Глава 20

Субботним утром, едва успев проснуться, сонно выползла на кухню, совершенно не ожидая увидеть сидящего за столом Кирилла, увлеченно разговаривающего с отцом и завтракающего блинчиками со сгущенкой.

— Доброе утро, — поборов удивление, произнесла я, не веря своим глазам.

Я точно не сплю? Не спала, и Кирилл с родителями мне не привиделся. Так что после завтрака, когда Воронцов предложил съездить к его родителям, отказываться не стала. Только их самих дома не оказалось, зато открылась причина приглашения.

Кирилл привел меня на пристань, у которой был пришвартован небольшой насыщенно — синий остроносый катер.

— Со своим Мишкой ты меня познакомила, сейчас моя очередь, — обняв меня со спины, прошептал Воронцов. — Знакомься, это Уля.

— Уля? — улыбнулась я.

— Ультрамарин. Старая добрая Уля, подаренная отцом тысячу лет назад. Но я ей до сих пор верен. Идем.

До этого момента я никогда не плавала на катере. И уж тем более не управляла им. В моей биографии были несколько речных круизов на теплоходе и постоянные вылазки с отцом на резиновой лодке на рыбалках. К воде меня никогда не тянуло. Но сказать, что мне не понравилось, значит, соврать.

Мы рассекали водную гладь, и я счастливо щурилась. О чем еще мечтать? Летнее утро, теплый ветерок, играющий с волосами, и любимый человек рядом.

— Помнишь, я говорил тебе, что ребенок не может быть от меня?

— Конечно, помню, — повернулась к Кириллу. — Ты что-то выяснил?

— Вчера вечером, когда отвез тебя домой, я съездил к Керцеву. У нас состоялся весьма приятный разговор.

— Ты серьезно? — не поверила я.

— Кира, а разве похоже, что я шучу? Я всегда добиваюсь поставленных целей.

— Не удивлена. Так что сказал Керцев?

Похоже Воронцов специально раззадоривал мое любопытство. Хотя, учитывая, что на лице Кирилла блуждала улыбка, ничего плохого он не услышал, и новости должны быть хорошими. Но… волнение мне скрыть не удалось. Еще и Кирилл не торопился рассказывать о своем полуночном визите. Надо же! Встретиться с Михаилом ночью. Вот уж точно, настоящий адвокат всегда добивается своего.

— Обрадовался, что станет отцом, — Воронцов усмехнулся, когда я незаметно выдохнула. Или думала, что незаметно. — Я же говорил тебе, Кира. Ты можешь мне доверять.

Могу. И, что главное, хочу.

Правда оказалась весьма и весьма интересной… и я вновь поймала себя на мысли, что жалею Лину. Я не понимала, как Кириллу удалось вытащить такие откровенные признания от колючего и замкнутого на вид Керцева. Пожалуй, подняться до достигнутых им высот у меня получится еще нескоро. А потому я слушала так, будто от этого рассказа зависит моя жизнь.

Михаил действительно симпатизировал Лине и оказывал ей знаки внимания еще в браке с Ольгой. Его действия не были явными. Скорее, легкие намеки, слишком долгие взгляды, прикосновения, комплименты… все то, что могло показать умной женщине заинтересованность мужчины. Ангелина же тщательно игнорировала мужа подруги, что дико выводило из себя Керцева. Его совершенно не смущали отношения девушки с Воронцовым — из своих источников он узнал их сущность. Наверное, он посчитал, что им действительно стоит сблизиться на фоне «тяжелой судьбы». Только не рассчитал Михаил, что, пока Ангелину все устраивало, она и не думала о нем. Возможно, ей и льстило его внимание, но мы могли лишь предполагать.

И после развода Керцев продолжал добиваться благосклонности Лины. И та вроде как начала принимать его ухаживания, но все снова резко оборвалось. А спустя некоторое время Ангелина приехала к нему сама.

— В тот день я предупредил Лину, что мое терпение заканчивается. Я не собирался игнорировать ее попытки привязать меня к себе. Она перешла все рамки дозволенного, и я задумывался о прекращении наших отношений. Конечно, ей не понравились мои слова, но меня это совершенно не волновало. Лина знала, на что соглашается. Так что я даже не обратил внимания, когда она собралась посреди ночи и уехала.

