57

— Это несчастный случай, — уверенно заявляет итальянский следак, затягиваясь сигаретой. — Ничего интересного

Он лениво разваливается в кресле, беседуя с одним из людей Романо. По виду понятно, что ему похуй на все. Раптис волнует этого типа в последнюю очередь. Он гораздо больше сосредоточен на чашке кофе, что дымится перед ним на столе.

Разговор происходит в галерее Романо.

Мы наблюдаем за всем через стекло, которое с другой стороны выглядит как зеркало на всю стену.

Мафиозник листает документы, которые ему доставили прямиком из местной полиции. А я стою, смотрю на все это и понимаю, что время уже упущено. Хер, что теперь можно найти. Какие там, блядь, зацепки. Здесь вообще никто не шевелится, ничего не расследует.

По беглому взгляду на досье уже понял, что будет полная ебень. Теперь лишь получаю очередное подтверждение.

— Тело до сих пор не нашли, — замечает человек Романо.

— Течение, — отмахивается следак, разводя руками. — Ты же знаешь, сколько у нас бывало похожих случаев.

— За последние пять лет никто не погибал.

— Это да, — кивает. — Но туристы постоянно там застревают во время прибоя. Вопрос удачи.

— А что если он вообще не мертв? — задает тот вопрос, который у меня самого постоянно мелькает с тех пор, как увидел материалы. — Выжил?

— Нет, — кривится. — Исключено.

— Почему? Тело так и не обнаружили.

— И что? Он, по-твоему, до сих пор плавает? Там такое течение. Никто бы не справился. Даже профессиональный пловец. Без шансов. Слушай, о чем мы говорим? Ты сам все знаешь. Есть один участок, где можно переждать. Вот. Обычно тут вертолет туристов подбирает, если они не успели вернуться до начала прибоя. Но в тот день вода поднялась слишком высоко. Разыгралась буря. Он бы и там не выжил, если бы добрался. Тут все ясно. Не понимаю, зачем ты задаешь столько вопросов? Дело закрыто.

Перевожу взгляд на стену, где прикреплены фото того места, где погиб Раптис. Скалы. Дикий пляж. Живописный вид притягивает туристов. Ради эффектных фотографий многие плюют на правила и на запрещающие знаки. Да и местные сюда периодически захаживают в сезон.

Нормальной дороги на пляж нет. Вода слишком быстро подступает к скалам. А если разыграется непогода, так вообще туда не подобраться.

Но есть путь через массивный изгиб в одной из скал. Смахивает на пещеру. Люди проходят там, после продвигаются вниз по пологому спуску.

И да, за год было уже несколько случаев, когда вода подступила, а туристы не успели вернуться через извилистую тропу. Им пришлось пережидать в пещере. После их забирал спасательный вертолет.

Какого хера Раптис туда полез?

Пока что картина совсем не складывалась.

— Хотим разобраться, — говорит человек Романо. — Кто знает? Может, ему помогли… прогуляться на этом пляже. Богатый турист. Выгода есть. Все-таки странно, что он выбрал именно это место. Популярное, конечно. Но люди по большей части горы смотрят. Вниз не спускаются.

— Это раньше так было. Сейчас каждый турист про него знает.

— Ну все равно. Он пошел туда один. Может ему помогли исчезнуть, — опять гнет свою линию.

— Да кому надо ему помогать? — с раздражением бросает следак. — Напился и полез.

Стоп.

Откуда он знает, что Раптис был пьян? Тело не нашли. Известно только, что он вызвал такси. Вышел раньше, пошел пешком. Про алкоголь в материалах дела нет ни единого слова.

Уже собираюсь связаться с человеком Романо, чтобы тот задал нужный вопрос. Но мужик вышколен на отлично. Сам это схватывает.

— Напился? — спрашивает.

— Да, — после паузы выдает следак.

Теперь уже не выглядит настолько расслабленным. Сигарету в пепельнице давит. Напрягается. Кофе отхлебывает, чтобы скрыть это.

Интересная херня вскрывается.

— В деле об этом ничего.

— Знаю, — брякает следак.

Понимает, как тупо спалился.

— Тогда откуда информация?

— Записи с камер, — отвечает с неохотой. — Там неподалеку стройка развернулась. Вот он и попал на видео, пока шел из такси до спуска. Рано утром это было. Отличная видимость.

— Почему этих записей нет здесь?

