Глава 19

Слетела с Кирилла словно птица с дерева — Воронцов принялся застегивать рубашку. Мне хотелось смеяться и плакать одновременно. Я чувствовала себя подростком, что застукали с мальчиком родители.

— Кира, ты представляешь, — басил отец, — там какой — то буржуй свою бэху на два места раскорячил! Пришлось твою машину зажимать.

И как-то слишком быстро появился в комнате и застыл на пороге. Нахмурился и смотрит на нас, переводя взгляд с моей персоны на Кирилла, с него на расправленную постель.

— Привет, пап, — улыбнулась я. — Вы же к выходным обещались.

— Начальник звонил, на завод раньше вызвал, — откашлялся отец. — Вижу, вовремя приехали. Не представишь? — и уставился в упор на Кирилла.

Не самое лучше начало знакомства… Несколько замялась, но ситуацию спас Кирилл.

— Добрый вечер, Георгий Валерьевич, — вежливо кивнул он. — Меня зовут Кирилл Воронцов, я молодой человек вашей дочери.

— Да уж вижу, что не хрен с маслом, — и повернулся к коридору. — Полина, у нас тут гости. Чайник поставь.

— Он горячий, — скромно потупилась я.

— Ну-ну, — насмешливо хмыкнул папа. — Ну что, Кирилл, пройдем на кухню? Поговорим по — мужски.

Заглянула мама. Увидев «гостей», приподняла аккуратно выщипанные брови.

— Здравствуйте, молодой человек, — расплылась в улыбке и тут же строго обратилась к отцу. — Не бузи, Гоша! У нас дочь взрослая — чего ты взъелся? — и снова с улыбкой к Кириллу. — Идемте чай пить с земляничным вареньем.

Сцапав отца за руку, увела его вон из комнаты.

— Гошенька, дорогой, а ты чего сумки в коридоре бросил?

Я же смогла выдохнуть, когда родители скрылись за дверь.

— Суровый у тебя отец, — усмехнулся Кирилл, накидывая пиджак.

— Ага, — мрачно согласилась я. — Ты, главное, молчи, что машина твоя, иначе час нравоучений обеспечен.

— Отличная встряска, — вдруг улыбнулся Воронцов. — Мне так стыдно никогда не было, даже в детстве.

— Все бывает в первый раз.

А через несколько минут мы сидели на кухне. Отец несколько подобрел, узрев стоящие на столе теплые булочки с корицей. Очень уж он их любил.

— Значит, из отпуска вызвали раньше? — спросила я.

— Вызвали, — кивнул папа. — Семеныч просил выйти. Он мужик хороший, чего не помочь? Но ты мне зубы не заговаривай. Лучше дай — ка мы с матерью с другом твоим познакомимся. Чем на жизнь зарабатываете, Кирилл?

— Я юрист, Георгий Валерьевич, — Кирилл спокойно выдержал взгляд моего отца, даже не моргнув.

— Хорошая профессия, — благосклонно отозвался отец. — Кирюша моя тоже с юридическим образованием. Очень талантливая девочка.

— Я прекрасно об этом осведомлен, — улыбнулся Воронцов. — Она очень старательная, быстро включается в работу, нестандартно мыслит.

Кирилл заработал несколько плюсиков… Молодец!

— Да, все так, — довольно разулыбался отец. — Наша с Дашенькой гордость! Она у нас вообще замечательная, да, Дашунь?

Кирилл мастерски забалтывал не только другую сторону в суде. Нет… ему без труда удалось разговорить моего отца. И если сперва тот относился к нему с подозрением, то сейчас был вполне к нему расположен. Хотя, конечно, полностью втереться в доверие Кириллу не удалось.

— Так где вы познакомились? — все-таки задал один из важнейших вопросов папа.

— На работе, — спокойно ответила я.

— Дочь, как там фирма та называется, в которую ты устроилась? «Немезис»? Ты оттуда же, Кирилл?

Мама хихикнула. Кажется, она вспомнил наш разговор в мой первый день…

— «Немезис» принадлежит нам с отцом, — не стал скрывать правду Воронцов. — И я приношу свои извинения за припаркованный автомобиль.

Отец на мгновение нахмурился, но затем громко расхохотался:

— Не спасовал, уважаю!

Маме Кирилл тоже понравился. Особенно она пришла в восторг, когда узнала, что он любит море. Что меня больше всего удивило, так это то, что она принесла свои вырезки. Мама! Свои драгоценные вырезки! В общем, несмотря на плохое начало знакомство прошло вполне на уровне.

Но папа был бы не папой, если бы в конце не пригрозил:

— Ты смотри, Кирилл! Мне глубоко наплевать, кто ты, хоть Папа Римский, но если Кирюшу обидишь, я тебе спуску не дам! А то был тут уже один залетный.