Как ты уже догадалась, она посетила Керцева. Думаю, ей захотелось почувствовать себя нужной. Насколько я понял Михаила, он к ней не равнодушен. Так что своего она добилась — отомстила мне и получила ласку мужчины, который долгое время пытался добиться ее внимания.

Михаил — довольно сильный человек, Кира, но у него снесло крышу. И если он чувствует к Лине хотя бы часть того, что я испытываю к тебе, то я его прекрасно понимаю. Не стоит говорить, что о предохранении они даже и не думали.

Но на следующий день мы с Линой помирились. Она согласилась вернуться к прежним отношениям, но, как видишь, не сдержала своего обещания. Керцев же ее больше не видел — она его избегала. Он не идиот, Кира, и вытирать ноги о себя не позволит.

— Значит, Лина ему не сказала о беременности?

— Нет, и, насколько я могу судить, даже не собиралась. Поверь, он был удивлен, услышав о ее положении. Но… Ты сама слышала. Михаил хочет детей. Так что даже если ему не нужна Лина — о ребенке он позаботится и не позволит причинить ему вред.

— В детстве я с мамой смотрела бразильские сериалы, — мрачно заявила я. — Но они даже рядом не стояли.

Кирилл засмеялся. Что ж… осталось понять последнюю вещь: почему Лина не пошла к Керцеву? Ведь если он действительно ее любит, то она бы получила то, что хотела — семью, мужчину. Михаил не беднее Кирилла — если это, конечно, ее волновало.

— Попробуй догадаться сама. А после спросим у Лины. Я уже поставил ее в известность. Но вряд ли она тебе ответит, — Кирилл взглянул на циферблат наручных часов. — Кстати, Михаил уже должен был встретиться с ее отцом.

Кажется, Лину собирались взять «в оборот». И она будет круглой дурой, если упустит свой шанс. Но, может, она и правда лишь стремилась к своему счастью? Я была уверена, что она прекрасно знала, что забеременела от Михаила. И когда шла к Кириллу… Чего она могла добиться? Возможно, хотела поговорить, вернуть его. Но Воронцов не дал ей этого шанса — заявил о серьезных намерениях по отношению ко мне. Однако, будущего у Лины и Кирилла быть не могло — после генетической экспертизы он бы даже смотреть на нее не стал. Тогда зачем нужно говорить о своей беременности?

И вот тут вспоминались слова Державина… Действительно, она разработала вполне хороший, жизнеспособный план. Ангелина рассчитывала на то, что Кирилл не станет посвящать меня во все подробности их отношений. Она прекрасно знала его характер. И… оказалась права. А дальше следовало резко отвадить меня. И вот тут бы пригодился Максим.

Ее не волновало, что после родов вскроется правда. Лине было наплевать. Гораздо важнее было избавиться от той, что помешала ее планам — от меня. Уехала бы я с Максимом. Как миленькая уехала. Если бы он вдруг не перестал играть по ее правилам. Был ли у Державина собственный замысел или он действительно переживал за меня? Наверное, я никогда об этом не узнаю.

А еще Лина самонадеянно рассчитывала на то, что мы поддадимся эмоциям. Но, к счастью, мы не скатились до сцен. Хотя я сама чуть было все не испортила, накрутив себя.

Мы с Кириллом замечательно провели день и вернулись в город только ближе к вечеру. На душе было легко и спокойно. Наконец-то все разрешилось, и это не могло не радовать.

— Кира, как ты смотришь на то, чтобы сходить завтра в «Царь — город»? — обратился ко мне Воронцов, едва мы остановились возле советских пятиэтажек.

Против я не была.

И пусть я не особо любила подобные фешенебельные места, но посещение ресторана Деменева — отличный повод еще несколько часов побыть рядом с Кириллом. Мне было его мало. Казалось, чем больше мы общались и чем больше времени проводили друг с другом, тем сильнее я в нем нуждалась.

— Я ни разу не видел тебя в платье, Кира, — вдруг сказал Воронцов.

— Не особо люблю их, — усмехнулась я. — И не ври — в юбках я ходила в «Немезис».

