56

— Что? — вдруг хмурится Арина.

— Ничего, — бросаю и на автомате телефон достаю.

Сестре позвонить надо. Сейчас.

— Почему ты на меня так смотришь? — спрашивает.

Сдерживаю ответ, который на волю рвется.

Смотрю, блядь. Еще бы. Ты мою сестру хуй знает с кем вместе отправила. Конечно, блядь, смотрю. Как представлю, что этот уебок рядом с Алией отирается, так сразу кровь вскипает.

Но сейчас не тот момент, чтобы отношения выяснять. Только наладили. Шатко все. Еще и накануне моего отъезда.

— Обычно смотрю, — отвечаю, пожав плечами, прижимаю телефон к уху, а там гребаные гудки тянутся и тянутся.

— Кому ты звонишь?

— Сестре.

— Ты…

— Хочу узнать, как она доехала, — выдаю и сам не понимаю, откуда еще силы сдерживаться берутся, особенно когда Алия не спешит взять трубку.

Какого хрена?

— А почему ты ее с моим водителем не отправила?

— Не было никого.

Точно. Сегодня же тех-обслуживание.

— Она на такси приехала, — продолжает Арина. — Обратно тоже так собиралась, но мы не могли вызвать машину.

Говорил же ей, никаких такси. Все через моих водителей.

Как выехала в город, как стала одна жить в квартире, так вон сколько самостоятельности набралась.

А теперь еще и на звонки не отвечает.

Смотрю на потухший экран. Снова набираю.

Арина подходит ближе.

— Хорошо, что Матвей заехал, — говорит. — Смог ее отвезти.

Да, блядь. Хорошо — ебануться можно. Надо же как удачно все для уебка складывается.

И моих водителей выезд. И так нет. Все одно к одному складывается, чтобы он мою сестру в свою тачку затянул.

Пиздец ему. Если она прямо сейчас не ответит…

— В чем проблема, Рамиль?

Из последних сил себя держу.

— Матвею можно доверять. Он не хуже твоих водителей справиться. Чем это хуже такси?

Хватит мне того, что сестра в универ пошла. Там куча уебков на нее слюни пускают.

— Да, — вдруг бьет в ухо тихий голос сестры.

— Ты где?

Крепче сжимаю телефон.

— Алия?

— Дома, — роняет она.

— А что это за звук?

— Какой звук?

Нет там никакого звука. Мне проверить нужно.

— Включи камеру, — требую.

— Рамиль…

— Включай, — отрезаю.

Она выполняет то, что сказал. Знает, иначе хуже будет. Закончится эта ее «свободная жизнь». Быстро! И так все под мою ответственность. Отец бы никогда не отпустил.

Отвожу телефон. Смотрю.

Не нравится мне ее взгляд. Что-то не то. Какая-то она слишком напряженная. Урод приставал к ней? Пялился?

Возникают и другие вопросы.

Но тут сестра брякает:

— Все?

Торопится.

Это странно.

— Ты одна?

— Да.

Слишком быстро отвечает.

— Покажи комнату, — говорю.

— Рамиль, — выдает будто с обидой, брови приподнимает.

Но мне похуй.

— Показывай.

Везет ей, что Арина рядом. А то бы иначе поговорили. И про то, как она к чужому мужику в тачку села, мы еще обсудим. Когда вернусь. Внушение сделаю, раз сама не догоняет. Объясню, блядь.

— Зачем ты… — продолжает тянуть сестра, чем еще сильнее действует на нервы.

— Мне приехать?

— Сейчас включу.

Показывает комнату.

— Ты доволен? — бросает.

Совсем уже расходится.

— Нет, — говорю. — Дальше показывай.

— Что показывать?

— Другие комнаты. Всю квартиру видеть хочу.

— Зачем? — лопочет, прямо как будто даже возмущается. — Тут мои вещи. И вообще. Не понимаю…

— Я эту квартиру оплачиваю, — чеканю. — Хочу видеть.

Подчиняется. Выбора у нее нет.

В квартире действительно никого.

— Ладно, — говорю. — Спокойной ночи.

Алия буркает что-то неопределенное в ответ. Обиделась. Ничего, потом поймет. Разобидится. Увлекся личной жизнью, а сестру упустил.

Непорядок. Исправить надо.

Убираю телефон, поворачиваюсь и ловлю взгляд Арины.

— Что это было? — спрашивает она.

— Хотел сестру увидеть.

— И ты так, — запинается. — Всегда?

