4

Самый очевидный вариант отпадает. Конечно, папа Арины к этому моменту знает, где я. Действует. Но такие диверсии за несколько часов не устроишь.

Готовились. Просчитывали. Искали подходящих людей.

На это требуется время.

Врагов у меня дохуя. Но не каждый из них рискнул бы до такой степени борзеть. Да, блядь, сейчас никто бы не рискнул.

Ладно. Надо и самому копнуть.

— Когда возвращаешься? — спрашивает Дикий.

Хер разберет.

Но задерживаться нельзя. Мои дела требуют личного присутствия. Только пока с Ариной не решу, никуда не поеду.

— Скоро, — говорю.

— Давай, не затягивай.

— Понял.

Отключаюсь. Просматриваю отчет, который утром получил от своих людей. По Владу. Раньше не было времени собрать информацию на уебка. Как адрес Арины получил, так и вылетел на Сицилию.

А теперь открываются разные факты.

Перебираю фотографии, которые мне отправили. Складываю обратно в папку и смотрю на часы.

Пора ехать.

Арина сейчас в парке. Гуляет с ребенком. Четко по расписанию.

Уверен, она за ночь отошла. Подумала обо всем. Мозги на место встали. Так что больше дергаться не станет. Примет мои условия.

И можно обратно лететь.

На хуй ей эта Италия?

— Она купила билет на самолет, — докладывает помощник. — Сопровождать ее будет некий… Матвей.

Это мой старый знакомый.

Доверенный человек генерала.

— Он был в отъезде, но сейчас возвращается, — прибавляет помощник.

Удачно совпало.

Не хватало, чтобы Матвей рядом маячил.

Как выясняется обычно он здесь. Охраняет Арину. Но сейчас ездил в Рим, закрывал вопрос по апартаментам, где Арина жила до переезда на Сицилию.

Казалось бы, до черта времени прошло. Что там еще оформлять? Все оплачено. Контракт расторгнут. Только уже понимаю, что нам и не снилась европейская бюрократия.

Хотя тут это играет мне на руку.

Матвей прилетит вечером. Значит, времени у меня дохуя. А если разговор с Ариной затянется, то мои люди его задержат.

Дороги на Сицилии херовые.

Это выгодно мафии. Удобно отмывать бабло через вечные ремонты на разных участках, причем делать все так, чтобы асфальт опять разъебало.

Тут даже особо стараться не надо. Если Матвей выедет из аэропорта, когда стемнеет, то добираться будет в разы дольше. Освещения нет практически нигде. Как и разметки с указателями.

Местность я уже изучил. Да и вчерашняя клиника много о здешних порядках мне показала. И блядь, порядка здесь явно не хватает.

Подъезжаю к парку. Глушу двигатель. Выхожу из тачки, приближаюсь к витой ограде. Жадно ищу глазами Арину.

Как бы опять куда не дернула…

Вот.

Выхватываю тонкую фигурку с коляской.

Людей тут немного.

Это хорошо. Меньше ненужных свидетелей.

Арина проходит между деревьями. К фонтану в центре. Наблюдаю, как она объезжает его вокруг, осторожно подталкивая коляску.

Блядь. На таком расстоянии не разглядеть лицо. Но напряжение с нее считываю. Прямо чую, как сильно она взвинчена.

Вдруг останавливается. Склоняется над коляской. Поправляет там что-то.

И… не вижу нихуя как и прежде, но сам не знаю, как так выходит, что чувствую ее. Ну пиздец как четко чувствую. Улыбается.

Нравится ей на мелкую смотреть. Прямо тает вся. И расслабляется. Ощущается в ней теперь совсем другое. Безмятежность.

А у меня аж челюсти от этой картины сводит.

Много вопросов к тебе, Арина.

Дохуя, блядь.

Тихая ярость накрывает. Но я придушиваю эмоции. Усилием воли все подавляю на хрен.

Она отъезжает от фонтана. Направляется к одной из деревянных лавок. Опускается на сиденье.

А я больше не жду. Иду к ней.

— Доброе утро, — бросаю. — Хорошо тебе спалось?

Она прямо вскидывается вся. Вздрагивает всем телом, увидев меня. И заметно бледнеет.

Бросаю взгляд на коляску.

Мелкая спит.

Мне повезло. Надо момент ловить.

Берусь за ручку. Толкаю коляску в сторону. Плавно, чтобы она не проснулась. Очень хорошо, когда спит. Шагаю к одной из тропинок между деревьями.

— Стой, — бормочет опешившая Арина, бросаясь следом. — Ты что делаешь?

— Спокойно.

— Отдай, — шипит. — Дай мне.

— Веди себя потише, а то разбудишь.

— Нет, ты… дай я сама покачу, — у нее даже голос срывается от волнения.

И это заставляет меня самого притормозить.

Стою. Смотрю на нее.

Глаза распахнуты. Губы мелко дрожат. Смотрит то на мелкую, то на меня. Точнее на мои руки, что держат коляску. Вижу, как дергается ее горло, когда сглатывает.

— Кто отец ребенка? — выдаю холодно, смотрю ей в глаза.

— Что? — выдыхает чуть слышно.

— От кого ты родила? — спрашиваю. — Влад не ее отец.

Молчит.

— Говори, — взглядом давлю и повторяю: — От кого ты родила, Арина?