— Потому что это не важно. Одно дело — несчастный случай. А другое — суицид. Ты же понимаешь, сколько бумажной волокиты с этим будет? Кому это нужно? Помер и помер.

— То, что он был пьян, не значит, что совершил самоубийство.

— Он выпил бутылку виски.

— Ну это еще ничего не значит.

— Да, только он в эту сраную бутылку еще и записку сунул. Швырнул ее возле спуска.

— Записку?

Охуительно, блядь. И главное, как же вовремя все вскрывается.

— Почему ты сразу все не сказал?

— Потому что это ничего не меняет, — кривится следак. — Этот тип хотел помереть. Вот и все.

— Где записка?

— Дерьмо…

— Где?

— Нет больше ни записки, ни бутылки. Сам же понимаешь. Нам это не нужно. Без того слишком много шума поднялось.

Повисает пауза.

Сучара. Сейчас сам этого следака удавить готов. Голыми руками.

— Но есть фото. Сохранил. На всякий случай.

Ну понятно. Первое впечатление — здесь всем на все поебать. А в реале — совсем иначе. Умеют они расследовать. Если хотят, если надо.

— Как чувствовал, — добавляет следак, подкуривая новую сигарету и передавая свой телефон. — Пригодилось.

Достаю мобильный. Несколько секунд — и то самое фото записки уже оказывается у меня.

Пробегаю взглядом по строчкам.

«Я устал. Не вижу смысла тянуть дальше. Я все тебе сказал в прошлый раз. С тех пор ничего не поменялось. Твоя взяла. Выхожу из игры. И это единственное, чего никто в мире не сможет проконтролировать. Даже ты. У тебя нет над этим никакой власти. Почувствуй как это. Пойми. Удачи!»

Набор слов. Какой-то бред. Но действительно смахивает на прощальную записку.

Подписи нет. Как и обращения. Однако понятно, что адресовано послание Воронцову.

— Где видео?

По ту сторону стекла продолжается разговор со следаком.

— Зачем это? Выяснили все.

Эта падла так и продолжает свое гундеть.

— Отправь все материалы.

Отхожу и присаживаюсь на диван.

Романо передает мне документы.

— Удачно обстоятельства складываются, — заявляет он.

Удачно?

— Праздничный день, — продолжает итальянец. — Все закрыто. Сезон, когда почти нет туристов. Именно в этот день никакой автобус не едет к этим скалам. Даже такси тяжело вызвать.

Про такси Раптис договорился заранее.

Он планировал это.

В принципе логично. Даже если реально готовился к самоубийству здесь нет ничего странного. Написал записку, забронировал такси. Выбрал место, где помирать собрался.

— Гроза. Резкий подъем уровня воды.

Все это тоже было известно заранее. Однако опять же — он мог именно на такой расклад и рассчитывать.

— Расследование досталось именно ему, — кивает в сторону следака. — У нас разные специалисты есть. Этот — самые низкие показатели среди остальных коллег.

По ходу мы думаем об одном и том же. Слишком дохуя совпадений здесь прорисовывается.

Мог ли Раптис идти к абсолютно другой цели?

Суицид. Несчастный случай. Все это только фасад. Допустим, ему совсем не важно, как именно смерть определят. Главное, чтобы сильно глубоко не копали. Ничего не искали.

Побережье прочесали. Обыскали все. Но с учетом того, как ведет расследование никто особо не напрягался.

Разыграно как по нотам.

Однако доказательств нет. Сейчас уже первые сутки прошли. Какую команду туда не отправь, все будет не то.

— Мои люди проверят участок, — говорит Романо.

— Нужно просмотреть запись.

— Ее уже загружают.

Там могут быть зацепки.

Но если Раптис это подстроил, то и про камеры не мог не знать. Значит, намеренно в объектив попал. Легенду поддерживал.

Вскоре на большом экране врубается видео.

Где-то вдалеке отъезжает такси. Раптис идет, пошатываясь из стороны в сторону. Усаживается на обочине. Пьет из горла. Достает из кармана брюк записку, заталкивает в бутылку. Отбрасывает ее прочь.

Некоторое время он продолжает сидеть. Потом вообще растягивается на земле. Смотрит в небо.

Минута. Две. Три.

Проходит еще дохера, прежде чем этот тип наконец приподнимается. Далеко не с первой попытки. Неровными шагами направляется в сторону спуска.