— Обычный разговор.

— Обычный?

Глаза округляются.

Так. Надо было в кабинет уйти. Там говорить, но теперь уже поздно. Придется расхлебывать.

— Я должен за ней присматривать, — говорю. — Большой город. Учеба. Много людей рядом. Она к такому не привыкла.

— Она последний курс заканчивает.

— Это долго объяснять, Арин. Давай лучше…

— Ты ее до слез довел, — выпаливает. — На ней лица не было. Ты вообще себя слышал, когда говорил?

Какая защитница у сестры появилась. За одну встречу контакт наладили. Вроде это и неплохо, но блядь, вынос мозга обеспечен.

— У нас есть порядки, — замечаю. — Она должна их выполнять.

— И я тоже?

— Чего?

— Ты мне тоже так заставишь по дому ходить? Все комнаты показывать? Или будет что-то другое?

— Нет, Арин.

Пробую ее обнять — отклоняется. Не дается.

— Давай, — говорит. — Про ваши порядки хочу услышать подробнее. Хочу понимать, что меня дальше ждет. Если ты так со своей сестрой, то…

— Там другое дело.

— Другое? — выгибает бровь.

— Ты моя жена, Арин. А она — сестра. Незамужняя. За ней серьезный присмотр нужен.

Задумчиво качает головой. Прямо чувствую, как в мысли свои ныряет, накручивает себя.

Это мне совсем не нужно.

Все-таки обнимаю ее. Притягиваю.

А она будто не здесь. Ускользает куда-то далеко.

Блядь. Бесит. Но сейчас я просто склоняюсь и прижимаюсь лбом к ее лбу. Рукам позволяю больше. Обвожу ее спину, опускаю ладони ниже.

— Все, пусти, — бормочет она, пробуя выпутаться.

Держу крепко.

— Прекращай, Арин, — говорю. — Ну чего ты?

Взгляд ее перехватываю.

— Ничего, — бросает. — Думаю.

— О чем?

— О том, что меня ждет, — роняет она, поджимает губы. — Если с тобой останусь.

Если.

Если, блядь.

Никаких гребаных «если». Сука.

Всю волю подключаю, чтобы сейчас не сорваться. Нельзя. Слишком долго к ней подбирался, чтобы теперь все в один момент проебать.

Спокойно смотрю на нее. Говорить тоже стараюсь спокойно. Внутри все бушует. Но слушая собственный голос со стороны, я сам готов поверить, будто спокоен. Не позволяю гневу себя ослепить.

— Что тебя ждет? — спрашиваю.

— Вот это, — руками всплескивает. — Будешь каждый мог шаг контролировать. Допрашивать. Запрещать. Не знаю.

Судорожно дыхание переводит. Напрягается вся.

— Разве я давлю на тебя сейчас? — интересуюсь, закрыв эмоции. — Контроль ставлю? Допрашиваю?

— Сейчас — нет, — плечами дергает. — Но это… понятно почему так. Это же временно. А что будет потом? Если мы не разведемся. Если я останусь и Маша…

Осекается.

Но я и так понимаю, к чему клонит.

Мелкая привыкнет ко мне. Узнает, кто ее папа. Тогда развестись будет гораздо труднее.

Да не дам я ей никакого развода!

Она знает. Чувствует.

— Арин, моя сестра иначе росла. Подход у нас другой. Вера другая. Тебе не надо сравнивать. Для тебя таких запретов не будет.

— Таких — нет, — кивает, снова взгляд на меня вскидывает: — А какие тогда будут?

— Все в пределах разумного.

— Например?

Ну конкретно сейчас готов ей разрешить дохера чего. Однако много свободы давать тоже вредно.

— Разберемся, Арин, — говорю. — Решим.

— Думаешь, это сработает?

— Конечно, — чую по льду идем. — Найдем как договориться.

— Нет, ты не понял, — выдает она. — То, как ты меня сейчас прибалтываешь, думаешь, будет и дальше работать?

Хотелось бы, блядь. Но хер мне. Вижу. Еще бы хотелось, чтобы после нашей ночи у нее все в башке переключилось. Чтобы расслабилась, доверилась.

Мало мы трахались. Слабо. А теперь еще уезжаю.

Вернусь — закрепим.

— Я как есть говорю, — отвечаю, в глаза ей смотрю. — Найдем способ. Знаю, что на многое мы по-разному смотрим. Но это не главное.

— А что главное?

— Кто, — поправляю ровно. — Маша.

