58

Молча смотрю на Тагаева.

— Он давно под пристальным вниманием, — продолжает следак. — Материала хватает. Дважды такую сделку никто не предлагает, поэтому хорошо подумайте, прежде чем давать ответ.

Нихуя у них на Воронцова нет. Не тот уровень. Но кто-то и правда может под него копать.

Однако будь у них материал, никакую сделку мне бы не предлагали.

— Не понимаю, о чем вы, — отвечаю ровно.

Тагаев берет папку, начинает выкладывать передо мной документы.

Беглого взгляда хватает, чтобы понять, речь про финансирование тех самых ученых. Разработки Теслы.

— Теперь понимаете?

Смотрю на Тагаева.

— Нет.

Теперь следак молчит. Выжидает.

— Научные исследования, — говорю. — Не вижу здесь ничего незаконного.

— Этими исследованиями занимается частная организация.

— И что?

— Вы знаете, какую должность занимает господин Воронцов?

Знаю.

Тут подловить хотят?

— А он здесь причем? — спрашиваю.

— Вы знаете.

Просматриваю документы. Внимательнее. Время тяну, прикидывая в уме, как дальше разговор вести. Наконец, снова смотрю на Тагаева.

— Что-то нигде не вижу здесь фамилию Воронцова.

Конечно, он бы не стал так подставляться. Да и проектов тут дохера. Вообще, странно. Воронцов по факту только один проект взял. Остальные…

— Оформлено так, что Воронцов и правда нигде не упоминается, — нарушает паузу Тагаев. — Вы тоже. Но мы нашли связь. Вот, изучите.

Передо мной на стол ложится еще один документ.

Вот картина и складывается. Так складывается, что охуеть. Теперь становится понятно, на кой хрен столько схожих проектов.

Устроено так, что каждый след ведет ко мне. Лихо скроено.

Воронцова поймать не на чем. Поэтому нашли такой изощренный путь. Скроили липовое дело.

Он и правда не должен заниматься такими исследованиями. Еще и через частную фирму. Но его самого прижать нельзя. Не за что ухватить.

Зато можно подогнать компромат под меня. И так на Воронцова выйти.

Хитро Раптис план выстроил. Все в схему вписывается. Только я поздно это увидел.

— Допустим, — говорю. — Не вижу здесь никаких признаков запрещенной законом деятельности.

— Каримов, у вас не будет второго шанса. Сделка предлагается один раз. Вы не единственный свидетель против Воронцова. У нас есть люди, которые уже во всем признались, которые получали от него деньги. Не раз.

Блеф.

Да. Есть те, кто не прочь Воронцова сместить, но это не настолько просто осуществить. Тагаев не на том уровне явно.

Но даже если бы и так…

Какого хера?

Я не стукач.

— Ознакомьтесь с показаниями.

Очередной лист.

— Вам лучше заговорить, — давит Тагаев.

Нихера.

— Я говорю, — отвечаю.

— Да?

— Без понятия, что это за показания. Что у вас есть. Но мне больше сказать нечего.

— Идете в отказ, — заключает Тагаев.

Молчу.

— Может еще скажите, что сами эти научные разработки спонсировали?

А вот тут хуй знает. Пусть адвокаты разбираются, что я спонсировал. Если нельзя уйти от подставы, то да, на себя возьму.

— Я вам вопрос задал, — цедит Тагаев.

Видно, дает слабину. Срывает его. Так готовился, документы собирал. А по итогу не получается нихрена.

— Я отвечу, когда приедет мой адвокат, — говорю ровно.

— Ясно, — кивает и жестко прибавляет: — Долго ждать придется. С учетом всех нарушений, которые за вами уже есть. Нарушение подписки о невыезде. Драка в камере.

Даже не уточняю, с кем я мог подраться в одиночной камере. Это не важно. Как и та блядская подписка, которую не нарушал, потому что нихуя не подписывал.

Понятно, что у следака дохуя вариантов меня тут задержать. Адвоката не пускать.

Тагаев использует ресурсы по полной.

— Ничего, — выдаю. — Не тороплюсь.

Повисает тишина.

— Уведите его! — рявкает следак.

Насчет «не тороплюсь» — вранье. Мне бы домой. К мелкой. К Арине. Соскучился по ним.

Но на этом этапе других вариантов нет.

Опять камера. Гребаные четыре стены вокруг. Накрывает, конечно. Уже побывал в клетке. Отсидел достаточно. Но тогда один был. Ни за кого кроме самого себя не отвечал.

А теперь у меня семья.

Заключение и раньше хуево ощущалось. Нет ничего ценнее свободы. Факт. Однако теперь в разы хуевее все проходит. Виду не подаю, не хочу показывать реальные эмоции. Только внутри злоба раздирает.

Никогда не знал этого Раптиса. Прямо сейчас бы это исправил. Помог бы ему сдохнуть. По-настоящему. Так, чтобы наверняка.

