52

Арина вся дрожит под моим напором. Мелко-мелко. Кайфово. Она впивается пальцами в мои плечи. Содрогается от очередного толчка.

Оттолкнуть не пытается. Но и не принимает до конца. Напряженная очень. Взвинченная. Считываю каждую реакцию, эмоции жадно ловлю.

Ведет ее. Вижу, не глядя. Чувствую, как до последнего ускользнуть пытается. У нее каждая мышца натянута точно струна. Даже бедрами рвано двигает, будто пробуя хотя бы немного отстраниться, но на рефлексе сама же прижимается обратно. По моему одеревеневшему херу проскальзывает. После возмущенно всхлипывает. Опять запротестовать старается.

Но там уже я сам добавляю.

Нехуй дергаться. Не соскочить теперь с моего члена. Не только этой ночью. Никогда, блядь. По всем законам — моя.

Показываю ей, чтобы четко поняла, чтобы прочувствовала. Сжимаю ее ягодицы, крепче на себя насаживаю. До упора притягиваю. До предела врезаться хочу. Тяга нарастает, набирает обороты.

Взять. Пометить собой. Липким потом пропитать. Вкачать в нее сперму. Заполнить до отказа.

Она прикусывает мою нижнюю губу, пока продолжаю атаковать и буравить ее податливое тело толчками.

По ходу, сама не понимает, либо защищается так. Безотчетно. Либо дразнит. Но похер — меня от этого ее выверта пиздец пробирает.

Готов разрядиться. Даже притормаживаю, чтобы свой запал обуздать. Не буду я за пару секунд кончать, как сопливый пацан.

Она у меня с первого раза ощутит как сильно по ней скучал.

Пауза на Арину действует плохо. Снова дергается в захвате. Мычит в мой рот, пробует головой вертеть.

Плечи царапает. Блядь. Даже такое меня заводит. Нравится, как она свои метки оставляет. Дает все больше поводов это ей же самой вернуть.

Характер у нее — ебануться. Норовистая. Хрен продавишь.

Сражается. Ногами двигает. И я бы мог решить, что захожу за черту. Опять свое насильно беру. Но она насквозь мокрая. Еще сильнее течет под ударами моего хера. Тело уже меня принимает. Жарко. Остро. И каждый нерв оголен. До того от нее искрит.

А потом — снова всхлип. Вкуснющий. Дальше — еще и еще. Задыхается. Захлебывается. Выпиваю все, крепче ее рот своим запечатываю.

Дышу Ариной.

Моя она. Охуенная.

Сама не замечает, как ноги на мне позади скрещивает. Пятки упираются так, будто жеребца пришпоривают.

А я и не прочь разогнаться по-настоящему. Но пока сдерживаюсь. Чую, в полную силу она не готова.

Такая тугая. Узкая. И не скажешь, что рожала. Не поверил бы, если бы сам не знал. Изнутри будто целка.

Растягиваю. Двигаюсь мощно, но размеренно. Без рывков. Одержимую похоть под контроль беру.

Арина от этого замедления будто сильнее разгорается. Окончательно уплывает. Теперь никакого протеста. Бунт подавлен. Сдается, позволяя довести себя до грани.

Опьяняет ее близость. Сама она опьяняет.

Раскаленная. Растравленная моими толчками. В один момент вдруг зажимается, надсадно простонав в мой рот.

Застываю, решив, будто боль ей причинил. Не рассчитал и вбился вглубь жестче. Слишком резко она дергается.

Даже от губ ее отрываюсь. В глаза смотрю.

Затуманенный взгляд. С поволокой. Она тоже смотрит на меня, но будто не видит.

В тот же момент ее мышцы начинают ритмично сокращаться вокруг моего члена. Она вся вибрирует, открываясь мне без остатка.

Контроль нахуй срывает. Вырубает в момент.

Сам кончаю. От того, что ей хорошо. Просто от ощущения того, какая она. Заведенная. Дрожащая. Разгорающаяся до пиковой точки на моем хере.

А взгляд у нее сейчас… крепче любого алкоголя.

Одна секунда — глаза закатываются. Из горла вырывается стон. Она вся будто обмякает в моих руках.

Подаюсь вперед. Врезаясь еще глубже. Закрываю ее рот поцелуем, забираю новые стоны и всхлипы.

Нет ничего вкуснее этих эмоций.

Пиздец меня накрывает.

С трудом удается башку прочистить. Хоть немного. Ровно настолько, чтобы хватило донести Арину до ближайшего мата, уложить там.

От нее больше не отрываюсь. Хер не достаю, пока перемещаю и продолжаю целовать. Языки наши переплетаю, втягиваю ее в себя.

Сожрать бы. Всю.

Губ становится мало. Есть потребность всю зацеловать. Покрыть ртом, прихватить кожу зубами.