— Редко, — не остался он в долгу. — Так что надо срочно устранять это досадное упущение. Не думаешь?

— Раз вы настаиваете, Кирилл Романович, — хитро прищурилась. Нравилось мне дразнить Кирилла. Хлебом не корми — дай только подразнить.

— Настаиваю, — кивнул он и многозначительно полез в бумажник. — Созвонись с девчонками, сходишь завтра в торговый центр.

— Убери, — насупилась я, морщась словно от зубной боли.

— Кира, — как-то обреченно вздохнул Кирилл. — Я не хочу, чтобы ты в чем — то нуждалась. Тебе ведь не сложно сделать мне приятное?

— Несложно, — согласилась я. — Но это уже слишком. Я не собираюсь жить за твой счет. И вообще… я вполне в состоянии сама купить все, что нужно.

— С тобой сложно, Кира.

— А никто и не говорил, что будет легко, — усмехнулась я и выскользнула на улицу.

А в воскресенье мы дружной гурьбой с Леной и Настасьей завалились в торговый центр.

— Наськ, а Наськ? — протянула Лена. — А вы там со Славиком свадьбу — то планируете?

Вот уже битый час мы торчали у витрин со свадебными платьями. Точнее, разглядывали их девчонки, я же тщетно пыталась их увести прочь от роскошных нарядов. У меня воздушные кружева, переливающийся атлас и сверкающие стразы вызывали лишь негодование. Моя практичная душонка не могла понять — неужели людям не жалко денег на всю эту мишуру? От одного только взгляда на пятизначные, а то и шестизначные ценники хотелось закатить глаза. Нет, ну надо же?

— Планируем, — заулыбалась подруга под нашими слегка пришибленными взглядами. — Когда — нибудь, — со смешком добавила она. — Вот у Киры на девичнике погуляю, тогда можно и самой под венец.

— Дурочка? — беззлобно огрызнулась я. — Не рановато ли меня замуж выдаешь?

— Нет, а что, ты против? — приподняла бровь Лена. — Кирилл тебя любит, ты его тоже. В чем проблема? Не поверю, что он не заикался об этом.

— Не бегите впереди паровоза, — заметила нравоучительно. — Все идем, у меня уже зубы сводит от всего этого. Я бы денег пожалела. Их можно потратить на более полезные вещи.

— Конечно, — закивала Настя. — Например, купить новую запчасть в машинку, — начала она загибать пальцы, — выбрать Мишке тридцатую тряпочку под седло или…

— Да все что угодно, — хихикнула я. — Но только не это. Все, идем.

Мне таки удалось их утянуть прочь. А в одном из бутиков я встретила Данила. Рядом с ним была симпатичная девушка примерно моего возраста, миловидная, с длинными темно — русыми волосами. Отчего — то она сильно напоминала меня лет пять назад. Стоило лишь взглянуть на ее округлившийся живот, чтобы понять — Данил — таки добился того, о чем мечтал.

— Привет, Кир, — кивнул он мне. — Как акустика?

— Привет, — хмыкнула. — Нормально, потянет. Только я тебе ее верну.

— Да брось, — скривился он. — У нас состоялся обмен. Кстати, познакомься. Моя жена, Вика.

Девушка мило улыбнулась. Удивлена. Нет, серьезно… Когда это он успел?

— Моя давняя знакомая, Кира, — представил он меня. — Ты выбирай, Викусь. Кир, отойдем?

Пожала плечами. Можно и отойти. Оглянулась на девчонок — звонко щебечут, выбирая платья. Чует мое сердце — мне уже выбрали наряд в ресторан.

— Как поживаешь? — Данил внимательно меня оглядел.

— Неплохо. А ты, вижу, отлично. Рада за тебя.

— Спасибо, — усмехнулся Данил. — Вика без ума от домашнего хозяйства. Думаем поднакопить на небольшой домик в пригороде. Мама обещала ей помочь разобраться с цветами.

Шпилька в мой адрес. Жаль только, что меня это не задевает.

— Здорово, ты нашел девушку своей мечты, — искренне порадовалась за него.

