поддаваться провокациям, то ситуация на факультете не изменится никогда.

Наверное, и я, и Лантас, да и многие другие понимали, что ситуация, которая складывалась на факультете годами, десятками лет, не изменится сразу. Но и это уже хороший толчок в правильном направлении движения. Я снова ободряюще улыбнулась своим однокурсникам и собралась уходить, когда Лантас остановил меня.

— Я рад, Алесандрия, что вы не пострадали. Вы исполнили мою просьбу?

— Да, конечно, я жду ответа и как только его получу, сразу передам вам. И спасибо за беспокойство.

Мужчина кивнул и отправился следом за пострадавшими студентами, а ко мне шел хмурый Доминик.

— У тебя проблемы?

— Нет, у меня все нормально. Только два доклада надо написать Лантасу, а еще завтра практика по магии крови, и не знаю, какими будут результаты по рунам. И я ненавижу предмет по нечисти и нежити. И препод по магии крови мне не нравится. А в остальном все хорошо.

— Почему тогда Лантас уделил тебе особое внимание?

— А это так, ерунда, кое-какие вопросы надо решить, и все. Не важно, в общем. Слушай, Дом, помоги со словом «пампир», я тут на днях посмотрела учебник бегло, ничего не нашла. Боюсь, что придется прочитать весь учебник, чтобы найти нужную информацию. Мне бы знать, хотя бы, где искать.

— Пошли, — приобнял парень меня за плечи и повел к выходу, — сначала поедим. А потом… к тебе или ко мне? — хитро улыбнулся и подмигнул.

— Какие у вас тут вопросы задаются, — послышался ехидный голос Актарины за спиной.

Доминик оглянулся, остановился на секунду, спустил руку с плеча на талию и прижал меня к своему боку.

— А ты, девочка, бесишься, что не тебе они задаются?

— Нет, — скривилась она, обгоняя нас и оглядывая меня с головы до ног. — Просто не понимаю, почему все с ней так носятся. Глава утром первым делом у нее спросила, в порядке ли она, Лантас ее после занятий остаться просит, здесь шепчется о чем-то, вы за ней волочитесь. Смотреть противно.

— Это все оттого, что я ненормальная. Да-да, а ты бы лучше за собой смотрела, а не мне внимание уделяла. А то, знаешь, я из другого мира, у нас там люди всякие бывают. Еще решу, что ты ревнуешь.

— Что? — задохнулась она от возмущения и повернулась к нам. Она растерянно переводила взгляд с меня на Дома и обратно. Несколько секунд беззвучно открывала рот, а потом резко развернулась, так что рыжая копна волос взметнулась. — Ненормальная!

— У вас там и такое бывает? — удивленно спросил Доминик.

— Чего у нас только не бывает. Но эта, — кивнула в спину соседки, — меня уже здорово допекла.

— Поговори с комендантом, пусть тебя переселят.

— А так можно было? — подняла голову и взглянула в темные глаза парня, улыбнулась и шлепнула по руке, которая продолжала лежать на моей талии. Доминик расплылся в улыбке и убрал руку.

— Можно, если хорошо попросишь. Как дела с Лексом?

— Без изменений.

— Не настроилась на разговор?

— Нет. Пока. Но я утро начинаю с того, что убеждаю себя, что не так страшен черт, как его малюют.

— Не знаю, о чем ты, но дело в том, что у Лекса скоро день рождения, и он традиционно устраивает праздник в одном из ресторанов столицы. Что-то мне подсказывает, что и тебя он туда пригласит обязательно.

— Откажусь, — пожала плечами.

— О, Лекс бывает очень изобретательным. Уверен, он что-нибудь придумает, чтобы ты не смогла отказаться. Поэтому и говорю тебе заранее, чтобы ты могла подготовиться и придумать тысячу причин для отказа. Или набралась сил и смелости, чтобы согласиться. Может, в одно особенно прекрасное утро ты поймешь, что Лекс больше не вызывает страха. А там и старая любовь даст о себе знать.