Размышляю, как найти уебка. Анализирую разные варианты.

Бесит, что приходится задержаться в изоляторе. Но я вырубаю чувства. Мозг надо держать в холоде.

Вдруг раздается звук отрываемой решетки. А дальше следует:

— Каримов, на выход!

Еще один допрос? Слишком быстро.

Вскоре понимаю, что меня реально ведут на выход. На выход отсюда. Без объяснений.

Замечаю знакомую тачку. Дверца распахивается.

— Ну чего ждешь? — мрачно бросает генерал и кивает, приглашая в свою машину. — Давай. Отвезу тебя… проблемного домой.

Такого поворота Тагаев не учел.

Но и я на помощь от нашего папы не рассчитывал.

— Это временные трудности, — говорю, усаживаясь в тачку. — Решу.

— Да, — протягивает. — Временные. Конечно.

Молча едем.

— Я видел дело, которое тебе шьют, — заявляет генерал.

— Научные исследования, — замечаю. — Ничего противозаконного.

Он переводит взгляд на меня.

— Да, повезло с зятем, — выдает отрывисто. — Ученый. Только ты мне другое скажи. Ты что, блядь, другого времени для своих исследований найти не мог? Моя дочь у тебя. И внучка. А ты…

Кривится.

— Решу я все, — чеканю. — Сказал.

— Решай, — кивает. — Иначе я решу.

Взглядом дает понять, что решит. И решит, и порешит. Меня.

Усмехаюсь. Пиздец обеспечит, если не разгребу. Но я разгребу. Выбора нет. Один путь.

***

Домой едем молча. Каждый о своем думает. Не до разговоров.

Когда подъезжаем, вижу Арину на пороге. Она выходит, наспех набрасывая на плечи пальто.

Красивая, пиздец. Ну и мне сейчас от нее пиздец будет. Про задержание мое в курсе. Даже на расстоянии чувствую, как жена напряжена и взволнованна. Хотя лица ее отсюда не разглядеть, взгляд ловлю.

— Стой, — бросает мне в спину генерал.

Поворачиваюсь.

Он двигатель глушит. Выходит из тачки. Подходит вплотную ко мне.

— Я с тобой еще не закончил, — заявляет жестко.

Молча смотрю на него.

— Три месяца, — цедит. — Нет, я знал, какой ты. Это сразу понятно было. По твоим… подвигам.

Челюсти сжимает. Взглядом меня пронизывает.

— Но эти три месяца, — чеканит. — Ты что, никак утерпеть не мог? Чтобы не влезть никуда? Не вляпаться? Один срок отмотал. Второй на подходе.

— За первый срок обвинения сняты, — отвечаю ровно, подавляю лишние эмоции. — Официально. А второго не будет.

— В прошлый раз ты мне что говорил? — спрашивает отрывисто. — Все под контролем?

— Так и есть.

— И это, значит, твой контроль? — тоном давит. — Сегодня? Еще скажи, будто специально под арест загремел?

Спокойно смотрю на него.

— Нет, под арест не собирался, — отвечаю. — Но ничего серьезного у них на меня нет. Реальных фактов — нет. А с подставными схемами мои адвокаты разберутся.

В задержании свои плюсы были. До конца игра Раптиса вскрылась. В том, что это он у руля теперь точно никаких сомнений.

Однако генералу на эти детали плевать. Его другое волнует.

— Ты за моих башкой отвечаешь, — рявкает. — Если хоть что-нибудь, если хоть немного…

Он застывает. Замечаю, как бросает взгляд в сторону.

Оборачиваюсь.

Арина. Зябко ей. Плечами ведет, плотнее запихивая пальто. Смотрит то на отца, то на меня.

Снова смотрю на Молотова.

Тот выразительно кивает.

— Ну ты меня понял.

— Я понял.

Повисает короткая пауза.

— Пап, — вдруг обращается к отцу Арина, хмурится. — Мне с тобой поговорить нужно.

— Конечно, доча, давай, — соглашается генерал.

Идет к ней. Отходит дальше. Но не настолько далеко, чтобы я ничего не услышал.

Да, подслушиваю. Ну а хуй ли делать? Различаю, как Арина, понизив голос, выдает:

— Ты почему так грубо с Рамилем разговариваешь?

— Чего?

Генерал явно охуевает.

И я могу эту реакцию понять. Сам сейчас такой.

— Не надо его обижать, — выпаливает Арина.

Ну нихуя себе.

Реально на мою сторону встает. Защищает.

Охренеть.

Остаток разговора не слышу. Потому что Арина еще в сторону отца уводит. Но мне и этих обрывков хватает сполна. А вскоре они возвращаются.

Генерал теперь еще мрачнее.

— Что мы все на улице, — говорю. — Пойдемте в дом.