Разрываю контакт, только чтобы нависнуть над ней, опираясь на крепко стиснутые кулаки.

Взмокшая. Растрепанная. Вся покрыта испариной. Волосы разметались по мату. Вены на шее бешено пульсируют, каждая жилка дико бьется. И у меня во рту слюна копится от этого зрелища.

Зверюга внутри урчит.

Глаза у Арины поблескивают. Влажные. Ресницы подрагивают, вниз по щекам скатывается несколько слезинок, которые тут же слизываю, проходясь языком.

Она втягивает воздух. Едва заметно. А я обвожу языком ее губы, слегка прикусываю. Срываюсь вниз. Прихватываю подбородок зубами. И дальше, по шее. До ключиц. По пути помечая каждую вену, каждую жилку. Повторяю линии языком. Дразню, опять цепляя зубами.

Арина судорожно выдыхает. Ловит кислород громче.

Накрываю ее плечо ладонью, стягивая ворот платья вниз. Зависаю, наблюдая, как выглядят мои пальцы на побледневшей коже.

Сучка. Все нервы вытрепала.

А сама… покрыта мурашками. И низ ее живота до сих пор сокращается, обхватывая мой член изнутри.

Мокрющая, пиздец.

Глаза — блядские. Особенно сейчас. Когда пробует сфокусировать взгляд на мне, прищуривается.

Ну давай. Начни всю эту привычную хуету. Давай, скажи, чтобы руки убрал, чтобы отпустил.

Вперед. Выебывай мозг.

А пока я действую на опережение.

На тебе слишком дохуя одежды, Арина. Потому стягиваю все, что мешает. Платье. Остатки белья. На хер.

Смотрю, мурашит сильнее. Но явно не от холода. Замерзнуть не дам. Накрываю грудь ладонями, перекатываю пальцами соски. Играю.

А мой хуй твердеет. Прямо внутри. Наливается кровью снова.

— Ра… Рамиль, — выдает Арина.

Глаза у нее распахиваются. Бедрами двигает. Смазано, неуверенно. Однако хер мой еще сильнее поднимает. На раз вздергивает.

— Что? — оскаливаюсь.

Молчит. Хотя губы так и остаются приоткрыты. Ресницы во всю порхают. Взгляд мечется. Вены на шее проступают сильнее.

Ну чего?

Наблюдаю за ней. Выжидаю.

Повод дай. Не тяни. Скажи, чтобы отпустил. Начни возмущаться в своей обычной манере. Оттолкни. Ну! Чего ждешь?

Тогда на полную себя отпущу. Затрахаю, блядь. Так выебу, что имя свое не вспомнишь.

Ничего не говорит. Будто чувствует — не надо.

Но вообще… похер. И так затрахаю. Уж слишком долго она в ежовых рукавицах держала. На голодном, сука, пайке.

Пускай теперь вину искупает.

— Знаешь, сколько ты мне должна? — сам свой голос не узнаю.

Будто рычу.

Губы Арины дергаются. Глаза распахиваются шире.

Лицо ее ладонью обхватываю. Щеку накрываю, большим пальцем по скуле провожу.

— Дохера ночей.

Она у меня с этого мата даже на коленях уползти не сможет.

Хотя… пусть попробует.

Рискнет.

Дам ей фору.

В голове уже эта картина стоит. Ее роскошная голая задница виляет перед глазами. Бедра выкручивают такое, что хер окончательно встает колом.

Арина слабо пытается отстраниться, выползти из-под меня. Но я быстро перемещаю руку с ее груди на ягодицу. Пресекаю сопротивление.

Думала, один раз трахну и отпущу?

Нихера.

Да у меня от этого гребаного воздержания уже такое в башке… коротит по полной.

И даже после ночной тренировки толком не отпустило.

Не помню, чтобы так долго не трахался. Вскипает все. Яйца дымятся. Особенно когда она рядом каждый день. Такая! Красивая. Нарядная. Горячая. По ней же видно. Только завали. Распали. Заведи. Отдача взорвет.

— Раздразнила, — говорю.

Рот ей губами закрываю.

Даю понять, что дергаться поздно.

Одним разом не отделается. За один раз даже яйца толком не опорожнить. Там уже новая порция спермы готова.

Все для моей жены.

Дорвался. Теперь пока не утолю голод, не отпущу. Только хрен разберет, как не то, что утолить, а хотя бы на время насытится.

Резьбу почти срывает. Сам не знаю, как до сих пор держу себя в узде, чтобы не сорваться и не оттрахать ее в полную силу.

Но есть свой кайф в том, чтобы растянуть момент.

Подвести Арину к новому пику, а после притормозить. Наблюдать, как она мечется, опять пробует ускользнуть, но в ту же секунду сама ко мне льнет. Откликается на каждый толчок члена. Отзывается. Распахивается вся. Для меня. Ощущаю ее эмоции. Пожираю их.