Больше его не видно.

Разумеется, в той блядской пещере камер нет. На диком пляже тоже пусто.

Пиздец.

Остаются одни догадки.

Но чую, нихуя он не умер. Что бы там в той гребаной записке не написал, что бы тут на камеру не отыгрывал.

Живой. Не слился бы он. На Воронцова слабаки не работают.

— Мне нужно поехать туда, — говорю. — Посмотреть самому.

— Я все устрою, — отвечает Романо.

Из-за этого «несчастного случая» спуск оцепили. Отправили туда патрульных дежурить. Гибель туриста — не лучший пиар для туризма.

Да и по ходу местные власти заебались от желающих пробраться на тот самый пляж.

Просматриваю видео с Раптисом раз за разом. Разбиваю по кадрам.

Хер знает, как ему удалось это провернуть.

Думаю, должно стать понятнее на месте. Но нихуя понятнее не становится.

Иду по той же дороге. Присаживаюсь туда же, куда и он. Укладываюсь. За пасмурным небом наблюдаю.

Гроза собирается.

Ноль доказательств того, что уебок жив и здоров. Мое собственное чутье к делу не пришить. Это не будет для Воронцова аргументом.

Поднимаюсь. Повторяю путь Раптиса дальше. До пещеры.

Столько фото и видео просмотрел за это время, что оказываюсь тут в реальности — и будто дежавю накрывает.

Пока мне ясно одно: он не мог провернуть это все один. Особенно в непогоду. Ему действительно нужно было спуститься на пляж.

А дальше?

Вертолет бы здесь незамеченным не остался. Просто так не полетаешь. Сразу привлечет внимание.

А вот яхты… яхт тут дохера. Вот прямо сейчас. На горизонте. И в тот день наверняка были. Другого варианта не было.

— Нужно проверить все яхты, которые проходили по этому участку, — говорю, когда Романо спускается в пещеру следом за мной.

Он останавливается. И вдруг как-то странно усмехается.

— Чего? — бросаю.

— Мне тоже эта мысль тут пришла, — выдает. — Запрос только что отправил.

Сука. Ну надо же, как сработались.

Меньше он выбешивать не стал. Но сейчас уже просто не до этого. Однако вынужден признать, что теперь не жалею насчет ресторана и того, как все обратно отмотать пришлось.

Этот Романо — не так и плох. Для дела. Хорошо соображает. Объяснять ничего не надо. На одной волне мыслим.

Раньше было заметно. Иначе бы Воронцов с ним никакой бизнес бы не начинал.

Мне личное мешало факты признать. А надо разделять. Здесь серьезная работа идет. Это только дети игрушки делят. Взрослые вместе поднимают деньги.

***

— Список внушительный, — говорит Романо, передавая распечатку.

Вижу. Дохера.

— Но думаю, мы можем сократить его очень быстро.

Поднимаю на него взгляд.

— На следующий день после предполагаемой гибели вашего знакомого эта яхта пришвартовалась к берегу. На борту три человека. Все они попали в больницу с пищевым отравлением.

Блядь.

— Никто не выжил? — спрашиваю.

— Никто.

Пиздец.

— Мои люди проверяют яхту. Осмотрят все.

Но мы нихера там не найдем. Раптис не настолько тупой, чтобы оставлять улики против себя. Тех, кто ему помогал, он сразу же убрал.

Отработанный материал. Даже если там чего и мелькнет, то использовать это нельзя.

Как же эту скотину прижать?

Задерживаться в Италии нет смысла. Только время потеряю. Пора вылетать обратно.

Дома тоже хватает проблем, которые нужно разгрести. Подозрительно тихо себя Тагаев ведет. Все сильнее меня это его молчание напрягает. Он совсем не похож на итальянского следака, который дело Раптиса спускал на тормозах. Он уж точно не отцепиться, пока свое не выгрызет.

Обратно вылетаем.

Романо тоже в Италии не задерживается. На автомате отмечаю, что перезванивается с кем-то. Слышится женский голос.

Но это не Арина.

Я сейчас сам с женой говорю. Хочу узнать, как там мелкая. Пока на Сицилии был только так, блядь, и общались. По видеосвязи. Херня, конечно, однако лучше, чем нихера.

— Маша про тебя спрашивает. Скучает.

— Уже лечу.

Тянет малую увидеть. Нормально. Не по камере.