— Папа! — прошипела я.

— А что папа? — набычился отец. — Я уже сотню раз пожалел, что тебя к нему жить отпустил. Дурак! И это к тебе, Кирилл, тоже относится — до свадьбы никаких переездов. Ясно? Моя дочь по чужим квартиркам шабаркаться не будет. Хватить, добегалась.

— Я прекрасно вас понял, Георгий Валерьевич.

— Ну, вот и здорово. Приходи еще, рад буду пообщаться.

И, провожая Воронцова, я не могла сдержать улыбку. Будто мне снова было семнадцать…

— Ты извини за него, — тихо прошептала я. — Он прямолинейный очень, привык все в лоб говорить.

— Он любит тебя, Кира. Горой за тебя стоит.

— Значит, вопрос с переездом снят, — хмыкнула.

— Снят, — кивнул Кирилл. — Но ненадолго, — загадочно добавил чуть позже.

А уснула я быстро — плед хранил на себе аромат парфюма Кирилла. И потому, скомкав его, притянула к себе, обнимая. К хорошему быстро привыкаешь. И правда.

Утро началось прекрасно — мама замесила блины, и в кои — то веки я могла немного похалявничать. Сидела с ней на кухне, сонно щурясь и зевая. Хоть до десяти ее несколько часов, но я заранее начинала волноваться. Что же мог придумать Максим? Да и вчерашние откровения Кирилла предстали передо мной в новом свете. Если между ним и Линой был такой интересный договор, то чем он грозит мне? И пусть они расстались до моего появления в «Немезисе», но не хотелось бы остаться крайней.

Я с самого начала знала, что Кирилл — не плюшевая мечта. Он своеобразный, жесткий человек. И да… в глубине души у меня брезжила мысль, что со мной он будет другим. И пока она лишь подтверждалась. Но малейшая моя ошибка — и все отхлынет, словно омытый водой песочный замок.

Созвонившись с Воронцовым, едва убедила его не приезжать самому. Нет. Я сама согласилась ввязаться в эту историю, да и вечно находиться за спиной у Кирилла не смогу. И изображать из себя расстроенную девушку, зная, что он, возможно, наблюдает, не смогу. Мало ли что придется сказать…

Так что я полностью взяла ответственность на себя. Максим был прав — он не полный мерзавец, и ждать от него подлянки в духе его угроз на парковке было глупо. А потому, когда он набрал мне, коротко сказав выходить, я собралась с силами, предупредила мать, что вернусь минут через десять и спустилась вниз.

Максим ждал меня у черного внедорожника.

— Что ты мне хотел сказать? — с места в карьер.

Максим серьезно посмотрел на меня.

— Доброе утро, Кира. Садись в машину, спокойно поговорим.

— Мне и здесь удобно, — повела плечом. — Так что там за секрет у Синей Бороды? — постаралась придать смешку капельку обреченности.

— Что тебе говорил Кирилл об их отношениях с Линой?

— Ничего определенного. Встречались несколько месяцев, затем она ему надоела, — поморщилась я.

— Все было далеко не так, — вздохнул Максим и объяснил мне суть отношений Лины и Кирилла. Выходило примерно то же, что рассказал мне Воронцов. Все начиналось банально — отношения между привлекательными мужчиной и женщиной. К которым добавилась выгода.

— Даже если и так, то что? Мы с Кириллом не заключали ничего подобного.

— Она беременна, Кира, — медленно произнес Максим, глядя мне в глаза.

— Ты хочешь сказать, что Кирилл знал о ее положении, когда бросал? — скептически выдала я. — Я прекрасно понимаю, что они не в крестики — нолики играли, Максим… Могло случиться многое.

— Знаешь, по плану Лины мне сейчас полагалось сказать, что да, знал, — шокировал меня Державин. — Но скажу тебе честно, нет, не знал. Ему стало известно лишь несколько дней назад.

Удивление вышло даже не наигранным. Мы оказались правы — они сговорились. Но почему Максим решил признаться? Или он предпочел извлечь собственную выгоду?

— Я тебя не понимаю, — призналась искренне. — Два дня назад ты пугал меня нелицеприятным будущим Лины. Сейчас же говоришь о вашем сговоре. Где правда?

— Правда в том, Кира, что я не хочу, чтобы ты стала очередной игрушкой Кирилла. И дело тут даже не в беременности. Ему надоела Лина, и плевать ему было на выгодное сотрудничество. Где гарантия, что спустя некоторое время ты не повторишь ее судьбу? Уверена ли ты, что всегда будешь для него «удобной», как он любит выражаться? Он никогда не будет с тобой честен. И в этом ты вчера убедилась.

— Не надо за меня переживать, я в состоянии сама о себе позаботиться, — раздраженно отозвалась я. Максим знал, куда надавить. Честность. И если бы не наш вчерашний разговор с Кириллом, я бы задумалась над его словами.