Бью четко в цель.

Додавить бы…

— Ладно, — теперь она сама тему перевести хочет. — Пойдем ужинать.

Блядский Раптис.

Что же этот сучара не мог утопиться на Сицилии позже?

— Мне нужно уехать, — говорю.

— Опять? — приподнимает брови. — Среди ночи?

И кто у нас тут еще кого контролирует?

— Командировка, — отвечаю. — Срочная.

— Что у тебя случилось? — спрашивает.

Прямо ощущаю, как сильно напрягается под моими пальцами. Вибрирует от вспыхнувшего внутри волнения.

— У меня — ничего, — тут выдаю правду. — Но одно дело надо разрулить.

Она молчит.

Блядь. Не нравится мне это молчание. Когда она с таким видом молчит, то слишком много разного себе надумывает.

— Знала бы ты с кем еду, — усмехаюсь.

Надо этот накал разрядить.

— Друг твой, — прибавляю.

— Что? — хмурится. — Какой друг?

— Романо.

В синих глазах отражается удивление.

— Алекс? — уточняет она.

А меня от этого ее короткого обращения аж корежит. Алекс. Ну пиздец. Мило так. Просто как это звучит от моей жены уже доводит до предела.

Но всю силу прикладываю, чтобы ничего лишнего не показать. На сегодня нам хватит моего разговора с сестрой.

— Да, — киваю. — Алекс.

— Вы разве общаетесь?

— Еще бы, у нас общий бизнес намечается.

— Какой бизнес?

— Ресторанный.

— И вы вместе поедете в командировку?

— Да. Нам будет, что обсудить.

С твоим ухажером.

Только я бы с ним не обсуждал. Я бы ему кости ломал. Врезал бы так, чтобы сразу неповадно стало на чужих жен заглядываться.

Яйца он, сука, подкатывает. К моей Арине.

Отвлекаюсь.

Она вдруг прикладывает ладонь к моей щеке. Выше пальцами двигает, в сторону. По виску проходится.

Рефлекс врубается. Об ее руку потираюсь.

А она хмурится. Чего?..

— У тебя так вена набрякла, — отмечает. — Пульсирует.

Ну разумеется.

Меня изнутри подрывает от этого ебучего дня. Хотя когда Арина вот так ко мне притрагивается, сразу отпускает.

— Давай давление померяем, — роняет она.

— Херня, — отмахиваюсь. — Нормально все.

— Нет, не нормально, — встревоженно смотрит. — Ты сегодня с самого утра какой-то…

Замолкает.

— Какой? — спрашиваю.

— Не такой, — мрачнеет.

— А ты оказывается, пристально за мной наблюдаешь, — прищуриваюсь, склоняюсь над ней.

Руку она не убирает. Продолжает в глаза смотреть.

— Конечно, — отзывается наконец. — Ты же сам сказал. Про главное. Маша… она уже к тебе привязалась. Спрашивала сегодня, где ты.

Если бы мог, все прямо сейчас на хуй послал и остался дома.

— Будь осторожен, — замечает Арина. — Пожалуйста.

— Буду.

Крепче ее обнимаю. Так и стоим. Молча друг на друга смотрим.

Знаю, о чем она. Раньше я один был. Мог любую херню творить. Сам за себя отвечал. А теперь все иначе. Семья у нас. Про мелкую думать надо. О ней заботиться. И я готов.

Арина никогда не пожалеет, что стала моей женой. Делом покажу все. А пока завершаю разговор поцелуем.

Жадно в нежные губы впиваюсь. Голодно. Так целую, чтобы ждала меня с нетерпением. Вдавливаю нежное тело в себя. Вдыхаю дурманящий запах.

Отрываюсь от нее только потому что времени совсем мало, а нужно еще кое-что важное сделать.

— Пойдем, — говорю. — Хочу перед вылетом Машу увидеть.

— Пойдем, — соглашается она.

Улыбается. Мягко так. А у меня мозги плавятся. Нет, если сестру могу под контролем держать, то здесь… в разы тяжелее. Но самый пиздец с малой. Когда она видит меня. Вскрикивает. Радостно так. Еще и руками в момент взмахивает.

— О! — выдает и улыбается.

Эти глазища. Щеки, которые так и тянет потискать. Смотрю на нее — и так изнутри затапливает, что про гнев забываю вовсе.

Ебанулся. Знаю. Но похуй.

Просто пусть малая дальше улыбается вот так. Легко, счастливо. Пусть она всегда улыбается.