— Почти. Ее в сервис не заманишь — шарахается от него. Я помню, с каким удовольствием ты помогала мне перебирать двигатели или возиться с салоном. Иногда мне этого не хватает. Да и автозвук Вика не любит. И воспитание у нее довольно строгое, — с намеком добавил он в конце.

— Сожалею. Идеальных людей не существует. Зато у тебя в доме наконец-то уют. И ребенок у тебя будет. Все, как ты хотел.

— Пришлось выбирать, — Данил улыбнулся. Раньше от этой улыбки у меня сердце замирало. Сейчас же я смотрела на парня и понимала — а может и не было любви вовсе? Возможно, влюбленность переросла в привычку, привязанность? По крайней мере, то, что я испытывала с Кириллом, с Данилом мне даже и не снилось.

— Надеюсь, ты сделал правильный выбор. Извини, мне идти надо. Удачи вам, Данил.

— И тебе того же, Кира. Если что, мой номер телефона у тебя есть.

Был. Правильнее говорить — был.

К счастью, девчонки ничего не выбрали, и мы со спокойной совестью направились дальше. И все-таки я спиной я чувствовала внимательный взгляд Данила. Вряд ли он локти кусает. Сам сделал выбор.

Платье я все-таки нашла. Девчонки одобрительно зацокали языками, что значило высшую степень похвалы. А вечером… вечером я, при полном параде, ждала Кирилла, когда зазвонил телефон. Незнакомый номер.

Ответила, отчего — то зная, кого услышу.

— Добрый вечер, Кира, — голос Державина я теперь узнаю из тысячи. — Я слышал, с Линой все разрешилось.

— Да, Максим, все стало на круги своя.

— Ты подумала над моим предложением?

— Я давала тебе ответ. Извини, но я остаюсь с Кириллом.

— Твой выбор, — усмехнулся он. — Я надеюсь, что ты не пожалеешь.

— Не пожалею. Удачно тебе долететь, Макс.

— Спасибо, — серьезно произнес он. — До встречи, Кира.

Разговор вышел скомканным, странным, но… он поставил точку там, где еще недавно красовалась корявая запятая. И это не могло не радовать.

Кирилл приехал вовремя. И я, спускаясь к нему, чувствовала себя золушкой, что шла навстречу принцу. Только принцем Воронцов не был, а мне далеко до золушки.

— Ты обворожительна, — довольно улыбнулся мужчина. — Мне даже захотелось увезти тебя домой и никому не показывать.

— Я не против, — усмехнулась я, поправляя завитые крупными волнами волосы. Настасья постаралась. Мне и самой нравился получившийся результат — легкость и нежность. И чувствовала себя я вполне комфортно. Наверное, причиной тому не одежда, а человек, что будет рядом со мной? Ради него хотелось стать самой лучшей.

— Нет уж. Пусть смотрят и завидуют, — Кирилл галантно открыл мне дверь черного паркетника. — Гарантирую, Деменев, увидев тебя, преподнесет бутылочку своего лучшего коллекционного вина.

— О нем была та компрометирующая?

— Именно, — довольно отозвался Воронцов.

И сегодня я впервые получала удовольствие от вечера в ресторане. Деменев и правда преподнес нам вино, настояв на том, чтобы мы попробовали его именно сейчас. И даже готов был предоставить нам своего водителя. Кирилл с трудом согласился — я бы не позволила ему сесть за руль, даже если бы он сделал лишь глоток.

Атмосфера «Царь — города» завораживала. Приятная музыка, льющаяся из — под клавиш белого рояля, напоминала мне о тех временах, когда я бегала в музыкальную школу. Мы говорили ни о чем и обо всем одновременно, словно заново узнавая друг друга. Меня даже не смущал официант, застывший чуть в стороне.

— Как Лина?

— Была в шоке, когда приехала к родителям и застала там Керцева, — Кирилл ласково улыбнулся. — Я не знаю, о чем они говорили. Михаил лишь обнадежил, что та больше не потревожит нас. И, признаюсь честно, мне совершенно неинтересны их отношения.

— Злишься на нее?

— Не знаю, смешанные чувства, — отозвался Кирилл. — С одной стороны, из — за ее интриги я чуть не лишился тебя. С другой же… сам виноват. Свою вину я признаю. И, если честно, удивлен, что ты до сих пор со мной.