— Может и так, — не стал спорить Максим. — Я всего лишь тебя предупреждаю. Посмотри на его действия. Он выставил тебя своей любовницей. Дал всем понять, что ты с ним спишь. Разве так делают любящие люди? Или это была его попытка похвастаться новой победой? Кира, постарайся понять. Когда человек действительно любит и ценит, он не позволит посчитать свою девушку девицей, что делает карьеру в постели начальника. Что мешало ему обозначить ваш статус? Я отлично знаю Воронцова. И именно поэтому я могу легко объяснить все его действия. И, поверь, если бы я был на месте Воронцова, то даже не посмел бы бросить тень на твою репутацию.

— Но ты не на его месте, — процедила сквозь зубы.

— К сожалению, — кивнул он. — Я не пытаюсь вас рассорить. Я хочу, чтобы ты понимала, с каким человеком собираешься связать жизнь.

— Не пытаешься рассорить? Так сам же признался, что в сговоре с Ангелиной! Как это понимать?

— Она заявилась ко мне в тот день, когда вы познакомились, уже знала о своей беременности, но сообщать Воронцову не торопилась. И если сначала Лина хотела лишь избавиться от очередной любовницы Кирилла, то после судебного заседания нашла выгоду в другом. Ангелина — умная женщина, она прекрасно понимает, что управлять Кириллом посредством ребенка не получится. Но быстро и безболезненно отвадить конкурентку — легко. Ей стоило лишь придти к тебе и со слезами на глазах сказать, что Кирилл бросил ее, когда узнал о беременности. А ты? Как бы ты отреагировала? Это может случиться с каждой, Кира. Сбежала бы ты от него, что бы он ни говорил. Либо побоялась бы принести в подоле родителям, либо не захотела забирать у ребенка отца. Разве не так?

Задумалась. А если бы и правда так вышло? Какова бы была моя реакция? Учитывая, что Кирилл молчал… и даже не собирался мне ничего говорить. Поверила бы я его словам, что он не знал о беременности? После обмана? Нет, не поверила бы. Державин зрит в корень — только бы причины ухода сложились в одну.

— Избавившись от тебя, она бы медленно приучала к себе Воронцова. От ребенка он не откажется, будет навещать. И Ангелина бы сблизилась с ним. Не спрашивай, как, она нашла бы способ.

— Ты думаешь, что ребенок от Кирилла? — не могла не спросить. Мне и самой было интересно.

— Да, — кивнул он. — За время их отношений Воронцов менял девушек, как перчатки, при этом продолжая оказывать внимание и Лине. Для нее же настолько свободные отношения недопустимы.

— И ты ей веришь?

— Я никому не верю, Кира, — Державин скрестил на груди руки. — Да даже если ребенок не от Воронцова, она бы своего добилась. ДНК — тест Лина согласится сделать только после родов. Семь — восемь месяц разрыва — это большой срок.

— И в чем же была твоя выгода?

— Я получал тебя, — пожал он плечами. — Расстроенную, обманутую маленькую девочку, которая нуждается в помощи и утешении. Кирилл постарался — в нашем регионе тебе дорога в юристы заказана. И ты это прекрасно понимаешь. А тут еще и предательство любимого человека. Ты бы захотела уехать. И тут бы появился я.

— Самоуверенно, — усмехнулась. — Ты понимаешь, что я не верю ни единому твоему слову? Я прекрасно помню нашу первую встречу и твое поведение. И ты хочешь сказать, что я должна тебе верить?

— Мы не так начали, — Державин подошел ко мне на шаг ближе. Мне хотелось отступить назад, но удержала себя на месте. — Я поздно понял, какая ты на самом деле. И я ненавижу себя за это, — еще один шаг.

— Хватит, — я все-таки отступила.

— Поехали со мной, а? Пока не поздно. Оставь ты Воронцова Крыловой! Не порти себе жизнь! В воскресенье я улетаю в Краснодар представлять интересы крупного агрохолдинга. Пока на полгода — дальше будет видно. Кира, это отличный шанс начать все с начала!

Максим меня ошарашил. Серьезно. Я… нахмурилась, пытаясь осознать его слова.

— Нет, — замотала головой. — Обратной дороги нет. Я люблю Кирилла.

— Я должен был попытаться, — усмехнулся Максим. Только усмешка вышла какой — то обреченной… — Подумай. Время еще есть.

— Я уже дала тебе ответ, — стойко стояла на своем.

— Не спеши, — грустно улыбнулся мужчина. — Не буду тебя больше задерживать. Я сказал все, что мне было известно. Думай, Кира, ты это умеешь.

Наблюдала, как Державин сел в автомобиль, и в последний момент все-таки решилась:

— Передай Лине, чтобы она шла к черту. Я не верю, что она беременна от Кирилла.

