26

— Три месяца мало, — отрезаю. — Год.

И не надо на сучку смотреть. Без того считываю, как она дергается, прямо подбирается вся. Напряженная. Взвинченная.

Что, не нравится встречное предложение?

— Нет, — четко заявляет генерал. — Три месяца достаточно. Вы столько и не были знакомы. Хватит, чтобы понять.

А сколько она от меня скрывалась? Сколько прятала моего ребенка? Дохуя месяцев украла.

Но видно, что генерал от своих слов отходить не намерен. Тут его не продавить. Условия озвучил. Остается только принять. И если сейчас спорить начну, нихуя не добьюсь.

Так посудить, то три месяца — дохрена времени.

Разве не справлюсь? Не прижму эту сучку?

Да за три месяца в моем доме она шелковой будет.

— Хорошо, — заключаю. — Три месяца. Договорились.

Подаюсь вперед к нему. Протягиваю было руку, чтобы пожать.

Договор надо закрепить.

— Подожди, — говорит спокойно. — Я не закончил.

Что, блядь, еще?

— Никакого принуждения, — чеканит. — Арина сама решает, что ей делать. Никакого насилия. Понял?

— Мой сын не такой, — мрачно бросает отец.

— Знаю, какой он.

Генерал буравит меня выразительным взглядом.

Гнев подавляю. Загоняю ярость глубже. Хорошо, что за время работы с Воронцовым эту способность развил. По ходу скоро буду вообще непробиваемый по эмоциям.

Башка должна быть трезвой. Холодной.

Эмоции надо держать под контролем. Особенно, когда битва идет.

Нашу сделку нужно довести до конца. Слишком дохуя на кону.

— Три месяца, — твердо повторяет генерал. — И если после этого срока Арина будет против того, чтобы жить с тобой, она вернется домой.

— И как это понимать? — цежу. — У нее мой ребенок. Ваша Арина и так мне голову морочила. Не раз. Доверять ей нельзя.

Повисает тишина.

— Даже не призналась, что беременна, — рявкаю.

В нее взгляд вбиваю.

Как бы тут все не складывалось, пусть не надеется, что отец будет вечно ее защищать.

Доберусь до тебя.

Чуешь? Чувствуешь?

Она поджимает губы, будто сдерживается, чтобы ничего не выпалить. Но взгляд мой встречает спокойно.

А меня всего изнутри выкручивает.

Пиздец штормит.

Ничего. Она у меня еще за все огребет. И за вранье про беременность — в первую очередь.

— Арина узнала, что беременна, после развода, — холодно заявляет генерал.

— Не важно, — бросаю жестко. — Какие бы сроки мы тут не обсуждали, на ребенка это все никак не распространяется. Дочь не отдам. По нашим законам дети остаются с отцом.

— Рамиль прав, — говорит отец. — Его дочь — часть нашей семьи. Никто не может забрать ребенка.

— А никто и не забирает ребенка, — хмуро отвечает генерал. — Будем договариваться.

Видно, ему договоры эти поперек горла.

Но на открытый конфликт тоже пока не пойдет.

— Видеть ребенка будешь, — прибавляет он.

Видеть мне мало.

Мелкая должна жить со мной.

Но это и так понятно.

Нечего обсуждать.

Я свое сказал.

— Мы с Ариной должны расписаться, — говорю. — Узаконить все.

Генерал внимательно изучает меня.

— Если что, развестись опять — не проблема, — продолжаю ровно, хотя внутри аж раздирает, блядь. — Но дочь будет носить мою фамилию.

— Распишитесь, — наконец, произносит генерал. — Но ты помни, что как раньше было — не пойдет. Что захочешь, делать не выйдет.

Заебал он условия диктовать.

Пользуется моментом. До упора выжимает. Ничего. Я тоже выжму. И моя очередь свое взять придет.

— Либо так, либо никак, — резко обрубает генерал. — Нам тоже это все не нравится.

— Если ее согласия не будет, то я имею право…

— Дело не в правах, — обрывает хлестко.

Уже даже похер, что скрежет моих зубов слышен.

На все, блядь, похер.

— Документы на свадьбу сам подготовлю, — продолжает генерал. — Подпишите позже.