— Я и сама не сахар. О чем ты думал в тот день, когда я пришла на работу а — ля Чикаго?

— Ты не хочешь это знать… — Кирилл понизил голос.

— Ошибаешься, — прикусила губу. — Поехали домой?

— А как же твой отец? — усмехнулся Кирилл. — Он меня с землей сравняет.

— Не сегодня, — обнадежила Воронцова я.

И эта ночь в объятиях Кирилла была странной — мы вновь чувствовали друг друга, дышали друг другом. Словно в ту первую ночь, ставшую началом начал. Ту ночь, что изменила свою жизнь. Ту ночь, когда я позволила себе прикоснуться к нему.

***

День не задался с самого утра. Мое исковое заявление судья вернул, и я с ужасом ожидала момента, когда Кирилл об этом узнает. Стыдно. Очень стыдно! Это же надо было забыть поставить подпись! Последние дни я вообще чувствовала себя жуткой рассеянной. А всему виной Воронцов. Я то и дело ловила на себе его ухмыляющиеся взгляды, причины которым не знала. На мои вопросы он лишь отнекивался, и мне хотелось запустить в него первым, что попадется на столе. Например, вот этим милым степлером. Или дыроколом. Но чувства бесновались в глубине души, сама же я могла дать фору тибетским монахам. За прошедшие три месяца я научилась улыбаться в любой ситуации.

Кирилл муштровал меня, старательно воплощая в жизнь угрозу отправить меня в магистратуру подкованной и готовой сдать все экзамены за один присест.

Он серьезно взялся за мое обучение. Не лютовал, нет, скорее преподавал тонкости юриспруденции в своей излюбленной манере, сочетая их с тонким, завуалированным соблазнением. Метод, кстати, оказался вполне действенным.

Я не пожалела, что вернулась в «Немезис». Вместе работа спорилась, и порой мы соперничали друг с другом: кто первый расколет «орешек»? Кирилл мне не поддавался. Лишь смеялся, что когда — нибудь лет через десять я смогу его догнать. Но злорадствовать оставалось ему недолго… я усиленно занималась, готовясь показать своему любимому наставнику кузькину мать, где раки зимуют, и как тузик рвал грелку. Одним словом, я дышала ему в спину. Это, кстати, отметил и Медведев — ему нравилось наблюдать за нашими перепалками. А когда сам Воронцов — старший, «случайно» заехавший в офис, оценил мою апелляционную жалобу, я поняла: я действительно нашла то дело, каким хотела бы заниматься всю жизнь.

Но это чертовое исковое заявление поломало мне все планы! Еще и Кирилл не торопился возвращаться из суда. Троегородцев, пришедший на встречу, по крупицам выедал мне мозг чайной ложечкой. Теперь я понимала, почему Кирилл просил не ставить его на утро. Действительно, такого и врагу не пожелаешь.

Вчера я видела Лину. Вместе с Керцевым они заезжали в «Царь — город». Она выглядела счастливой, хотя относительно ее нельзя ни в чем быть уверенной. Но на меня она даже не смотрела. Точнее, сделала вид, что не знает. Чем ее припугнул Михаил, я не знала.

Кирилл не появился и к вечеру. На телефон не отвечал, и я действительно начала беспокоиться. Впрочем, сидеть до посинения в офисе я не собиралась. Так что звонок от Светы застал меня на полпути к дому.

— Привет, Кир, — голос у нее был обреченный. — Не отвлекаю?

— Что-то случилось? — тут же отреагировала я, выруливая на обочину.

— Я продала Мишку.

Все. Три слова — как будто обухом по голове ударили. Пустота. Словно из души сердце вынули. Столько лет… неужели все кончено?

— Как? — только и смогла выдавить из себя.

— У меня не было выбора.

— Ты в «Легионе»? — если Света это сделала, значит, случилось что-то серьезное. Она скорее продала бы Винтеркайзера, чем Михмалли.

— Да.

— Сейчас буду.

Резко развернула автомобиль. Возвращение домой откладывалось.