— Передам, — ухмыльнулся Максим. — Удачи.

Он уехал, оставив меня в совершенно непонятном состоянии. Не зря я не хотела ввязываться в эти игры… Я запуталась. Окончательно и бесповоротно.

И, позвонив Кириллу, чтобы рассказать о встрече с Державиным, почему — то умолчала о предложении Максима уехать с ним. Конечно, улетать в Краснодар я не собиралась, но… пусть Воронцов продолжает думать, что Максим не относился ко мне серьезно. Державин — отличный актер, но его слова были похожи на правду. И пусть я ошибаюсь, но посвящать Кирилла в возможные искренние симпатии его конкурента я не собиралась. Это было бы крайней невежливо и неуважительно по отношению к Максиму.

Сегодня предстояло съездить за Троном — родители из — за обилия сумок оставили овчара на даче. Так что возможность вырваться за город я восприняла как хороший шанс развеяться и подумать над происходящим. В одном я была уверена точно — несмотря на все недостатки Кирилла, он мне нужен. Интересно, меня жизнь когда — нибудь научит смотреть под ноги и переступать грабли? Отчего — то я сомневалась… Была у меня нехорошая черта бросаться в омут с головой.

Овчар встретил меня радостным лаем. Но в машине вел себя примерно, спокойно уселся на переднее сидение и высунул морду в открытое окно. Я и правда проветрилась и освободилась от нахлынувших разом проблем.

На мамин вопрос, почему в рабочий день она лицезреет мою персону, честно призналась, что уволилась. До понедельника. Новый способ получить неоплачиваемый отпуск. Судя по замешательству, отразившемуся на лице матери, она совершенно не поняла причину столь странного поведения, а потому принялась расспрашивать. Я успокоила ее, заверив, что это лишь вынужденная необходимость.

А вечером, встретившись с Кириллом, задала вопрос: а кем, собственно, он видит меня в «Немезисе». Секретарем, совмещающим функции помощника юриста, или помощником, отвечающим еще и за его расписание? Или он все-таки решил найти мне замену?

Кирилл даже и думать не хотел о замене. Он не скрывал удовольствия, вызванного моим возможным возвращением, и предложил мне самой определиться. Конечно же, я хотела, чтобы моя работа была, как можно ближе, связана с делами клиентов. Но позволить, чтобы рядом с ним была «ассистентка», я не могла да и не хотела. В прошедшие две недели я вполне справлялась с обязанностями — втянулась в график. Да и сам Кирилл признался, что специально нагружал меня работой в целях эксперимента.

Что ж, эксперимент удался… Да и Лина, маячащая на горизонте, не способствовала моему желанию подпускать кого — нибудь к Кириллу. Где гарантия, что новый сотрудник не будет с ней связан? Пока мы не разобрались во всем происходящем, стоило быть внимательными.

Я вновь пересказала Воронцову разговор с Державиным, и тот вроде бы остался доволен. Значит, не зря мы поступили именно так. Сейчас же Кирилл был намерен убедиться в реальности интересного положения Ангелины. Он остался уверен в своей непричастности.

— Максим сказал правду? Она действительно хм… — сказать «не изменяла тебе» или даже что-то подобное язык не поворачивался.

— Доля правды в его словах есть, — не стал спорить Воронцов. — Но если она беременна, то мне нужно знать точный срок. И тогда уже мы сможем делать какие — то выводы, в которых не будешь сомневаться ты. Я не хочу расстраивать тебя своими рассказами о Лине и наших отношениях, но касательно меня… Кира, я абсолютно уверен, что ребенок не мой. Тебе ли не знать, что я серьезно подхожу к этому вопросу?

Кивнула. Поводов не верить Кириллу у меня не было. Но перестраховаться в любом случае не мешало, так что… предстояло каким — то образом получить достоверные данные о беременности Ангелины. Настрой у Воронцова был настолько серьезным и боевым, что на мгновение мне показалось — он узнает правду любыми способами. И если для этого потребуется самому отвезти Лину в клинику, он это сделает.

А в квартире Кирилла меня ждал огромный букет из белых и нежно — розовых роз. Мне было приятно получить такой подарок, хоть и к рьяным ценителям цветов я себя отнести не могла. А после того треклятого букета от Лины и вовсе охладела к такому проявлению внимания… по крайней мере, добросовестно заблуждалась, считая, что с цветами, что без цветов — ни горячо, ни холодно. Заблуждалась, действительно заблуждалась.

