45

— Почему быстро? — пожимает плечами Арина. — Обычно. Вот… Чай заварила. Пойду наверх.

Старается говорить спокойно, но замечаю, как щеки слегка розовеют, и как она нервно облизывает губы. Кончик языка мелькает на долю секунды, практически сразу исчезает, но выхватить успеваю.

И еще говорит она много. Растерянная.

Удачно я на кухню заглянул.

— Задержись, — говорю, когда она пытается юркнуть мимо меня, за талию придерживаю.

Вздрагивает. Едва заметно. И хоть пытается не показать никакого волнения, что-то улавливаю. А еще Арина ощутимо напрягается под моими пальцами.

Осторожно отходит обратно к столу. Крепче сжимает чашку.

— А что задерживаться, — роняет, плечом ведет, поджимая губы. — Я спать хочу.

Выразительно перевожу взгляд на дымящийся чай, а в следующую секунду — опять ей в глаза.

— Выпью и буду спать, — бросает она тут же, и во взгляде мелькает досада.

Не нравится ей, как эта фраза вылетает. Не хочет она никак оправдываться, но все само собой выходит.

А вообще, сейчас у нее в глазах дохуя всего. И далеко не только досада, волнение. Напряг ощущается. Сильно. Но тут и другое есть, что можно бы раскрутить.

Пока смотрю на нее и просто кайфую. Нравится, как она все сильнее краснеет под моим взглядом. Вкусная, пиздец. Эти эмоции пить бы и пить. А ее саму — сожрать.

Наблюдаю, как она делает глоток чая, пробуя скрыть нарастающее волнение. Губы приоткрываются, дыхание учащается.

Блядь, она просто чай пьет, а у меня во рту уже слюна копится. И хуй штаны раздирает. Яйца раздуваются до боли.

Даже самый невинный жест в ее исполнении будоражит так, что в момент кроет.

Но спугнуть не хочу.

Осторожно надо.

— Вкусный чай? — спрашиваю.

— Угу.

Сглатывает, а я ловлю себя на том, что не могу отвести взгляд от ее горла. Смотрю, как шея напрягается, когда Арина сглатывает.

Она еще сильнее напряжется, когда мой член будет в глотку вбиваться как поршень.

— Пойдём в зал, — говорю.

— Зачем? — спрашивает настороженно.

— Кино глянем, — отвечаю ровно. — Я устал. Не засну так быстро. И тебе не спится.

Молчит. Лишь ресницы чуть дергаются.

А я поднимаю руку, волосы ее поправляю. Не спеша. Локон перехватываю, на палец наматываю. И будто невзначай по щеке тыльной стороной ладони провожу.

— По бокалу вина выпьем, — добавляю. — Расслабимся.

Тут Арина в лице меняется.

— Ну нет, — протягивает она с нервным смешком, решительно качает головой и делает шаг назад, отказываясь от моего предложения. — Спасибо большое! Один раз я уже с тобой выпила. И мы так расслабились. Мне хватит.

Знал, что быстро не согласится.

Но похуй, конечно.

Отступать уже не намерен.

— Да ладно. По одному бокалу, — бросаю невозмутимо. — Ты чего? Так. Для настроения. Чтобы лучше спалось. И просто…

— С тобой «просто» не бывает, — выпаливает Арина, снова головой мотает. — Нет-нет. Обойдусь лучше без вина.

Делает несколько крупных глотков чая. Будто надеется, что это поможет сосредоточиться.

Прямо вижу, как ее штормит и шатает от нашего неожиданного столкновения здесь.

— Ладно, — охотно ей уступаю. — Давай без вина кино глянем.

Как у нее глаза расширяются. Видно, послать меня хочется. Аккуратно. Хоть с вином, хоть без. Ни капли не доверяет мне. Опасается.

И правильно делает.

— Не вижу проблемы, — продолжаю. — Ты почему так напряглась?

— Не напряглась, — отмахивается. — Я тебя не боюсь.

Но в глаза не смотрит. В сторону. На дверь за моей спиной.

Шагаю еще ближе к ней.

И тут она взгляд переводит. Невольно вскидывается. Только теперь понимает, насколько близко я подошел. Практически вплотную. А она момент упустила.

Расстояния между нами теперь почти нет. Отойти ей некуда, потому как позади столешница, а сбоку высокий стул.

Больше не напираю. Наоборот. Чувствую, успокоить надо. Приболтать. Пускай немного выдохнет.

— Арин, — примирительно усмехаюсь. — Ты что, боишься фильм со мной глянуть?

— Боюсь? — бровь вздергивает, даже как будто чуть раздражается от того, как безошибочно правду по ней считываю. — Я же сказала. Не боюсь.

— А чего отказываешься? — в глаза ей смотрю.

— Да ничего, — выдает, передергивает плечами. — Поздно уже для фильмов.

Хочет чашку на стол поставить и проскользнуть в сторону. Но поскольку ей и меня под контролем держать надо, глаза от моих глаз не отводит. Не глядя, руку перемещает.

И промахивается.

Чашка вниз летит.

— Оу… — только и успевает выдать Арина.

А я чашку подхватываю. Сам на столешницу отправляю, двинув в сторону.

Одна секунда — опять взглядами сталкиваемся.

Тут я свое и беру. По полной.

Арина подвисает. Явно ненадолго. Но опомниться ей не даю. Резко вперед подаюсь, накрываю ртом ее приоткрытые губы, толкаюсь вглубь языком.

Затягиваю Арину за собой. Жарче. Глубже.

Накрываю ее затылок ладонью, вплетаю пальцы в распущенные волосы.

Пусть даже не мечтает сейчас ускользнуть. Не позволю.

Рукой обхватываю за талию, прижимаю вплотную. И для верности бедрами в бедра. К столешнице придавливаю.

Каждым жестом показываю, чья она. Каждым движением.

Моя ты, Арина. Никуда не удрать.