7

Арина молчит.

Надо же, как вдруг притихла. Если бы знал ее хуже, мог бы решить, что принимает все, соглашается. Но хер там. Просто понимает, что спорить нельзя. Херовый момент.

И надеется улизнуть. Как раньше. Надеется, папа опять прикроет. Хотя уже неладное чует. По глазам вижу. Пугает ее то, что она в моем взгляде читает.

— Я никуда отсюда не уезжаю, — заявляет, наконец. — У меня есть дела здесь. В Италии. А сейчас мне срочно надо вернуться домой.

— Да? — усмехаюсь мрачно.

— Да, — выдает ровно.

На часы смотрит. Так смотрит, что почти верю.

— Торопишься? — спрашиваю.

— Тороплюсь.

— Билеты на родину просто так купила?

Хмурится. Губы поджимает. Не ожидала, что ее планы настолько быстро вскроются. Прямо напрягается вся. Замечаю, как плечи дергаются.

— Планы поменялись, — выдает и чуть подбородок вздергивает.

Держится до последнего.

Блядь. Какая же она…

Не просто красивая. Нет. Не то. Охуенная. Вот.

Поднимается ветер. Зарывается в светлые волосы. Растрепывает пряди, которые тут же лезут ей в лицо. Закрывают то глаза, то губы.

Подаюсь к ней. А она вздрагивает. Смотрит на меня, шире открыв глаза. С тревогой. Собираю ее волосы в кулак. Отвожу назад, за спину. И надо уже отпустить. Но точно залипаю. Сам отчета не отдаю, как пряди перебираю.

Сука. Как же она пахнет. Вкуснючая.

И времени зря не теряет.

Снова пробует коляску выхватить. Мягко. Только я не позволяю, увожу ручку в сторону. И волосы отпускаю. Дальше иду.

Да. Охуенная она. И охуевшая.

— Долго ты будешь издеваться? — выпаливает Арина.

— Тише, — бросаю глухо. — Ребенок спит.

Шумно выдыхает.

Наблюдаю за ней. Жадно. Каждый жест ловлю. Каждую эмоцию. Кайфово видеть, как выражение ее глаз меняется, когда возле моей тачки оказываемся.

— Мы с тобой не поедем, — говорит.

— Почему?

— У тебя нет детского автокресла.

— Ошибаешься, — усмехаюсь. — Есть. Я специально подготовился.

Открываю дверцу.

Пусть посмотрит. Специально распорядился, чтобы подобрали эту херню по нужному возрасту.

Медлит, но все же подчиняется. Берет мелкую. Осторожно. Прижимает к себе. А та морщится, сопит. И в Арину утыкается. В шею. Бормочет что-то.

Вялая она сегодня.

Это за вчера так выдохлась?

Арина ее усаживает. Аккуратно. Пристегивает. Она так и не просыпается. Но когда Арина отодвигается, тянется за ней. Ухватить пробует. Головой водит, а глаза так и прикрыты.

Арина перехватывает ее руки. Целует их. И потом уже ее саму.

— Маша, — шепчет. — Машенька, тш-ш.

Улыбаются.

И Арина. И мелкая во сне.

— Ехать надо, — говорю.

Она поворачивается ко мне. Будто темнеет.

— Давай, садись, — киваю на сиденье.

А сам коляску складываю. В багажник загружаю. И за Ариной приглядываю. В мою тачку она усаживается с таким видом, будто на казнь идет.

Заднее сиденье выбирает. Рядом с мелкой. Но на то, что она вдруг рядом со мной устроится, я и не рассчитывал.

Не нравится ей со мной.

Ну ничего. Это сейчас так. Потом понравится. Привыкнет. А вообще, она мне так нервы вытрепала, что похуй. Нравится ей и не должно.

— Мне домой нужно, — говорит, когда усаживаюсь за руль.

— Я помню.

Выезжаем.

В зеркале заднего вида замечаю, как она за мелкой следит. Поворачивается, каждый жест ловит. Та чуть ворочается. Потом Арина вроде успокаивается, но пиздец какая хмурая. Вся натянутая как струна.

— На Родину когда? — спрашиваю.

— Не знаю.

Знает она все.

Матвея ждет. Без него ехать не рискнет.

— Вместе полетим, — чеканю.

Взглядом припечатываю, чтобы точно поняла. Ловлю отражение ее глаз в зеркале.

— Это будет долго, — плечами дергает.

— А я не спешу, — так и смотрю на нее в упор.

Теперь моя очередь врать. Но блядь, она же не знает, что мне от силы еще пару дней можно тут проторчать, а дальше надо уезжать.

Бизнес нельзя надолго оставлять без присмотра.

И этот взрыв происходит четко когда я уехал из страны. Не случайность.

— Хорошо здесь, — продолжаю. — Можно и задержаться.

Этот ее взгляд.

Ну пиздец.

“Нет-нет, езжай подальше отсюда, и поскорее”.

— А работа? — выдавливает она.

— А что — работа?

— Ну… твой бизнес, — плечами пожимает.

— Мой бизнес поменялся.

Напрягается еще сильнее на этих словах. А потом вздрагивает, потому что опять звонит гребаный телефон.

Достает мобильный. Смотрит на экран. И помедлив, вырубает телефон.

Дела у нее, значит.

— Это твои дела? — спрашиваю.

— Что? — вскидывается, будто не понимает.

— Кто тебе названивает?

— Не важно.

Прячет телефон обратно в сумку.

Дела, блядь.

Учится она удаленно. В том же универе. Не работает. Это все я уже пробил. Почти все время проводит с мелкой.

Но кто-то ей названивает. Кто-то такой, с кем она при мне говорить не хочет.

Явно не Матвей трезвонит.

— Важно, Арина, — отрезаю. — Моя жена должна нормально себя вести. Есть правила. И ты будешь их соблюдать. Лучше — сама. Добровольно. А иначе — заставлю.

Глазами хлопает.

— Поняла? — бросаю.

— Представляешь? Нет! — с вызовом выпаливает. — Не поняла. На эту роль не претендую. Желания нет. Я не твоя жена. И никогда ей не стану. Почему ты не слышишь…

— Вижу, ты прямо здесь замуж хочешь, — обрываю. — Могу устроить.

— Нет, не хочу, — отвечает.

— Мы свадьбу сыграем, — припечатываю холодно. — И все, что задолжала, ты мне отдашь. Сполна.

С процентами, блядь. Там дохера набралось.

Она понимает, что лучше промолчать. Спорить дальше опасается.

— Два года? — выдает после паузы.

Ну вот. Уже лучше. Только притворяться у нее выходит хуево.

— Поженимся, а там видно будет.

Снова молчит. Отворачивается. И на мелкую смотрит. Уже на автомате проверяет, как она.

Повисает тишина.

Так до ее дома и доезжаем.

— Ничего не выйдет, — говорит, когда двигатель глушу.

Поворачиваюсь всем корпусом. Смотрю на нее.

— Тебе нужна другая жена, — прибавляет. — Такая, которая… правила знает. Меня научить не получится.

— Поздно, Арина.

Ее брови ползут вверх.

— Я тебя выбрал, — выдаю жестко. — А ты дала слово.

Хочешь нарушить?

Ну давай, рискни. Так еще слаще будет. Забылась смотрю. Нет, не так. Охренела, блядь.

Ты у меня свое место узнаешь. Быстро.