Мы с Кириллом, как совершенно обычные люди, смотрели фильмы. Точнее, только включили какую — то комедию, но интерес к ней быстро угас. Воронцов умело отвлекал меня от Ангелины и Державина, и я все-таки утвердилась в мысли, что пропади оно все пропадом, но, каким бы ни был Кирилл, для меня это значения не имеет. Я не хотела разрушать наши отношения только из — за страха или из — за весьма своеобразного прошлого любимого человека. Так что домой вернулась довольная и определившаяся; осторожно сжимая в руках роскошный букет, прокралась к себе в комнату. Серьезно, как будто мне снова семнадцать.

На следующий же день я поняла одну вещь — за месяц работы в «Немезисе» я слишком привыкла к постоянной занятости. И прослонявшись по дому от безделья, после того, как переделала все мамины поручения, решилась доехать до Михмалли.

И не зря. Мишка летел стрелой по зеленому полю, практически не касаясь земли копытами, а мне хотелось ликовать от пьянящего чувства свободы. Хотелось раскинуть руки, словно распростертые крылья, и закрыть глаза, подставляя лицо ветру. Но вместо этого лишь перебрала повод, позволяя ахалтекинцу вытянуться в струну и резким скачком рвануть вперед к манящей кромке горизонта.

Возвращались мы неспешным шагом, не торопясь променять наше собственное одиночество на сутолоку «Легиона». Мишка, набегавшийся вдоволь, довольно фырчал; на моем лице расплылась блаженная усталая улыбка. День прошел не зря.

А в конюшне мне встретился Александр.

— Как съездила? — поинтересовался он, когда я заводила жеребца в денник.

— Отлично, — отозвалась я. — А как твои тренировки?

— Вполне на уровне. Слушай, Кир, ты прости, что тогда прицепился к тебе.

— Да ладно тебе, — повернулась к парню я. — Ты правильные вещи говорил.

— Не в этом дело. Черт знает, что на меня нашло. Юристишко твой на меня такие взгляды плотоядные кидал. Короче, захотелось сделать гадость. Надеюсь, проблем не было?

— А с чего ты взял, что должны быть проблемы? — прищурилась я.

— Да кто ж его знает. Ему палец в рот не клади — по локоть откусит.

Усмехнулась. Вот уж, что есть, то есть. Мы с Сашей разговорились. Я не могла не спросить, как там поживает его родственник, Михаил Керцев.

— Нормально, — пожал плечами Шерн, — все вспоминает, как его представителя за пояс заткнули. Еще и Ольга масла в огонь подлила — высказала все, что о нем думает. Долго молчала… терпеливая, — усмехнулся он.

— Злить женщину себе дороже, — многозначительно выдала я.

— Ну-ну, — насмешливо выдал Александр. — Кстати, Кир, может, пока я в Германию не уехал, съездим в поля, а? Как в прошлый раз?

— Не думаю, что это хорошая идея, — мигом помрачнела я.

— Ну да, твой Воронцов. Если он на меня в манеже так смотрел… Кстати, можешь ему передать, что я на тебя не претендую.

— Спасибо, — усмехнулась я. — Обрадовал. Только вот кто — то в парк все со мной снова напрашивался.

— Только не говори, что любое проявление внимания ты расцениваешь как попытку затащить в постель, — скривился Шерн. — Ты мой единомышленник, Кира. Не больше. Максимум, что я мог себе позволить — пошлые шуточки. Уж извини, характер у меня не сахар.

Прямолинейность Александра мне нравилась. Если вспомнить наше общение, то так и выходило — если бы не Мишка, мы бы даже и не познакомились. Ведь именно благодаря ахалтекинцам между нами завязался разговор.

— Я рада, что мы с тобой познакомились, Саш. Есть чем гордиться — занималась с немецким спортсменом! Кстати, скажи по секрету, кто в твоем вкусе? — мне было так легко с Шерном, что я не стеснялась задавать довольно личные вопросы

Если вспомнить, как мы общались с друзьями в мою бытность подростком… сколько лет прошло с тех пор. Порой я ловила себя на мысли, что скучаю по школьным друзьям. Интересно, не появись в моей жизни Данил, мы бы и по сей день общались?

— Любопытной Варваре на базаре нос оторвали, — заиграл бровями Саша. — Хотя ладно… Есть у Ольги подруга — кажется, ее Ангелина зовут. Горячая штучка. Кстати, Михаил со мной в этом вопросе солидарен. Не удивлюсь, если он ее после развода все-таки окрутил.

Стоит ли говорить, что дальше развивать эту тему я не стала и ничем не выказала свое удивление? Вряд ли Шерн стал бы обсуждать личную жизнь своего родственника. А мне открывшейся информации хватило с лихвой.

На обратном пути не могла избавиться от навязчивых мыслей. Когда там развелись Ольга и Михаил? Полтора — два месяца назад? Учитывая, что месяц назад Лина и Кирилл уже расстались, то все вполне сходилось. Но ведь не могло быть так, что Ангелина изменила Кириллу с Михаилом? Жизнь — не «Санта — Барбара»…

— А гораздо хуже, — усмехнулась я, поворачивая на подземную стоянку бизнес — центра. Рабочий день близился к концу, а обсуждать по телефону открывшиеся обстоятельства совершенно не хотелось.

