Глава 14

Заниматься решили в комнате Доминика. В мою не пошли, чтобы не раздражать себя шикарным обществом Актарины. Я решила на выходных поговорить с комендантом о переселении. Выносить соседку становилось все сложнее, боялась, что рано или поздно случится что-нибудь страшное. Сосед Дома, увидев нас двоих, улыбнулся и пожелал нам хорошо провести время, а после вышел.

— Кажется, весь факультет думает, что между нами что-то есть, — глядя на закрытую дверь, сказала я.

— Ну и пусть. Ни тебе, ни мне от этого плохо не будет. К тому же эти слухи заставляют Лекса осторожничать, чем не плюс.

— Да мне все равно, — пожала плечами. Мало ли чего они там думают, уж я-то знала, что между нами ничего нет.

Мы устроились за столами и зарылись в учебники. Доминик надиктовал мне тьму заклинаний и чертежей, в которых использовалось заветное словечко, с которым я ошиблась в круге. Заклинаний оказалось с десяток, а чертежей — три.

— Заклинания запиши полностью, а чертежи схематично зарисуй без подробностей, важно только положение слова. Вперед, — подмигнул он, — если что-то будет нужно, спрашивай.

— Ух, спасибо, — оглядела список заклинаний, — у меня бы поиски этого заняли не один день. Ты чудо, Дом, — открыла учебник и нашла первое заклинание.

— Я знаю, — хмыкнул парень и рассмеялся.

Тишину в комнате разрушал скрип карандашей и ручек. Я проклинала этот мир из-за неимения компьютеров. Уже и не помнила, когда в последний раз писала рефераты от руки. Но плюс в такой форме выполнения задания был однозначно, слово «пампир» на древнетеллурийском я написала столько раз, что, даже проснувшись среди ночи, не ошибусь, наверное, никогда. Впрочем, как и с символами энергии. Вот уж точно, работа над ошибками так работа над ошибками. Такая, что больше никогда не допустишь подобную. Уже после первого такого опыта становилось ясно, что из академии выпускаются настоящие профи. А еще учить нужно все и сразу, чтобы не тратить уйму времени на написание рефератов. Только рука устала от долгого написания.

Видимо, что-то такое отразилось на моем лице, что Доминик не смог промолчать.

— Все равно будешь допускать ошибки, — сказал он, — у тебя все на лице написано, — ответил на невысказанный вопрос. — К тому же, наверное, у всех возникали мысли о безупречной зубрежке после первых рефератов. Но все равно снова и снова мы ошибаемся, — многозначительно показал на разложенные учебники по своему столу.

— Пусть так, но надо свести это дело к минимуму, иначе можно погрязнуть в долгах и рефератах.

— Да, ты права. Большую часть первокурсников отчисляют как раз из-за того, что они к концу года накапливают такое количество долгов по рефератам, что не справляются и с треском проваливают экзамены.

— Дожить бы до экзаменов с такими подставами от других факультетов.

— Доживешь, никуда не денешься. Просто будь аккуратнее и внимательнее. А еще можно сходить к одному мастеру рисунка по телу и сделать тебе защиту, но девчонки редко на такое соглашаются. Очень болезненная процедура, но эффективная.

— Что за мастер и защита? Как работает? — встрепенулась я. Лишний раз позаботиться о себе в таких обстоятельствах не помешает.

— Знакомый мой, тоже чертежник. Занимается защитными кругами, но в неформальном плане. Делает рисунки на теле. Они напитываются энергией и выполняют свою функцию. Очень действенная штука.

— И как рисунки делает? Тату, что ли?

— Не знаю, что такое тату. Краску с помощью острой тонкой пластины вносит под кожу. Это больно, но терпимо. Только потом в течение месяца еще ухаживать за раной нужно, но результат есть.

— Ты так говоришь, будто сам пользовался его услугами, — прищурилась я.

— Было дело. После этого, — провел костяшками пальцев по шраму, — мать настояла. Она тогда дневала и ночевала у моей постели, а когда очнулся, взяла с меня обещание, что сделаю это.

— Эм-м, покажи, — закусила губу от любопытства, — если, конечно, можно.