— Да, — замечает Арина, подходя поближе ко мне. — Ужин накрывают. Идем, пап.

Обнимаю ее за талию. Узкая ладонь ложится поверх моей, но не отталкивает, а просто накрывает. Теплая, нежная.

Переглядываемся.

Вид у нее все равно встревоженный. Но ощущаю, как немного отпускает волнение.

— Спасибо, но мне пора ехать, — заявляет Молотов, хмуро покосившись на наши переплетенные руки.

— Куда? — удивленно и настойчиво выдает Арина.

— Домой, — говорит. — К маме.

На этом разговор и заканчиваем. Наблюдаем, как генерал усаживается в тачку, взмахнув рукой на прощание. Отъезжает, скрываясь за массивной оградой.

Идем в дом.

— Малая где? — спрашиваю.

Верчу головой по сторонам, а мелкой нигде не видно. И вообще, тихо в гостиной. Ни звонкого смеха, ни топота.

— Уложила ее, — говорит Арина и вздыхает. — Она эту ночь почти не спала. Зубки же режутся. Днем немного подремала. И вот сейчас, к вечеру, ей легче стало. Пока спит.

— Игрушки мои видела?

— Нет, — в ответе сквозит легкое возмущение. — Без тебя не стала бы их дарить.

— Да ладно, — усмехаюсь. — Я ей еще накуплю.

— Ну нет, — качает головой. — Маше от тебя интересно. Нравишься ты ей. Так что она ждет.

— Нравлюсь?

— Конечно, — улыбается под моим взглядом. — Ты разве сам не замечаешь, как она на тебя реагирует? И вот пока тебя не было все время спрашивала.

Обнимаю Арину. Крепче. Ее ладони скользят по моим плечам, обхватывают шею.

— Все, — роняет она. — Идем. Ужин остывает.

— Ты голодная?

— Нет, я так поздно не…

— А я голоден, — говорю. — По тебе.

Подхватываю Арину на руки. Поднимаюсь по лестнице. Отношу жену в спальню. Захлопываю дверь ногой. Не глядя.

Ужин подождет.

Я по ней изголодался.

— Стой, Рамиль, — бормочет она. — Стой!

Тормозит меня.

Нависаю над ней, вдавливая крепко сжатые кулаки в кровать.

Ее ноги широко раздвинуты моими бедрами. Платье задрано выше талии. Мой хер тверже железа, рвется вперед. В нее. До упора.

— Мы опять без защиты, — говорит Арина. — А я таблетки не пью.

— Хорошо, что не пьешь, — выдаю. — Зачем нам защита?

— Ну как, — запинается.

— Малой сестренку заделаем, — оскаливаюсь. — Или брата. Тут уж как пойдет.

— Рамиль, — у нее аж брови вверх взлетают. — Ну ты что. Сейчас все так…

— Как — так?

— Так, — в ее глазах плещется какая-то растерянность. — Непонятно все. И вот тебя задержали. Неизвестно, что дальше будет.

— Боишься, опять в тюрягу попаду?

— Дурак! — выпаливает.

Кулаком мне по груди заряжает. А ее руку перехватываю. Накрываю кулак губами. Зацеловываю. Разжимающиеся пальцы, запястье, где нервно бьются тонкие венки. Выше поднимаюсь. К локтю, к плечу. И наконец прижимаюсь к нежному изгибу между ключиц.

Ловлю тихий стон.

Ебать. Коротит. От одного этого звука накрывает так мощно, что прямо сейчас кончить готов.

Отрываюсь от Арины.

Глаза ее видеть нужно. Острая потребность внутри разгорается. Даже острее, чем жажда скорее в нее проникнуть.

— Нет, Арин, мне больше в тюрягу нельзя, — отрезаю. — У меня вы есть. Ты. Маша. Проблемные вопросы закрою. Слово даю.

Она молчит. После едва заметно кивает. И хоть ничего не делает, не двигается. Но как-то разжимается, расслабляется. Открывается мне.

Толкаюсь в нее. Заполняю до предела.

Арина прогибается. Обвивает меня ногами. Отвечает на толчок дурманящим движением бедер.

Такая горячая. Податливая. Такая она…

Вся моя.

Довожу ее до пика мощными рывками. Сам следом за ней отлетаю. Первый раз получается быстрым, отрывистым. Но это же только разогрев. Напряжение хоть немного сбросить.

Нас обоих прошибает. Размазывает. Чувствую по тому, как Арину трясет, как ее пробивает испариной. И самого от ее кайфа ведет до такой степени, что почти вырубает. Мелкая судорожная дрожь плоти, сжимающейся вокруг моего хера добивает окончательно.

— Люблю тебя, — выдыхаю ей в рот.

Сминаю трепещущие губы в диком поцелуе. Собой закрываю, запечатываю. Дыхание ее поймать хочу. Эмоции выпить. Все чувства.