Помня о договоренности с Леной, сначала зашла к ней. Шатенка встретила меня задорной улыбкой и с ходу поделилась информацией обо всем, что происходит в офисе. Леденникова не меняется. Я боялась, что ее общительность и разговорчивость когда — нибудь сыграют с ней злую шутку.

К Кириллу поднималась десятью минутами позже. По привычке постучалась и только потом вошла — Воронцов и Медведев одновременно подняли на меня глаза.

— Привет, — поправил очки Евгений. — Кир, а ты когда собираешься на рабочее место возвращаться? Кир мне уже плешь выел. Не представляю, как я раньше с ним работал?

Пожала плечами, улыбаясь. И правда, может, не стоит дожидаться понедельника?

— Женька, ты не забыл, что я здесь? — усмехнулся Кирилл, поднимаясь.

— Забудешь, как же, — хмыкнул Медведев. — Все, я поехал. Наденька ждет. И ты закругляйся. Работа никуда не денется, а вот девушка может. Хотя кому я это говорю? — и он поспешил прочь из кабинета, бросив на нас насмешливый взгляд.

Внешность бывает обманчива. Серьезный и хмурый на вид Евгений Медведев оказался очень доброжелательным, веселым и легким на подъем человеком, конечно, с учетом специфических черт, присущих всем юристам.

— Я соскучилась, — выдохнула я и прижалась губами к идеально выбритой щеке Кирилла. Нет, легкая щетина нравилась мне гораздо больше. — У меня новости.

— Хорошие или плохие?

Кирилл повернул голову и поймал своими губами мои. Пожалуй, в редких встречах есть несомненный плюс.

— С какой стороны посмотреть. Связаны с Линой.

— Я надеюсь, ты сама не пыталась что-то узнать? Кир, Лина — не тот человек, с которым можно расслабляться.

— Нет, — покачала головой. — Информация сама пришла ко мне в руки. Разговаривала с Александром… и он сказал мне кое — что интересное. Ты в курсе, что Ангелиной интересовался Михаил Керцев?

— Керцев? — нахмурился Воронцов. — Не имел ни малейшего понятия. Она часто ездила к Ольге, но, признаюсь, мне было абсолютно безразлично, что она делает в свободное время. Позволь спросить, откуда это известно Шерну?

Кирилл внимательно меня выслушал. И если сначала подобная теория казалась мне надуманной и слишком нереалистичной, то вскоре пришлось признать, что она имеет право на жизнь. Я оказалась почти права. Михаил и Ольга развелись два с половиной месяца назад.

— Я поговорю с Ольгой. Она не могла не заметить интереса своего бывшего мужа к лучшей подруге, — Кирилл собрал документа в дипломат. — Сегодня разговаривал с Линой. Она согласна предоставить все необходимые документы.

— Она так и настаивает на твоем отцовстве?

— Я тебя удивлю, Кира. Но она ни обмолвилась ни словом по этому поводу. Кстати, дорогая, когда ты собиралась мне сказать о приглашении Державина улететь вместе с ним? — Воронцов внимательно смотрел на меня. Мне следовало удивиться осведомленности Кирилла, но… в глубине души я знала, что тайное всегда становится явным. Вопрос только во времени. Рано или поздно Кирилл бы узнал. Что ж, Лина (или Максим?) сработала оперативно.

— Я вообще не собиралась говорить тебе об этом, — спокойно выдержала взгляд Воронцова. — Можешь меня осуждать. Но я думала о тебе. Максим уезжает в воскресенье, и я посчитала, что лучше дать ему возможность спокойно улететь. Разве ты бы не отреагировал на мои слова? Мне не хотелось вновь сталкивать вас лбами. Поверь, еще в прошлый раз я не испытывала удовольствия от вашего соперничества. И мое молчание — было меньшим из зол. Ты прекрасно знаешь, что я тебя люблю и ни при каких обстоятельствах не приняла бы предложение Державина.

— Ты растешь, — вдруг усмехнулся Кирилл. — Месяц назад ты бы начала оправдываться. Сейчас же я вижу вполне зрелую женщину, говорящую адекватные, достойные внимания вещи.

— Ты слишком спокойно отреагировал. Это Ангелина рассказала тебе?

— Она, — кивнул Кирилл. — Я люблю тебя и не ищу повод поссориться. Сначала я был зол, но вскоре понял одну вещь. Умалчивая о беременности Лины, я думал лишь о твоем благе. Что мешало тебе руководствоваться тем же?