Он поднял брови, несколько секунд смотрел на меня, а потом просто стянул с себя футболку. На груди, прямо под сердцем был изображен круг диаметром сантиметров двадцать. Черная татуировка магического круга. Я подошла поближе, чтобы рассмотреть все символы. Защитный круг, универсальный, высшего уровня сложности. Мы как раз изучали такие, а об этом Лантас сказал, что у нас еще не скоро руки дорастут до него.

— Круто, — выдохнула я. — Надо подумать. Но папа меня убьет, если узнает, что я сделала тату.

Подняла взгляд и посмотрела на Доминика.

— А ты ему не говори, — просто ответил он.

И в этот момент в дверь постучали и практически сразу открыли. Мы с Домиником повернулись к дверному проему. Сосед.

— Э, Доминик, — расплылся он в улыбке, оглядывая нашу компанию, — тут Малика тебя очень просит, — из-за плеча парня выглянула сама девушка, и ее глаза увеличились вдвое.

Доминик взглянул на меня. Я на него. Сначала в глаза, потом на обнаженный торс. Лицо вспыхнуло. Если у соседа и Малики и были сомнения насчет нас с Домиником, то сейчас наверняка исчезли. Да уж, попробуй, докажи, что мы тут учебой занимались и обсуждением безопасности, а не тем, о чем говорила улыбка соседа. Я спряталась за друга, прижав ладони к щекам.

— Ну, — протянул парень, заставший нас в такой двусмысленной ситуации, — думаю, Малика подождет, — и захлопнул дверь.

— Капец, — выдохнула я и хихикнула. А потом и вовсе истерически рассмеялась. Следом мой смех подхватил и Доминик. Я не могла успокоиться, представляя, какие слухи поползут по факультету, была уверена, что Малика обязательно с кем-нибудь поделится.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Так мы и стояли посреди комнаты, пытаясь успокоиться.

— Теперь ты обязан на мне жениться, — выдохнула я.

— Договорились, — смеясь, ответил он, а потом задал вопрос, — а почему обязан?

— Ну, ты вроде как скомпрометировал меня. У меня даже свидетели есть, — снова залилась смехом.

— Вот так, хочешь просто помочь, а придется жениться, — в тон мне ответил Дом.

— Потому что нечего помогать всяким пронырливым девушкам вроде меня. Фух, ладно, пошутили и хватит. Похоже, я нажила себе еще одного врага.

— В смысле? — сразу стал серьезным и напрягся парень.

— Футболку надень, а то сейчас по закону подлости всему факультету ты срочно понадобишься, — Доминик исполнил просьбу и, не мигая, уставился на меня. — Ну, у нас с Маликой и без того отношения натянутые были, а теперь и вовсе испортятся. Извини мое любопытство, но Натка рассказала твою историю ранения и того, что случилось позже. Так что я причины поведения Малики знаю и, в общем-то, даже рада, что она бесится. Ей не помешает.

— Это не секрет, — равнодушно ответил Доминик, — и мне плевать на ее чувства. Я пережил это, ничего не потеряв, так что пусть делает, что хочет. Я даже рад, что она застала нас в таком виде, может, все-таки успокоится и перестанет навязываться и просить прощения.

— А ты простил?

— Простил. И оставил ее в прошлом. Пусть живет своей жизнью. Как ты простила Лекса. Только в моем случае возобновление отношений невозможно, а ты можешь пасть под натиском обаяния Лекса.

— Не говори глупостей, — отмахнулась я, — зачем мне Лекс, если ты уже жениться обещал? — перевела разговор в шутку и улыбнулась. — Ладно, спасибо за помощь, буду должна. Мне пора к себе, завтра практика по магии крови. Надо тоже подготовиться. Не буду смущать твоего соседа, а то он, бедный, вынужден где-то гулять, думая, что мы тут нежностями занимаемся.

— Иди, а мне на отработку пора.

— Блин, давай помогу, а выучить успею и позже, — затормозила у выхода.

— Иди уже, помощница, что, я без тебя парты не смогу вымыть. А магия крови — это не шутки. Чтобы все выучила, — погрозил друг мне пальцем и отвернулся к столу, собирая листы.

Я пошла к себе, не в силах сдержать улыбку от глупой ситуации, в которую мы с Домом загремели.

Все так же улыбаясь, вошла к себе в комнату. На полу лежало письмо. От отца — поняла я. А на белой бумаге конверта был виден отчетливый пыльный след от обуви. Подняла взгляд на сидящую за столом Актарину. Девушка не обращала на меня внимания.