Я посмотрела на Доминика, усомнившись в его адекватности, но парень улыбался, хотя в глазах его улыбки не было. Там было что-то странное. Тревога?

Странно. Неужели он думал, что я смогу вновь влюбиться в Лекса? Глупости. Ну не настолько же я ненормальная, чтобы воспылать чувствами к человеку, который причинил мне столько боли. И пусть прошло много времени, допустим, что Лекс стал другим, да и я изменилась, но… нет. Просто нет. Не может такого случиться. Наверное. Или в этой жизни может случиться всякое?

Мой мысленный диалог с самой собой, который еще больше запутывал меня, нарушил Доминик.

— Саш? — практически в самое ухо крикнул он, видимо, не в первый раз пытаясь обратить на себя внимание.

— Извини, задумалась, — натянуто улыбнулась.

— О старой любви? — хмыкнул он, открывая дверь и выпуская меня на улицу.

— Обо всем, — неопределенно ответила я.

Нет, я не мазохист — в очередной раз повторяла себе. Вокруг столько парней, свет клином не сошелся на Лексе. Покосилась на замолчавшего Доминика. Вот, пожалуй, один из лучших парней, каких я когда-либо встречала. Умный, рассудительный, честный. Возится со мной, как с маленькой, что, безусловно, мне приятно, заступается, помогает. Не парень, мечта, к тому же весьма неплох собой. Я оглядела хорошо сложенную фигуру парня и снова посмотрела на лицо. И этот шрам, который выделял Дома среди остальных симпатичных парней. Только сейчас до конца осознала, почему Малика так резко изменила ко мне отношение, когда Доминик стал проводить со мной чрезмерно много времени. Такого парня нужно окутывать паутиной и никогда-никогда не отпускать. А Малика поняла, какую глупость совершила, отвернувшись и упустив свой шанс на реальное счастье.

Я улыбнулась от своих мыслей. Боже, в какие дебри меня понесло. В этот момент Доминик повернулся ко мне.

— Ты уже несколько минут смотришь на меня и странно улыбаешься, — настороженно оглядел меня, — что с тобой сегодня? Ты странно себя ведешь.

— День сегодня такой, — пожала плечами, уходя от прямого ответа, не говорить же о том, какие мысли роились в голове, — слишком много событий произошло. И открытий свалилось.

Наверняка Доминик не понял, о каких открытиях я говорила, но для себя внезапно поняла, что за всеми волнениями, передрягами и переживаниями перестала замечать то, что творилось вокруг, и раскрыла глаза на то, что происходило. Лекс плел свои сети, пытаясь приручить меня и понять, отчего я так странно себя веду, и у него неплохо это получалось. С каждым днем становилось чуточку легче, будто тиски, которые все эти годы сжимали израненное сердце, потихоньку ослабляли захват. Я и не замечала раньше, что груз пережитых обид все еще давил на плечи, что я порой оглядываюсь, боясь увидеть глумливые улыбки за спиной. Так свыклась со всем этим, что даже не замечала того, насколько глубоко засели комплексы. Наверное, мне была необходима помощь профессионалов, чтобы до конца избавиться от своих проблем, но я предпочла остаться в своем панцире и ни с кем, кроме Кита, не делиться этим. Изменила этот панцирь, чтобы все думали, насколько у меня все прекрасно, а внутри лелеяла обиду. И вторым открытием стало то, что я вдруг поняла, что рядом в этом мире все время был человек, который и помог мне раскрыть глаза. Человек, с помощью которого разжимались эти тиски. Он привел меня в коллектив, в котором я стала оттаивать, где я чувствовала себя в безопасности, зная, что не обидят и помогут. Но Доминик всегда был только другом, наставником и помощником. А сейчас я увидела парня. Парня, который по неизвестным причинам тревожился за меня, оберегал. Парня, который не утратил способности помогать и сочувствовать, несмотря на собственную трагедию и пережитое предательство. К тому же это был чертовски привлекательный парень.

Глупая улыбка никак не хотела сползать с моего лица. Губы то и дело разъезжались.

— Ты определенно сегодня не такая, как всегда, — в очередной раз покосился на меня и нахмурился.