— Так что, мы квиты? — неужели прогулка на Мишке так отрезвила меня, придав уверенности в себе? Я ведь действительно не считала себя полностью виноватой — так зачем оправдываться? Я воспользовалась тем же приемом, что и Кирилл — объяснить свои действия, но не оправдать их. Поступи я иначе, как привыкла с Данилом, — Воронцов отреагировал бы совершенно иначе. Это не было очередной проверкой… всего лишь урок — умей отстаивать свою точку зрения, ибо неправильных мнений не существует. Есть лишь необоснованная и неаргументированная позиция.

— Надеюсь, мы сможем приступить к исполнению обязательств по взаимной честности? Какой это будет раз? Второй? Третий?

— Кажется, третий, — пожала плечами. — Три — на счастье?

— На счастье, — улыбнулся Кирилл. — Мне нужно тщательнее следить за своим поведением. Ты слишком хорошо берешь с меня пример.

— Конечно, Кирилл Романович, вы — мой кумир, — я прикусила нижнюю губу. — И… дурной пример заразителен.

— Дурной? — опасно протянул Воронцов.

— Именно.

— Ты очень плохо себя ведешь, Кира.

— Я знаю, — усмехнулась я. — Но разве тебе не нравится?

— В том и дело, дорогая. Нравится.

И почему — то я знала: именно сегодня наши отношения перешли на новый уровень. Кирилл показал, что может слушать и, главное, слышать меня. Он исполнил обещание, данное в нашу первую ночь. И то, как повел себя Кирилл, узнав о сокрытой мной информации, показывало его отношение ко мне гораздо лучше слов или букетов цветов. И если так пойдет и дальше, то Лина совершит самую большую ошибку в своей жизни. Пытаясь разлучить, она лишь связывает нас сильнее.

К выходным многое встало на свои места. Например, Ангелина действительно была беременна. В офис я все-таки вышла, так что застала ее новый приход. Она опалила меня ледяным взглядом и привычно съехидничала:

— Здравствуй, Кирочка, как ты? Знаешь, ты меня удивила. Что в тебе еще и Державин нашел? — она брезгливо скривилась. — Ни кожи, ни рожи.

— И тебе доброго дня, Ангелина, — с хладнокровностью удава поприветствовала я ее, не обращая внимания на ее слова. Одному черту известно, как мне хотелось ответить любезностью на любезностью, но… Лину можно было пожалеть. Моя неприязнь к ней таинственным образом превратилась в сочувствие. Мне действительно было ее жаль.

Многого ли она хотела? Обыкновенного женского счастья с понравившимся ей мужчиной. Я на мгновение представила себя на ее месте. И на горизонте маячили нерадужные перспективы. Пусть она богата и известна, но разве помогло ли это? Скорее, сыграло злую шутку. Она хотела извлечь выгоду из союза с Кириллом, но не учла одного — оставаться равнодушной не получится. Ей не удалось… и, с одной стороны, я могла ее понять. Разве это не унизительно — знать, что твой мужчина не чувствует к тебе ничего? Разе не хочется видеть любовь в его глазах, чувствовать его заботу. Хочется. И не удивительно, что Лина не выдержала. Какой жесткой и расчетливой она бы ни была, она продолжала оставаться женщиной. Обыкновенной женщиной, мечтающей любить и быть любимой.

С другой же стороны, она сама пошла на такие условия. И ей ли не знать, какой человек Кирилл? Лина прекрасно знала, что ее ждет в этих отношениях, но… мы же всегда надеемся на лучшее, на то, что с нами будет по — другому? Что сумеем приручить и изменить мужчину? Ведь и я начинала общаться с Кириллом именно с такими мыслями. А потому… могла ли я осуждать Ангелину? В чем — то мы были похожи. Но между нами существовала огромная разница: я никогда не стала бы идти по головам. Целеустремленность — хорошее качество, но цель не оправдывает средства.

А Лина… Лина была отчаявшейся женщиной. Я смотрела на нее и вместо ее стервозной натуры отчего — то видела девочку, что просто борется за свое счастье. Она не могла свыкнуться с мыслью, что все кончено.

Ангелину нельзя было упрекнуть в отсутствии проницательности. Уже выходя из кабинета Кирилла, она вновь задержалась возле моего стола. Скривила тонкие губы, погладила еще незаметный живот.

— Не стоит меня жалеть, Кира. Пожалей лучше себя. Кирилл задавит тебя. Ты вновь выбрала не того мужчину. Только в отличии от твоего бывшего, когда ты ему надоешь, он не отпустит тебя так просто. Выбросит, как сломанную игрушку… помяни мои слова, Ржевская.

Надо же… она даже выяснила информацию о моем прошлом. Забавно. Только и я была уже не той наивной, впервые влюбившейся девочкой, что встретилась на пути Данила. И совершать те же ошибки я больше не собиралась.