— Ну все, — психанула я, подняла за уголок конверт и бросила его перед соседкой на стол. — Это что?

— Понятия не имею, — хмыкнула она, — убери эту грязь с моего стола.

— Сейчас почищу, — прошипела я и обтерла всю пыль о лист, на котором писала Актарина, — только вякни, клянусь, я протру этим листом и твое лицо. Змея. Ты ослепла, что ли? Не видела, что на полу письмо лежит? Или это очередное выражение протеста? Ты. Меня. Заколебала! — проорала ей в лицо. — Пошли, — схватила ее за руку и дернула из-за стола.

— Я никуда с тобой не пойду! — истерически закричала соседка.

— Пойдешь, как миленькая, — с силой сжала тонкое запястье и снова дернула на себя, — не хочешь жить мирно, живи отдельно. Встала. Быстро. И за мной, — снова дернула Актарину на себя.

Ярость клокотала. Все эти детские подставы, какие-то пакости так осточертели, что хотелось сорвать на ком-нибудь всю злость и раздражение, а Актарина будто специально именно этого и добивалась. Ей все-таки пришлось встать и идти за мной. Я вытащила ее в коридор и рванула на первый этаж, но запястье девушки так и не выпускала из захвата, хоть та и просила отпустить. Студенты провожали нас удивленными взглядами, но ничего не спрашивали и не останавливали. Уже у лестницы передо мной появилась Малика. Взглянула на Актарину, ухмыльнулась, а потом посмотрела на меня. Скривилась.

— Бесишься, да? — первая спросила я. — Я рада, что ты бесишься. Ага, я в курсе всей истории. Так тебе и надо, мерзкая ты баба. И мне плевать, что ты хочешь сказать и что думаешь, чеши по ветерку. Доминик не для тебя, ты его не достойна. А сейчас мне некогда, проваливай, — отодвинула за плечо Малику и начала спускаться вниз.

Девушка так и осталась стоять, ничего не сказав.

— Заколебали, откуда вы такие беретесь только. И все на меня одну. Притягиваю я таких людей, что ли, — ворчала, продолжая свой путь. — Поубиваю, нафиг, всех, — наверное, встреться сейчас мне Лекс, и он бы огреб за все прошлые обиды.

Чаша терпения переполнилась, и теперь злость выплескивалась на всех обидчиков. Актарина уже притихла и даже не пыталась выдернуть руку.

— Я нажалуюсь на тебя Лантасу, — тихо сказала она.

— Прекрасная мысль, — съязвила я, — сейчас поговорим с комендантом, а потом сразу к Лантасу пойдем. Вместе. Хотя нет, не получится, он с ребятами у стражей. Жаль. Ладно, завтра после занятий останемся. Здрасти, — поприветствовала нашего коменданта, которая что-то читала.

— Здравствуй, Алесандрия, что случилось?

— Беда случилась, госпожа Дивис, беда. Мне в соседки вот эта мадама попалась. Жить с ней — ад. Сил нет никаких терпеть ее общество. Была б моя воля, я б ее гнала в шею с факультета, но, увы. Умоляю, избавьте меня от этой девушки. Я на все готова ради этого. Если она останется со мной, придется мне в город переселяться, папа говорил, что можно.

— Можно, но студенты предпочитают жить здесь, — прищурилась женщина, оглядывая Актарину. — А вы, девушка, почему молчите, скажите, что думаете?

— Судя по всему, вы ее хорошо знаете, значит, меня слушать не станете, — фыркнула Актарина, — да и я ее боюсь. У нее внезапные приступы агрессии случаются.

— Закрой рот, — шикнула я.

— Вот опять, — шарахнулась от меня она, но недалеко. На расстояние вытянутой руки, которую я держала.

— Если бы я не хотела вас выслушать, — строго начала госпожа Дивис, — то и не просила бы озвучить своего мнения по поводу сложившейся ситуации. Но в одном вы правы, Алесандрию я знаю уже почти три месяца и уж чего, а приступов агрессии за ней не заметила. Что ж, раз девушка смирилась со сложившейся ситуацией, то пусть живет отдельно. Здесь, на первом этаже, есть свободная комната. Вернете ключи от прежней комнаты, получите новые.