Начинаю медленно. Размазанно. Никакой спешки. Размашисто толкаюсь. Со вкусом. Чтобы она сама каждую мою жилу прочувствовала. Каждую вену.

Двигаюсь так, будто хочу в ней свой хер пропечатать. Пусть ощущает, даже когда меня рядом нет. Пусть помнит, кому принадлежит.

Заставляю Арину забыться. Увлекаю за собой. Подсаживаю на мощный ритм, постепенно наращивая скорость и темп.

Резче беру. Жестче. Наполняю до упора, а потом отстраняюсь, практически полностью покидая ее разгоряченное тело.

Она протестующе стонет.

И теперь это совсем другой протест.

Не согласна, чтобы отстранился, чтобы с члена своего отпустил. Тянется за мной. Обратно мой хер на всю длину хочет.

Даю ей это. Сполна. Но после повторяю маневр. Держу паузу дольше. Так, что теперь Арина сама двигает бедрами, подаваясь навстречу гораздо более откровенно.

Стонет. Сладко. В голос.

А я вгрызаюсь поцелуем в ее рот. Глубже. Вылизываю. Раскатываю свой язык по ее языку.

Всхлипывает все громче.

Ее хрупкие руки на моих плечах. Тонкие пальцы скользят по затылку, крепче притягивая к себе. Бедра подрагивают, крепче обхватывая мои бедра.

Теперь она точно тетива. Вся натянута. Вибрирует.

Дурею, когда ее ноги приходят в движение. Активнее. Бедра толкаются в бедра. Спина прогибается. Грудь прижимается к моей груди.

Соски торчком. Прямо царапают.

Не удерживаюсь от порыва, оторваться от губ Арины, чтобы впиться ртом в ее грудь. Перекатывать ее соски. Слегка сжимать, давая волю зубам. Распалять.

— Рамиль! — вскрикивает.

А я толкаюсь вперед, впечатывая ее в мат, вынуждаю вскрикнуть гораздо сильнее.

Она вцепляется в мои волосы. Тянет.

Ласкаю ее грудь. Двигаю бедрами снова. Сильнее. Так, чтобы насквозь прошить. Насадить на закостеневший хер до самых яиц.

Отвлекаюсь от ее сосков. Хотя им самое место под моим языком. Но куда острее потребность опять заглянуть в эти блядские глаза.

Как же у нее зрачки сейчас расширены.

Вбиваюсь мощнее. Вздрагивает. Еще — содрогается под моим напором. А потом подхватывает ритм, который задаю бедрами. Обхватываю ее ноги ладонями. Направляю. Вжимаюсь в нее крепче.

Ну все. Достаточно раскалена.

Мокрая. И внизу, там, где мой хуй ходит как стальной поршень. И кожа сверкает от мелких капель пота. И по вискам бегут капли, оплетают шею.

Ее торчащие соски царапают мою грудь. Ноги плотнее обхватывают мои. Пальцы крепче обхватывают затылок.

Глаза в глаза.

Между нами коротит.

От ее сверкающего взгляда меня почти срывает. Трахаю Арину как одержимый. Мало мне. Всего мало. Никогда не будет достаточно. Не с ней. Больше хочу. Всю хочу.

Она кричит, а я рычу.

Достигаем разрядки в один момент. Заливаю ее спермой, вбиваясь плотнее. Накрываю грудь ладонью, так отчетливее чувствую стук ее сердца.

Арина обмякает. Дышит тяжело и шумно. Ее пальцы сползают с моего затылка на лицо. Задерживаются на скулах.

И я трусь об ее ладони.

Охуенно это все.

Взгляд падает на ее дрожащие губы. Тянет прямо сейчас загрузить хер в ее рот. До глотки.

Пусть берет. Пусть мою сперму проглотит.

Сейчас она расслабленная. Обмякшая.

Хороший момент.

Яйца дергаются от одних этих мыслей. Пиздец, будто и не трахался.

Но решаю не торопиться. Подождет это все. Арина еще не раз мне отсосет. А сейчас не хочу обрывать другой кайф. Смотрю на нее, жадно изучаю каждую черту лица. Как ресницы двигаются, как она губы кусает, будто отрезвить себя старается. Как нервно мотает головой. Ведет плечами.

А главное — руки от меня не убирает. Гладит скулы, будто безотчетно. Едва касаясь, но даже от этого пробирает.

Так — заебись.

Да, блядь.

Ее нежная ласка. Ее трепещущее тело подо мной. Она вся тугая, сдавливает изнутри. Тесная. Накаленная. Пульсирующая. Помеченная моим семенем.

Дам ей перевести дыхание. И продолжим.

Она у меня больше не пикнет. Никаких, блядь, возражений.