46

Застать Арину врасплох — охуеть какая удача.

Особенно такую. Чуть сонную, абсолютно несобранную. Встревоженную. Взволнованную. И так — неожиданно, посреди ночи, на кухне.

Брать надо. Теплую.

Зверь внутри на дыбы встает. Дорвался же. Оголодал по ней. Забыл, когда жрал. И жрал ли, вообще?

Арину тогда на одну ночь получил. Потом — все. Забрали.

Теперь я намерен выжать из подвернувшегося шанса максимум. Взять свое по полной.

Ее слабый протест быстро глохнет.

Сначала она застывает. Будто цепенеет от нашего резкого столкновения. После слегка подается. Позволяет себя закрутить. Мой напор не оставляет ей никакой возможности реагировать иначе.

Заражаю ее своим накалом. Жадно вылизываю нежный рот изнутри. Передаю весь свой жар. Переплетаю наши языки. Толкаюсь глубже. Сильнее, жестче. И прохожусь везде. По деснам, по нёбу. Помечаю каждый миллиметр.

Заставляю Арину ответить. Сперва слабо двинуть губами, едва уловимо шевельнуться. После набираю обороты, утягиваю за собой.

И клянусь, она сама не замечает, как откликается по-настоящему. Забывается и дрожит под моим ртом. Не от страха.

Пожираю ее эмоции.

Вкусно…

И слабый трепет. И робкий ответ. И то, как она прогибается, когда толкаюсь бедрами в бедра. И как ее руки падают на мои плечи. Но не отталкивают.

Блядь. Это же только начало.

Пусть прочувствует все. До капли.

Так и получается. Не сразу. Но дело идет.

Конечно, на автомате Арина опять ускользнуть пробует. Срабатывает рефлекс. Она мечется, даже несколько раз будто выныривает на поверхность. Однако я возвращаю ее обратно. Снова. Еще. Пока она окончательно не теряется.

Одна секунда — тихий стон отбивается в моем горле. А в следующий момент узкая ладонь накрывает мою щеку. И явно не для того, чтобы притормозить. Ее тонкие пальцы скользят по моему лицу. В сторону. На затылок. Она безотчетно притягивает меня все ближе.

Углубляю поцелуй. Крепче сжимаю жену. Подхватываю под ягодицы, усаживаю на столешницу, одним жестом перемещаю в сторону все, что может нам сейчас помешать.

Контакт не разрываю. Ни на секунду не отлипаю от ее губ. Нельзя.

Чую, если хоть немного этот захват ослаблю, Арина может опомниться, встрепенуться. Нет, нихера. Не пойдет.

Рано. Мне нужно довести ее до нужного градуса. Распалить так, чтобы больше и не думала сопротивляться.

Раунд за мной. Но этого мало.

Закреплять надо.

Продолжаю целовать. Жарче. Острее. И рукам волю даю. Дергаю пояс халата, распахиваю полы в разные стороны. Толкаюсь вперед, устраиваясь у Арины между ног. Дальше напираю.

Мне бы отстраниться от нее. Просто чтобы рассмотреть, глазами облапать. Но не рискую выпускать из-под контроля. Успею еще.

Сейчас она должна быть под моими губами. Так надежнее.

И есть отдельный кайф в том, чтобы скользить ладонями по ее телу, не глядя. Везде. Обводить дрожащие плечи, накрывать рвано вздымающуюся грудь, изучать напряженно выгнутую спину, оглаживать бедра, обхватывать сочную задницу, которая давно на мой член напрашивается.

Каждый изгиб повторяю. В себя впечатываю.

Она вся как струна. Натянутая. Чуть ли не звенит от волнения.

Нужно расслабить.

Сбавляю напор. Нежнее, мягче. Пробираюсь под кружево рубашки, захватываю вмиг заострившиеся соски. Слегка сдавливаю. Растираю, перекатываю между пальцами. Вырываю из нее стон за стоном. Громче. Вынуждаю прогнуться. И вскоре одну руку передвигаю на живот. Ниже и ниже. До белья.

Сука. Разодрать бы. Сорвать к чертям все, что хоть немного мешает получить полный доступ к моей законной собственности.

Но сдерживаюсь. Просто сдвигаю ткань в сторону.

Ебать. Какая же она мокрая. Течет от одного поцелуя. От моего языка, который скользит по ее языку. От пары движений.

А я еще ничего толком не сделал.

Разминаемся.

До чего же она горячая. Отзывчивая. И как быстро распаляется. Прямо с пол-оборота заводится. Моя охуенная.

Меня самого прикладывает по полной. Уносит на хрен. Просто от ощущения ее возбуждения.

Блядь. Сучка такая. Ты нахера от меня бегала?

Арина…

Сам уже в ее рот рычу. Как одержимый. На пределе бешенства. И она вздрагивает под моим натиском. Опять словно слегка отклоняется.