— Я вас обожаю, — отшвырнула руку соседки, — слава богу, я свободна.

— Но у меня много вещей, — охнула Актарина, — как я их все перенесу одна?

— Вы мне предлагаете этим заняться? — удивилась комендант. — Попросите помощи у однокурсников.

— Удачи, — хохотнула я. — С меня что-нибудь вкусненькое, — подмигнула госпоже Дивис и, счастливая, отправилась к себе.

Остаток вечера провела за учебником по магии крови. Старалась не обращать на пыхтение Актарины, когда она выгребала все вещи из шкафа и что-то ворчала себе под нос, наверное, меня костерила, на чем свет стоит. Ничего, совесть меня не мучила, я хотела по-хорошему, а получилось, как всегда. Вещей у соседки было на самом деле много, поэтому мне пришлось терпеть ее общество еще одну ночь. Уже перед сном я распечатала письмо. Папа писал, что отправил сообщение Киту, но тот пока не отвечал, а еще в конверте был свернут второй лист. Его отец просил передать Лантасу. И писал, как он рад, что я оказалась под присмотром. Видимо, он очень доверял своему бывшему другу, даже спустя столько лет, писал, что теперь спокоен за меня. Я улыбнулась и сложила письмо для преподавателя в сумку с тетрадями и учебниками.

Утром на автомате разбудила соседку, а потом задумалась над тем, кто же будет выполнять эту функцию в отдельной комнате. Насколько я поняла, Актарина будет жить одна, а значит, ей придется как-то брать себя в руки, или она вылетит с факультета. Стоило признаться, я была бы рада избавиться от такой одногруппницы, слишком уж сложный у нее характер. Наскоро собравшись, я кинула в сумку перстни и снова прочитала письмо отца, найденное в шкатулке. Меня ждали занятия, разговор с Лантасом и кровавый ритуал привязки колец. Если папа говорил надо, значит, надо.

В коридоре, по пути на завтрак встретила Натку, которая, хитро улыбаясь, смотрела на меня.

— По общежитию такие слухи гуляют, — протянула она.

Пояснять, какие слухи, не пришлось. Сразу поняла, о чем она говорила.

— Ты же знаешь, между нами ничего нет, не верь слухам. Это Малика наверняка наговорила всякого специально.

— Говорят, вас застали полуголыми в самый разгар всего этого, — она взмахнула руками и уставилась на меня горящими глазами.

— Чего? Кто это такое придумал? Дом был без футболки всего лишь, а я вообще одета. Ничего подобного, мы учебой занимались.

— Без футболок? — ухмыльнулась Ната.

— С футболками. Он ее снял, чтобы мне татушку показать, а потом эти заперлись внезапно, а там он, чуть-чуть раздет. А рядом я, совсем одета. Все.

— Что он там чуть-чуть раздетый показывал?

— Защитный круг, — закатила глаза.

— А-а, а я не видела. Хотя… если бы видела, Тхимар меня убил бы. А что там с Маликой у вас было? Говорят, ты вчера была звездой общежития, а я все пропустила.

— Ой, она под горячую руку попалась, — отмахнулась я.

— Знаешь, что сказали девчонки, которые слышали ваш разговор с Маликой? «Кто видел злую Сашу, тому уже ничто не страшно», — хохотнула Ната, — мне особенно понравилась фраза «чеши по ветерку». Не знаю, что бы это значило, но звучит красиво.

— Это значит, чтобы она шла далеко и надолго. И девчонки преувеличивают, я просто ее послала. И все. Но была зла, да. Кстати, от меня соседку отселяют.

На завтраке я рассказывала Нате о выселении Актарины, а она пересказывала все варианты сплетен о том, в каком виде нас застали с Домиником. Это напоминало игру в сломанный телефон, потому что некоторые думали, что нас застали прямо в постели. Ох уж эта фантазия и жажда сплетен, до чего людей доводит.

Еще Натка рассказала, что ребята написали заявления стражам, и в академию должна была поступить бумага об обращениях студентов, а к нам в ближайшее время наведаются сотрудники правопорядка для разговора. Дело сдвинулось с мертвой точки, и я была этому рада.

Закончив завтракать, получив массу информации, отправилась на занятия. Лекции и практика по магии крови. Очень уже хотелось посмотреть, как кольца изменятся после привязки.