— Быстро в офис заеду — и сразу к вам, — обещаю.

Придется к Воронцову заехать. Дохуя обсудить нужно.

И дело не только в подставной смерти Раптиса. Чую, больше нарыл. Но докрутить до конца тяжело.

Проблема в том, что доказательств нет. Опять одни догадки.

Однако определенная картина все же выстраивается.

Атака на нас. Точечные удары по разным фронтам. История с «прослушкой». Мы с Диким сразу просекли, что действует кто-то из ближнего круга.

Но кто? Все люди проверенные. Никто бы не шел против Воронцова.

Так я думал до этого момента. Не брал в учет Раптиса.

Этот тип был отстранен от дел еще до моего появления в команде. Но знания и связи у него оставались. Его не убрали. Просто отправили подальше.

Бьюсь об заклад, Воронцов не мог не рассматривать Раптиса как подозреваемого. Если я до этого дошел, то и он. Еще раньше.

Поэтому очень удобно устроить свою смерть. Выставить себя жертвой и выйти из игры.

Кто будет искать покойника?

Гибель Раптиса вообще странно подействовала на Воронцова. Хрен знает, какие у них там расклады, но я впервые видел этого человека таким…

Потерянным?

Его из колеи выбило. Сильно.

Раптис и на это мог рассчитывать. Момент отвлечения. Дезориентации. Пока мы разбираемся с его мнимой смертью, уебок готовит новый удар.

Еще занятно, что больше всего подстав выпало мне. Тоже логичная тактика со стороны Раптиса.

Я последний, из тех кто вошел в команду Воронцова. Во внутренний круг. На данный момент.

Уязвимое звено. Если учитывать срок нашего сотрудничества, сам формат и тот факт, что мы только набираем обороты.

Именно такое звено легче всего пробить.

Единственное, что до сих пор не вписывалось в схему, — разработки Теслы. Нахуя вся эта история с кучей ученых — совершенно непонятно.

Зато остальное входило четко. Четче, блядь, некуда.

Именно все это и стоило сейчас обсудить с Воронцовым. Сразу по прибытию. Как бы меня не тянуло домой, а такое нужно решить в первую очередь.

Это вопрос безопасности.

— Хорошо, — говорит Арина. — Ждем тебя.

— Давай, — отвечаю. — Еду.

Предвкушаю нашу встречу. Горячую. Опять столько ночей без жены. Но ничего. Сегодня дам себе волю.

Представляю, как она будет примерять мои подарки. Пока по делам мотался, о главном тоже не забывал. Купил ей кое-чего.

Башка закипает. И яйца. Вижу Арину голую. В одних бриллиантах. Так и буду ее трахать.

Она с моего хера до утра не слезет.

Передаю все помощнику. Пусть сразу в дом доставят. Потом, когда приеду, сразу ей вручу. А пока распоряжаюсь купить цветы. Игрушки для мелкой сам выбрал. Тоже подарю. Но цветы пусть моим девочкам сразу вручают.

Романо задерживается. Резко говорит с кем-то по-итальянски. Подмечаю, что выходит он мрачный. Даже непривычно. Раньше он лучше эмоции держал.

Но так-то похер. К делу его настрой не относится.

Проходим через ВИП-терминал.

Тут и сюрприз нарисовывается.

Ебало Тагаева прямо по курсу не предвещает ничего хорошего. А еще меньше радуют ебала типов, которые вместе с ним и направляются прямо ко мне.

— Вы арестованы, — заявляет следак.

Молча смотрю на него.

— За нарушение подписки о невыезде, — прибавляет Тагаев.

Нихера такого я не подписывал.

Но это не важно.

Вид Тагаева достаточно выразительный, чтобы стало сразу ясно: оспаривать это бесполезно. Похуй уже была подписка или нет.

***

Самое охренительное начинается на допросе.

То, как меня отправляют в камеру, держат там несколько часов без объяснений, обычная тема. Не ново. Однако когда мы с Тагаевым снова оказываемся рядом, ставки резко взлетают.

— Скажу честно, вы, господин Каримов, следствию не особо интересны. Ваши сомнительные дела и даже ваша возможная причастность к убийству Швецова можно забыть.

Чую, дерьмом пахнет.

— Никто не пытается прижать вас, — ровно говорит Тагаев, глядя в глаза. — Но ваш босс — это другое дело.

Блядь.

— Давно вы работаете на Воронцова?