Жестко придвигаю обратно.

Нихуя. Даже близко с тобой не закончил.

Провожу пальцами по влажным складкам. Толкаюсь глубже. Мягко и плавно проникаю внутрь.

Хуй до боли встает. Яйца разбухают.

Тут бы не пальцами.

Тут бы реально.

Вогнать бы в нее одним ударом. До упора. Выебать прямо тут. Без долгих прелюдий. Прочувствовать всю ее изнутри.

Тугая. Тесная. Раскаленная.

Пиздец, как меня ведет.

Но знаю, срываться нельзя. Никаких гребаных косяков. Еще успею трахнуть ее на свой лад. Но здесь и сейчас надо иначе. Не для себя кайф брать. Ей давать. Так взять, чтобы у нее все защиты отрубились на раз. Чтобы в ушах звенело и ноги сдвинуть не могла.

Отрываюсь от ее рта. Только чтобы разложить на столешнице. Пройтись губами по голому телу, ведь рубашку уже задрал выше некуда.

Она что-то бормочет. Дергается.

Но я это все пресекаю.

Накрываю ртом ее грудь. Втягиваю один сосок между губами, чуть прикусываю. Второй перекатываю между пальцами.

Пальцы от ее складок не убираю. Прохожусь то выше, то ниже. Нахожу чувствительные точки.

Она всхлипывает. Снова дергается. Будто ускользнуть пробует.

Не разрешаю.

Дальше двигаюсь. Ниже. По нервно трепещущему животу.

— Нет, все, — бормочет сдавленно. — Нет, Рамиль…

А вскоре ей уже становится не до слов.

Пальцы заменяю ртом. Беру ее, как сам считаю нужным. Губами. Языком. Она распаляется и течет. Дрожит все сильнее. И кажется, хватит одного движения, чтобы раскололась на части.

Накрываю ее ягодицы, ближе к себе притягиваю.

Она стонет в голос. Судорожно сжимает бедрами мою голову. Забрасываю ее ноги к себе на плечи, чтобы контакт стал еще теснее.

Толкаюсь вглубь. Слегка прикусываю нежную плоть.

— Рамиль!

Ощущаю, как она вся пульсирует и сокращается. Дико вибрирует. Влага толчками выделяется под напором моего языка.

Не останавливаюсь ни на секунду. Вылизываю ее. Вытрахиваю. Весь разум из нее выебать хочу. Все эти блядские запреты, которые она там себе накрутила.

Отпускаю, лишь когда она почти затихает. Едва уловимо подрагивает.

Подаюсь выше. Ловлю затуманенный взгляд.

Глаза Арины полу прикрыты. И пьяные-пьяные. Пьянючие. Губы распухшие, искусанные. Грудь ходуном ходит, соски торчком.

Расстегиваю ремень, выпускаю на волю напрягшийся хер. Прижимаюсь к ней. Надавливаю на мокрые складки.

Она судорожно всхлипывает. Рефлекторно двигает бедрами. И судя по тому, как на меня смотрит, сама плохо осознает происходящее. Не понимает, чего больше хочет. На мой хуй насадиться или снова бежать прочь без оглядки.

Арина взмахивает рукой, задевает что-то.

И…

Это что-то слетает вниз, звонко ударяется о кафель. Дребезжит пиздец как. Прямо глушит.

Бросаю взгляд в сторону. Механически отмечаю ложку, которая валяется рядом.

Доля секунды проходит. Сука. Не больше.

Когда снова перевожу глаза на Арину, она уже меняется в лице. Подскакивает. Отталкивает меня, одергивая рубашку вниз. Перемахивает через столешницу, оказываясь с противоположной стороны. Запахивает халат на груди.

Глаза у нее ошалевшие. До сих пор.

— Чего ты, — начинаю, шагая к ней, обхожу стол.

— Нет! — выпаливает, взмахивая рукой.

Отшатывается. Отрицательно мотает головой. Сильнее кутается в халат, и вижу, как ее колотит, буквально морозит.

Вот же…

Блядская ложка.

Арина бросается на выход.

— Стой, — выдаю ей вслед. — Тапки забыла.

Она даже не оборачивается. Так поспешно удирает, что низкую тумбу не замечает, налетает на нее бедром и взвизгивает.

— Ну давай, — замечаю. — Еще все углы здесь собери.

Задерживается. Бросает хмурый взгляд через плечо.

— Аккуратнее, — говорю. — Папе нашему не понравится.

Ее брови дергаются.

— Синяки будут, — продолжаю. — Решит, что я тебя бью.

Развожу руками.

— Принуждаю.

Она напрягается вся. Видно, как зубы стискивает. Плечом ведет. Еще на секунду задерживается. А потом как припустит — уже вовсю, прочь от меня на полной скорости.

Смешно, блядь. Обхохочешься. Если бы не каменный стояк.