53

Перекатываюсь на бок, чтобы своим весом на Арину не давить. Рядом с ней укладываюсь. Ближе к себе притягиваю.

Даю время. Пусть дыхание переведет.

Всю волю прикладываю, чтобы от нее оторваться. Рефлексы обострены. Даже когда слегка ее отпускаю, такое чувство, будто от себя кусок отдираю. С мясом. Мне вообще не хочется от нее отрываться. Ни от этих пухлых губ. Ни от пышной груди. Такая вкуснющая. И сама растекается подо мной. И меня этим плавит. Она создана хер мой обтягивать. Тугая. Тесная. Пульсирующая. И сейчас, после нашей разрядки, она еще горячее.

Накрываю ее живот ладонью.

Арина едва заметно вздрагивает. Колотит ее до сих пор. Мелко-мелко. Испарина прошибает тело.

Облокотившись о согнутую в локте руку, наблюдаю за ней.

Как она дышит. Рвано, судорожно. Как подрагивают приоткрытые губы. Слегка запрокидывается назад голова, лишь стоит мне переместить руку выше. На грудь. Обвести. Захватить чувствительный сосок.

Всхлипывает. Шумно втягивает воздух.

Быстро распаляется. Под стать мне. А когда во вкус войдет, так вообще… нас обоих пиздец унесет.

Обучу ее всему. Покажу, как мне нравится.

Мозг уже рисует одну картину порочнее другой. Как она встает на колени, берет мой хуй в рот. Трахает глоткой. Как загибаю ее, прижимаясь сзади. Расталкиваю ноги в разные стороны. Вжимаюсь членом между ягодиц. Просто дразню. Накал добавляю.

Блядь, у меня от этих гребаных фантазий уже член твердеет.

Прижимаюсь губами к ее плечу. Целую. Слегка прикусываю нежную кожу. Выше двигаюсь. К той самой впадине, где тонкие вены пульсируют, манят пройтись языком.

Я бы всю ее обцеловал. Вылизал. Нравится мне, как она на вкус чувствуется. И как реагирует. Как сразу встрепенется. Забьется под моим напором. Будто опять сбежать надеяться. Если не от меня, то от себя.

Но поздно. Набегалась.

Поймал. Хрен отпущу.

Это она должна понимать.

По шее прохожусь губами. Дальше двигаюсь. Мочку уха зубами прихватываю. Языком обвожу.

Млеет.

Чувствую.

А потом вдруг как дернется. Вскрикивает. Руками по мату шарит. Приподнимается настолько резко, что даже отпускаю.

Какого хера?

— Арин… — начинаю, тянусь к ее плечу.

Дергает рукой. Платье свое хватает. Ощупывает, будто ищет что-то.

Нихрена не понимаю.

Откуда такая резкая перемена?

— Арин, что такое? — спрашиваю.

Растерянная. Встревоженная. Платье отпускает. Поднимается. По сторонам смотрит. Нервно, лихорадочно. Пальцы в волосы запускает, растрепывает.

— Маша, — роняет наконец. — Радионяня.

Продолжает рассеянно осматриваться по сторонам.

До меня доходит. Пусть и не сразу.

Рывком подрываюсь, прохаживаюсь по залу.

Арина успевает платье натянуть. Наспех себя в порядок приводит. И сразу — на выход.

Перехватываю ее на пороге.

— Куда? — бросаю.

— Все, — головой мотает, на меня не смотрит. — Мне нужно к Маше. Она проснется, а меня рядом нет. А может, уже проснулась. Не понимаю, где… была же в кармане.

Опять смотрит по сторонам. И я смотрю.

— Стой, — говорю.

Отпускаю ее, подхватываю с пола пропажу.

— Это искала?

— Да, — выпаливает, тут же выхватывает у меня, включает, вслушивается в мерное посапывание.

Заметно, как сразу расслабляется. Выдыхает. А потом наталкивается на мой взгляд и словно опять теряется.

— Я… пойду, — говорит.

Шагает к двери.

— Тихо все, — за талию ее перехватываю, прижимаю к себе. — Маша спит. Все нормально.

— Нет, Рамиль, — головой качает. — Мне нужно быть рядом. Сейчас зубки режутся. Она часто просыпается.

Замолкает.

Видно, подмечает то, что я и сам сейчас подметил. Не сразу заметила, как по имени меня назвала. Вырвалось.

Значит, в мыслях у нее давно это мелькает.

Ну сучка.

И чего же так долго нас обоих мариновала?

— Няня есть, — говорю. — Сейчас наберу. Присмотрят за Машей.

— Но я так никогда не…

— Арин, сейчас я позвоню, отдам все распоряжения. Вдруг чего — нам сразу позвонят.

— Ра… — начинает и осекается, губы поджимает и все-таки выпаливает. — Рамиль, ну не могу я так. Мне с дочкой быть нужно.

— Няня тебе не нравится? Не доверяешь?

— Нет, хорошая женщина. Но…

— Что — «но»?

— Ну мне так привычнее, — выдает.

— Нельзя тебе сейчас уходить.

Брови приподнимает.

А я ей шансов опомниться не даю. С ней быстро действовать надо. К стене прижимаю. Грудь накрываю ладонями, сдавливаю соски через платье.

Мешает мне эта тряпка.

Ну ладно. Похрен. Не долго Арина в ней пробудет.

Прижимаюсь к ней. Даю прочувствовать то, как сильно не хочу, чтобы она уходила. Отпускать не готов. Не сейчас.

— Если Маша проснется — пойдешь, — обещаю.

Хотя не уверен, что сам себе сейчас верю.

— Но она спит, — продолжаю. — Зачем тебе сейчас идти? Няня есть. Вот, звоню. Объясню ей все.

Короче, как могу прибалтываю. Достаю телефон.

Арина смотрит на меня напряженно. Однако больше не возражает. Молча слушает, пока распоряжения отдаю.

— Если Маша проснется, — начинает она, когда заканчиваю разговор.

— Тут сигнал будет, — на радионяню киваю.

Жена до сих пор этот прибор в руках сжимает. Мягко отбираю. Откладываю на стойку рядом.

— Нет, я… — она головой мотает, тянется за радио.

Руку ее мягко перехватываю, отвожу в сторону.

— Нам позвонят, Арин, — говорю. — Сразу.

Взгляд ее ловлю. Додавливаю.

— Мне в душ нужно, — бросает. — Наверх.

Опять выпутаться из моих рук пробует.

Нихуя.

— Не нужно, — отрезаю. — Но вообще, душ и здесь есть.

Задираю платье, под ягодицы ее подхватываю, заставляю снова обхватить себя ногами.

— Ты меня не слушаешь, — щурится.

— Слушаю.

— Тогда…

— Ну душ так душ.

Вскрикивает, когда вхожу в нее одним плавным толчком. Плечи мои судорожно сжимает. Царапается.

— Но прежде чем в душ идти, — произношу тихо, шепотом. — Надо тебя… запачкать.

Другое бы слово сказал. И не одно. Но с Ариной лучше речь фильтровать.

Успех закрепить надо.