— Ладно, — киваю. — Вечером заберу Арину с ребенком.

Опять на сучку смотрю.

А она медленно поднимает на меня взгляд, смотрит с вызовом.

Теперь ее глаза еще ярче сверкают. И губы сильнее выделяются на бледном лице.

Пиздец как тянет схватить ее за волосы, выволочь нахрен из этого кабинета. Впиться в нее. Жадно. Драть ее губы своим ртом. А потом — и ее саму драть. Долго. Со вкусом. За каждый день, когда она от меня скрывалась, выебать.

Но я подавляю это. Вырезаю лишние эмоции на корню.

Рано. Еще успею.

Впереди целых три гребаных месяца.

— Нет, — вдруг говорит генерал. — Заберешь после свадьбы.

Чего?..

— Будем законы соблюдать, — разводит руками.

Охуеть.

— И когда свадьба? — сам свой голос не узнаю, рык из груди уже на рефлексе вырывается.

— Как только документы будут готовы, — спокойно заключает он.

— Могу помочь, — цежу. — Ускорить процесс.

— Зачем? — интересуется ровно. — У тебя своя работа есть. Вот и работай. А бумагами я займусь.

И тут приходится принять его правила.

Вижу, как он вызывает кого-то. Жмет на одну из кнопок панели, расположенной на столе.

Дверь кабинета открывается практически сразу.

Заходит Матвей.

Ну кто бы, сука, сомневался.

Генерал дает ему понять, что пора ехать.

Арина тут же поднимается. Направляется к двери.

Перед выходом мой отец поворачивается, смотрит на нее:

— До свидания, Арина.

Она застывает, голову поворачивает, вежливо отвечает:

— До свидания.

Не задерживается дольше, чем требуется.

Ничего. Скоро нас ждет три месяца вместе. И тогда ей точно будет некуда деться.

Обмениваемся формальными фразами.

Отец явно недоволен. Но мне похуй на это. Я сам сейчас нихуя не доволен от того, как все развивается.

Поднимаемся. Отец выходит в коридор. Я — следом. Но тут слышу в спину долетает:

— Каримов, задержись.

Оборачиваюсь.

— Рамиль, — начинает отец.

— Вечером поговорим, — отвечаю ему, махнув рукой.

Возвращаюсь в кабинет. Закрываю дверь.

— Это все, — генерал обводит рукой стулья, где мы сидели. — Мое упущение.

Опять за пачку сигарет берется, закуривает и продолжает:

— Надо было еще тогда тебя добить, — говорит холодно и спокойно. — Сразу.

Молчу.

— Законы вы чтите, — усмехается. — Традиции.

Пепел сбивает.

— Это хорошо, — протягивает, наблюдая за мной. — Но ты меня внимательно сейчас послушай. Второй раз повторять не буду.

— Ага, я слушаю, — киваю.

Выпускает дым, снова затягивается. Прищуривает глаза, смотрит на меня внимательно.

— Слушай сюда, — чеканит. — Если я узнаю, что было еще хоть какое-то насилие. Если ты мою дочку без ее согласия тронешь…

Давит недокуренную сигарету в пепельнице.

— Ну ты понял, что будет, да? — заключает.

В глаза смотрит. Как насквозь.

— Да я и не собирался, — бросаю. — Не так хотел.

— Знаю я, что ты хочешь.

Пауза повисает ненадолго.

— Если ты хоть пальцем ее заденешь, тронешь без ее согласия, тебе никакой Воронцов не поможет, — заявляет генерал с расстановкой, четко выделяя каждое новое слово. — Он мне сам твою голову принесет. Если узнает, что ты наделал. Понял?

— Да не собираюсь я ничего делать, — повышаю голос.

— Все, — берет трубку телефона. — Свободен.

Но я не спешу уходить. Отдаю честь.

— Есть, товарищ генерал, — говорю ехидно.

Он взгляд на меня вскидывает. Усмехается.

— Ты мне не хами, — отвечает резко.

— Да я не хамлю, — говорю. — Просто вы поймите, Арина все равно моя будет. Когда три месяца пройдет, она сама уезжать не захочет.

Он молчит.

— До свидания, — заключаю.

Выхожу за дверь.