40

Одного взгляда на следака в моей приемной хватает, чтобы понять: будет херня. Вид у этого типа такой. Сразу чую его нутро.

Хваткий ублюдок. Если вцепится — не отпустит, просто так челюсти не разожмет. А он вцепится. Уже видно. По тому, как смотрит, по тому, как держится.

Дерьмовый расклад вырисовывается. И когда следак начинает говорить, понимаю, что нихуя в нем не ошибся.

— Добрый день, — выдает он и представляется: — Тагаев.

Формальная улыбка. В глазах — лед.

— Добрый, — отвечаю и сразу перехожу к делу: — Чем обязан?

— Есть несколько вопросов, — говорит.

— Пройдемте.

Проходим в мой кабинет. Располагаемся. После обмена еще парой фраз ни о чем этот Тагаев наконец поднимает главную тему.

— Что бы вы могли сказать про Швецова?

— Он один из моих бизнес-партнеров.

— У вас много общих проектов?

— Один.

— Давно сотрудничаете?

— Нет.

— И как вам работа с ним?

— Нормально.

Тагаев усмехается.

— Ходят слухи, Швецов не самый приятный человек, — замечает, внимательно изучая меня.

— Это бизнес, — отвечаю ровно. — Приятные люди здесь — редкость.

— Значит, проблем он не доставляет?

Молча смотрю на него.

— Говорят, у вас были некоторые трудности. После инцидента на вашем заводе. Швецов настаивал на том, чтобы пересмотреть условия сделки.

Тагаев осведомлен о таких деталях, о которых ничего знать не должен.

И когда, блядь, Швецов успел столько разболтать?

— Мы заключили договор некоторое время назад, — говорю без эмоций. — Так, как изначально планировали.

— Выходит, инцидент никак не повлиял?

— Не было никакого инцидента, — качаю головой. — Рядовая ситуация.

— Взрыв… — начинает Тагаев.

— Пожар, — вкрадчиво его исправляю.

— Хотите сказать, пожары на ваших заводах — рядовая ситуация?

Хочу, чтобы ты завалил ебало и нахуй отсюда съебал. Но конечно, приходится эти желания придавить внутри.

— Этот пожар — да, — даю спокойный ответ. — И он никак не мог повлиять на условия сделки.

— Видимо, Швецов считал иначе, раз настаивал на пересмотре условий вашего договора.

— Он был не в том положении, чтобы настаивать. Если бы его контракт не устроил, я бы заключил договор с кем-то другим.

— Но выбрали Швецова.

— У нас была изначальная договоренность.

— Это бизнес, — замечает Тагаев.

— Верно, — соглашаюсь. — И в бизнесе важна репутация.

— Швецов это понимал?

— Разумеется.

— Но у него хватало врагов.

— Как у всех нас.

— Но не у всех такой характер, — очередная ледяная усмешка. — И прямо скажем, репутация у Швецова была весьма сомнительной. Связи в криминальных кругах. Несколько уголовных дел в прошлом.

— Он не был судим.

— Да, но часто проходил в качестве свидетеля.

Молчу. Не туда разговор идет. Явно. И уже видно, что затягивается.

Повисает пауза. Тагаев выжидает, какой будет моя реакция.

Никакой. Все под контролем держу.

— Швецов активно сотрудничал со следствием. Это давало ему определенные бонусы.

Пиздец, блядь.

А вот это реально хреново.

Такой факт из прошлого этого уебка открывается мне впервые. Нет, я знал, что он из многих скользких ситуаций ловко выпутывался. Но кто бы понял, каким путем.

Сотрудничал, значит. Активно. Так и получил иммунитет.

И непонятно чего у меня вынюхивал. Нет, у меня-то сейчас все чисто.

Но что, Воронцов тоже был не в курсе? Или просто не учитывал? Швецов слишком мелкая сошка. И наша сделка была рядовой. Да и проблем бы никаких не возникло, если бы этого урода не грохнули.

Расклад становится хуевее с каждой прошедшей секундой. Но вида не подаю.

— Вас это не удивляет? — прощупывает меня Тагаев.

— Для меня это не имеет значения.

— Ведете свои дела честно?

Дохера у него вопросов.

— Мне скрывать нечего, — отвечаю как есть.

Тема криминала закрыта. Последние несколько лет так точно.

Но чую уже, здесь назревает совсем другая проблема.

— Швецов таким похвастать не мог, — протягивает Тагаев, не сводя с меня глаз. — За ним хватало косяков. Многих он успел обставить. И среди своих официальных коллег. И у нас тоже. Везде успел отличиться.