Давно я не летела с такой скоростью. Казалось, будто каждая секунда что-то меняет. Света не заикалась о том, что новый хозяин его увезет, но… я должна была успеть. За столько лет я привыкла к Михмалли и не видела свою жизнь без него. Он действительно стал частью меня. Почему она не предупредила?

Только бы знать… я бы нашла деньги! Выкупила бы… Но обманывать себя не стоило. Несмотря на хорошую работу, у меня не было возможности содержать Мишку в «Легионе». Можно было бы найти другой клуб, попроще, подешевле… Просить помощи Кирилла я бы ни за что не стала. Лошадь — не хомячок, прежде всего это огромная ответственность. Кирилл бы мне не отказал, но… я не брала у него деньги и не могла просить оплачивать Мишкин постой.

Стоянка конноспортивного клуба была практически пуста, и я бросила автомобиль, даже не задумываясь о том, что он может кому — то помешать. И чем ближе я подходила к конюшне, тем страшнее мне становилось. А вдруг его уже увезли? Кто его мог купить? Неужели хозяева той ахалтекинской кобылы?

В конюшне никого. Только лошади. Но денник Михмалли пустой. И Света на телефон не отвечает. Так… Скорее всего, его отшагивают перед погрузкой. Почему она позвонила так поздно? Пулей вылетела из конюшни, судорожно оглядываясь. Где? Где искать?

Замерла, прислушиваясь к звукам, к голосам лошадей, гуляющих в левадах; всматриваясь в даль, щурясь и напрягая зрение. Золотой блеск увидела сразу же — Михмалли вели в мою сторону. Кто — не разглядеть. Вроде мужчина.

И я пошла навстречу.

Конники — сумасшедшие люди. Для нас лошади — словно родные дети. И продажа Мишки — нож в спину.

Хотелось сорваться на бег, но я силой удерживала себя. Кира, ты взрослый человек. Юрист. Разве не сможешь договориться? Арендуешь, в конце — то концов. Надо думать о Свете. Что у нее случилось? Почему она решилась на продажу?

Не поняла. А откуда здесь Воронцов? Идет с улыбкой. А на мне лица нет. Остановились напротив друг друга. Михмалли грызет трензель. Надо же. Оголовье нацепили. Правильно, он с малознакомыми людьми не очень хорошо ходит.

— Что ты здесь делаешь? — выдавила из себя, прикасаясь к сияющей в лучах вечернего солнца морде ахалтекинца.

— Веду коня новому владельцу, — довольно отозвался Кирилл и, не давая мне опомниться, продолжил: — За эти несколько месяцев я понял одну вещь. Никто и никогда не станет мне ближе тебя. Я готов горы ради тебя свернуть… Я люблю тебя, Кира, и безумно хочу, чтобы ты была счастлива. А еще я знаю, что ты очень любишь Мишку, и позволить, чтобы ты когда — нибудь испытала горечь расставания с ним, не могу. Он твой, Кира. С этого момента Мишка принадлежит тебе.

— Кирилл, — выдохнула я. — Ты же знаешь, что… это слишком…

— Даже не думай отказываться. Держи, — Воронцов вложил в мои непослушные, дрожащие руки повод. — Есть кое — что, что я должен тебе сказать. Кира, я хочу, чтобы ты всегда была со мной рядом. Хочу любоваться твоей улыбкой. Хочу целовать тебя. Хочу засыпать и просыпаться, обнимая тебя, — и когда Кирилл церемонно опустился на одно колено, я уже знала, какие слова услышу.

Но готова ли я была к ним?

— Я хочу, чтобы ты стала моей женой, Кира. Ты выйдешь за меня?

Да. Это все, что я хотела сказать.

И дело вовсе не в замершем рядом Михмалли… или в тех словах, что говорил Кирилл… Дело в нем самом. Он смотрел на меня так, что я чувствовала себя самой желанной, самой нужной, самой любимой… да еще тысяча этих «самой»!

Я не могла отвести глаз от любимого мужчины, что сейчас, словно сказочный принц, преклонил передо мной колено. Не могла отвести глаз от кольца с прозрачно — зеленым, сверкающим гранями камнем.

И толкнувший меня мордой Мишка словно вывел из оцепенения.

— Да, — только и сказала я, нерешительно делая шаг к Кириллу.

Конец