50

— Ты… — начинает Арина.

И хер знает, что сказать собирается, но под моим взглядом замолкает. Заметно только, как взгляд ее мечется, ищет пути отступления.

Поздно. Я сразу позаботился о том, чтобы отступать было некуда.

— Машина не подарок, — говорю. — Необходимость. И вообще, по статусу тебе полагается. Муж должен всем жену обеспечивать.

Достаю футляр из кармана пиджака. Подаю ей.

Арина берет. И кажется, пробует использовать это как маневр, чтобы отойти в сторону от меня. Как-то подается, стараясь хоть немного ускользнуть.

Нихуя. Отрезаю эту возможность, делая еще шаг к ней. Если и дам отойти, то когда сам посчитаю нужным. А я не посчитаю. Пусть даже не надеется.

— Открой, — выдаю, поймав ее взгляд.

Она кивает. Как-то смазанно, рассеянно. И видно, тянется к замку, только чтобы я дальше не напирал. А еще замечаю, как от волнения у нее пальцы дрожат. И время уходит, чтобы открыть замок.

Футляр распахивается.

Наблюдаю, как Арина бросает взгляд на содержимое мельком. Хочет уже глаза отвести, но не выходит. Внимание цепляется дольше, чем ей самой хотелось бы.

— Спасибо, — роняет она.

И все-таки взгляд поднимает. Должна же меня хотя бы так проконтролировать. Напряженная вся, встревоженная.

— Но это лишнее, — бормочет. — Больше ничего не надо.

— Тебе не нравится?

— Нет, красиво, — выдает, чуть запнувшись. — Просто не нужно.

Нужно, блядь. Еще как нужно. Я вообще только начал.

Знаю, драгоценностей у нее своих хватает. Но таких быть не могло. Новая коллекция. Недавно вышла. И тот браслет, который ей прежде дарил туда входит.

— Примерь, — говорю.

Губы у нее дергаются. Хочет опять запротестовать, но я ей взглядом даю понять, что лучше от этой идеи отказаться. Придется сделать по-моему. В любом случае.

И не станет же она спорить сейчас. Нагнетать.

Смотрит вниз. Опять на футляр. На серьги и ожерелье.

— Примерю, — отвечает, наконец. — Позже.

— А чего ждать?

— На моих серьгах застежка неудобная, — снова смотрит на меня, слегка пожимая плечами. — Тяжело снимать.

— Ничего, — говорю. — Пойдем, помогу.

За талию ухватываю, утягиваю следом за собой.

— Что? — бормочет. — Нет, не надо…

На спящую Машу смотрит. И опять — на меня.

— Не могу, — начинает.

— Ты чего такая дерганная? — спрашиваю ровно. — Нормально все. Отойдем в смежную комнату. Там зеркало большое. Подарок рассмотришь.

Не хочет она ничего рассматривать.

Но и пререкаться со мной не рискует. Просто продолжает свои безмолвные попытки отстраниться.

— Тише, — бросаю. — Машу разбудишь.

Зависает, глядя на меня. Только ресницы и хлопают.

А я уже утягиваю ее в другую комнату.

— Вот, — продолжаю. — Дверь не закрываю. Отсюда все видно и слышно. Если малая проснется, сразу услышим.

И она нас услышит. Если шуметь начнем.

— Давай, — говорю.

Начинаю ее серьги снимать. И не упускаю возможности ее волосы перебрать, собрать пряди в хвост и перекинуть через плечо, открывая шею. По шее тоже ладонью прохожусь.

Действую так, что Арина первые секунды пропускает, даже никак не реагирует, словно снова подвисает от моих движений. Дотрагиваюсь нежно, едва по коже веду.

Зато потом она как дернется.

— Ты что? — выпаливает, крутнувшись от меня.

— Что? — выдаю в тон ей. — Помогаю тебе серьги снять.

— Так?

— Ты же сама сказала, — пожимаю плечами. — Снимать тяжело.

— Ничего, я… справлюсь.

Кладет футляр на тумбу перед зеркалом. Сама серьги снимает. Новые берет, начинает надевать.

А я решаю тоже время не терять.

Хер ли без дела стоять?

Ожерелье подхватываю из футляра. Вокруг ее шеи оборачиваю. Защелкиваю застежку.

Арина и возмутиться не успевает.

Наши взгляды сталкиваются в зеркале. Читаю в ее глазах смятение. Но меня уже не остановить.

Слишком уж удачно все складывается. Грех такой шанс проебать.

— Поправить надо, — говорю.

У нее платье с воротником. Поправлять и правда есть что. Тем и пользуюсь, обглаживая ее шею, плечи. Давно забив на ожерелье. На грудь переключаюсь. Сама же под руку просится. Рвано вздымается.

Успокоить Арину пора.

— Все, — шипит и снова дергается, будто очнувшись, отталкивает меня.

Все. Да. Хуйня.

— Не пойдет, — говорю.

— Что? — чеканит шепотом, еще сильнее встрепенувшись.

— Платье…

В зеркало киваю.

— Что — платье? — шипит Арина.

— Убрать надо.

Расстегиваю молнию. Дернув вниз. До упора, до талии.

Арина охает, пробует вырваться, руки мои оттолкнуть. Но я быстрее ткань стягиваю. Оголяю плечи и грудь.

Ожерелье смотрится просто охуительно. Особенно теперь.

Да я бы все сейчас с нее содрал.

И похуй на ожерелье.

— Прекрати, — бормочет Арина, пытается мне врезать. — Ты что творишь?

Не получается у нее со мной справиться. Не знает, за что хвататься. Или руки мои снова от себя отталкивать. Или платье придерживать, чтобы до конца с нее не содрал. Пробует то одно сделать, то другое.

Нихера у нее не выходит.

Бюстгальтер летит вниз. Верх платья болтается у талии. А мои руки уже накрывают ее грудь.

— Тихо, — в ухо ей выдыхаю, цепляю мочку зубами. — Погляди, как хорошо смотрится.

Арине идут бриллианты.

И мои руки на ее груди.

Лучше только мой хер внутри. До яиц. И вся она покрытая моей спермой. Но это мы успеем. Целая ночь впереди.