Не нравится мне такая резкая откровенность Тагаева. Напрягает, что он столько начинает говорить.

Этот тип не из тех, кто лишнее болтает. По нему понятно.

И вскоре получаю ответ, к чему идет вся эта гребаная игра.

— Будет тяжело понять, кто именно его убил, — заключает Тагаев. — Слишком широкий круг подозреваемых.

Так и молчу.

Изображать удивление нет резона. Пускай продолжает, выкладывает карты дальше.

Следак наверняка в курсе, что я был на месте преступления. Тачку мою приметили. Практически не сомневаюсь.

— У вас есть какие-нибудь предположения? — спрашивает он. — Кто мог желать ему смерти?

— Не знаю.

— Швецов не делился с вами подозрениями? Возможно, ему угрожали?

— Мы общались только по нашему проекту.

— И вчера тоже?

Вот оно.

Не просто так меня пытались заманить вчера. Даже того, что рядом засветился, хватило.

Ну хорошо хоть не рядом с трупом засняли, блядь.

— Вчера у него был выключен телефон, — говорю, спокойно глядя в глаза Тагаева. — Я набрал. Не получил ответа. Уехал.

Вся эта информация у них наверняка уже есть.

— Значит, вчера вы с ним не виделись? — уточняет Тагаев.

— Нет.

— А когда встречались в последний раз?

— Когда подписывали контракт.

— Вы знаете, с кем еще он мог увидеться вчера? Перед вашей встречей?

— Не знаю.

Тагаев задаёт еще несколько вопросов. И по теме, и будто бы ни о чем. Но понятно, куда клонит. Дальше меня пробивает. Оценивает реакцию на все.

— Возможно, это натолкнёт вас на какие-то догадки.

Он достаёт папку, открывает, выкладывает на стол несколько фотографий.

Бросаю взгляд вперед. Ожидаемо.

— У вас наверняка есть общие знакомые, — продолжает Тагаев. — Чаще всего убийцей оказывается кто-то из ближнего круга.

Да. А еще, судя по тому, что вижу на фото, убийца Швецова оторвался по полной.

Моего покойного бизнес-партнера пытали. Долго. И хер знает, что из него выбили.

На меня никакого компромата нет. У него так точно не было. Но тут можно любой хуйни ожидать.

— Если у вас появятся какие-нибудь мысли, то свяжитесь со мной, — заявляет Тагаев.

Оставляет контакт.

Но я понимаю, это не конец.

Так и есть.

— Интересно, что вы с Швецовым вели общее дело.

Тагаев поднимается.

— Он же был свидетелем и по вашему делу.

Ебануться, сука.

Этот гребаный следак пробил все до такой степени, что материал по полной собрал. Знает больше меня.

Конечно, может и на понт брать. Проверять. Но тут не похоже.

— Он вам не говорил? — спрашивает Тагаев.

Сучара.

Этот следак не намного старше меня. А уже такой прошаренный, будто Воронцов его лично натаскивал.

— Это не имело бы никакого значения, — отвечаю спокойно. — Дело против меня было полностью сфабрикованным. Обвинения сняли.

Тагаев кивает.

— До встречи, — прощается он.

Смотрю, как урод выходит за порог.

Больше часа мозги ебал. И наверняка еще придет. К следующей встрече надо подготовиться получше, потому что в том, что эта встреча будет не сомневаюсь ни секунды.

Ладно. Домой пора.

Штормит всю дорогу. Прокручиваю расклад за раскладом. Прикидываю разные варианты.

А потом заезжаю во двор. Вижу Арину с мелкой возле беседки — все в момент отпускает.

Паркуюсь. Выхожу из тачки. Иду к ним.

Малая поворачивается. Увидев меня, взмахивает рукой.

— Лабота сё? — спрашивает.

— Все, — сам не замечаю, как улыбаюсь.

Вплотную подхожу. Подхватываю Машу на руки. Кружу.

Она довольная. Хихикает. Игрушку свою крепче к груди прижимает. И хоть это тот синий. «Матя». Но похуй. Я же выбрал. А ей нравится.

— А вы тут как? — спрашиваю. — Играете?

— Холосо, — кивает мелкая и вертится, Арину взглядом ищет. — Мама иглаем.

Арина улыбается. Когда с мелкой глазами пересекается. Понятно, что не на меня так реагирует. Но это пока. Дожму.

Я всегда свое получаю. Она это поймёт.