5

— Это мое дело, — выдает она. — Кто Машин отец. Влад… или нет.

Охренеть, блядь.

Какая деловая.

Ничего. Скоро я с тебя спесь собью.

— И где твой Влад? — спрашиваю. — Где он сейчас?

Плечами ведет.

— По работе уехал.

— Да, — протягиваю. — Работы у него дохуя.

— Хватит, — выпаливает и морщится. — Не выражайся так при моем ребенке. Нечего здесь твою грязь разводит.

— Да она спит.

На автомате взгляд в сторону бросаю.

Реально — мелкая еще спит. Даже странно. Подозрительно прямо. Наверное, ночью наоралась. Выключилась, наконец.

— Она все слышит, — шипит. — И чувствует.

— Что — чувствует?

— Все, — руками взмахивает. — Какой ты. И то, что от тебя исходит.

Блядь.

Это сейчас, сука, о чем?

— Ты мне лучше другое расскажи, — говорю. — Что у твоего Влада за работа? Девок валять? Знаю я, что это за работа.

Губы поджимает.

Пытаюсь разобрать ее реакцию. Эмоции поймать. Но нихуя. Самого слишком сильно штормит и кроет.

— Ты знаешь, что он сейчас с твоей лучшей подружкой развлекается? — спрашиваю. — Эмма вроде. Так вот работают день и ночь.

— Ты что, следил за ним?

А ее как будто измена и не волнует.

Не задевает никак. Похер ей на этого Влада. Пусть не заливает мне, будто он папаша мелкой.

Помню же, как мне тогда мозг вынесла. И не за измену. Так, за случайность. За хуйню полнейшую. А тут отец ее ребенка ее же подругу ебет и вдруг похуй.

Нет. Что-то не то.

Доказательств нет. Но видно и без того. От другого залетела. И пиздец, сразу после нашего развода. Сроки уже проверил. Мелкой полтора года.

— Ты чего молчишь? Я у тебя спрашиваю. Кто отец?

— Влад… — роняет как-то невпопад, пытается отобрать коляску.

Тон у нее непривычный. И взгляд.

— Кто, Арина?

Опять молчит.

Головой ведет. Неопределенно.

Так ничего и не выдает.

— Ты папашу за Владом не прячь. Найду. Из-под земли его достану. Так что лучше скажи по-хорошему. Сама.

— А почему я перед тобой отчитываться должна? — наконец выпаливает. — Ты кто такой?

Гляди-ка. Опять осмелела.

— Твой муж, — отрезаю.

— Никакой ты мне не муж. И никогда не был мужем. Мы давно в разводе.

— Это я исправлю.

— Что? — на шепот срывается.

— Ты слышала.

Как же у нее глаза распахиваются. И губы еще сильнее дрожат. Сука. Когда в тюряге мне обещание давала, то даже ни секунды не сомневалась. Была уверена, что никогда не придется отвечать.

Все, блядь. Пора платить по счетам.

— Ты мне два года должна.

— Нет, ты…

— Больше, — обрываю. — Два года и шесть месяцев.

— Да с чего ты…

— Когда ты мне слово давала, чем думала?

Глаза еще шире распахивает, ресницами хлопает. От возмущения задыхается. Но спорить не рискует.

Опять смотрит на то, как коляску держу. Пробует отодрать мои руки от коляски. И на мелкую поглядывает. Трясется вся.

Очень правильная реакция.

Пусть трясется. Она у меня еще не так задрожит, когда до дела дойдет. Быстро ей память освежу. Будет у нас новая брачная ночь. Настоящая. Без насилия. Как тогда, когда она сама ко мне прижималась, стонала.

Клянусь. Я ее заставлю сорвать голос. Она у меня забудет, как ноги сдвигать. И дальше пойдем. Все, блядь, попробуем.

Будет глотать мою сперму. И не только. Она, сука, все у меня проглотит. И ребенка родит. Наследника.

Да. Пацана от нее хочу. А потом можно и дочку. Заделаем ее Маше сестру. Она у меня вообще все сделает, шелковой станет. Додавлю. И отец-генерал больше не поможет и не спасет.