На этот раз Лина не стала выяснять отношения, давя на совесть и мужскую гордость Кирилла, лишь поставила его перед фактом, предоставив необходимые медицинские справки — срок беременности шесть — семь недель. Она настаивала на собственной верности, подтверждая слова Максима. Кто, если не Воронцов? В дни, когда Кирилл развлекался на стороне, она, как примерная невеста, ждала его возвращения. Репутация Лины была ей только на пользу — холодная, расчетливая, строгая… Одним словом, она не производила впечатление неразборчивой гуляющей девушки, и, чтобы она пошла по стопам Воронцова, должно было случиться что-то серьезное. Но даже несмотря на это, уверенность Кирилла в собственной «непричастности» обнадеживала.

Поэтому и на встречу к Ольге мы ехали с желанием узнать все, что той известно. И от решительно настроенного Кирилла она бы ничего не смогла утаить. Впрочем, она и не особо старалась скрыть что-то. По одной простой причине — она совершенно не интересовалась амурными похождениями своего мужа после развода.

— Нравилась ли Ангелиша Михаилу? — Ольга сморщила аккуратный носик. — Конечно. Кирилл, тебе ли не знать, что она многим нравилась. Но надо отдать должное моему бывшему — пока мы были связаны браком, налево он не ходил. Репутация дороже. Хотя Лина не любила ездить к нам, когда Керцев был дома. По крайней мере, я не раз замечала его интерес к ней. Но пока он сохранял видимость крепкой ячейки общества, мне было глубоко фиолетово, на кого он там заглядывается.

— Даже если его интересовала ваша подруга? — я совершенно не понимала таких отношений. Что Кирилл с Линой, что Ольга с Михаилом… неужели для них материальная выгода была настолько важна? Я не могла представить себя в браке с человеком, к которому я бы не испытывала никаких чувств.

— Кира, — вздохнула девушка, — ты забываешь, что, несмотря на штамп в паспорте и кольцо на безымянном пальце Керцев был мне совершенно чужим человеком. Я даже детей от него не планировала! А он хотел, — усмехнулась она. — Разве это важно, что я смотреть на него не могла? Стерпится — слюбится, как раньше говорили. Но рожать от нелюбимого — нет, спасибо. Конечно, дети в нашем браке подразумевались, но… когда — нибудь потом. Ты должна понять меня, как женщина женщину — слушать нытье мужика о том, что он хочет ребенка, ужасно напрягает.

— Понимаю, — кивнула я. Как же я ее отлично понимала! От воспоминаний о серьезных разговорах Данила становилось тошно. Он тоже безумно хотел настоящую семью. Как-то раз у него даже проскользнуло: поженимся, когда будешь готова подарить мне дочь. М-да… Неужели я и правда была такой наивной? Ведь сначала я, как и он, не особо стремилась к браку. Зачем? Что дает штамп в паспорте? Наоборот, мне с позиции будущего юриста казалось, что так будет лучше. Мало ли… А зачем Данилу нужна была свадьба? Он и так имел все, что хотел. За исключением одного.

Я любила Данила, но брать ответственность за ребенка была не готова. Слишком рано. А с его постоянными упреками, выходило и вовсе весело — забеременей я и ждет меня классическое будущее — босая, беременная и на кухне. Да и уйти бы я не смогла… Наверное, именно это и стало последней каплей. Все чаще он говорил о будущем, но его уверенности я не разделяла.

Кирилл нахмурился, взглянув на меня. Я же встретила его взгляд пожатием плеч. А случись так, что Воронцов начнет подобный разговор? Как я отреагирую?

— Лина — моя подруга, но даже я вижу, что она заигралась. Кирилл, я предупреждала ее, что добром все это не кончится, но она меня не слушает. Так что извини, но ничем больше помочь не могу. Мы уже давно не делимся друг с другом секретами, так что я понятия не имею, было ли у нее что-то с Михаилом. Что знала, то сказала. Он ей интересовался, насчет нее — без понятия.

Стала бы Ольга обманывать Кирилла? Вряд ли. Несмотря на ее попытку ославить меня в суде, обвинять ее во лжи было нельзя. Да и мы цеплялись за любую информацию, конечно, тщательно ее фильтруя. К тому же, девушка несколько удивила меня, вновь поблагодарив за выигранное дело.

— Только Кирилл, будь добр, не считай, что я на стороне Лины. Мне хватило ее игр. Устала. Мои слова — лишь малое, чем я могу вас отблагодарить за исход суда. Нельзя же все измерять в денежном эквиваленте. В этом мире и так слишком много алчности и меркантильности.

На такой весьма философской ноте мы и расстались. Пока все только больше запуталось… Если Михаил оказывал знаки внимания Лине, не начал ли ухаживания после развода? Вряд ли Кирилл был ему помехой — скорее всего, он прекрасно понимал природу их отношений. А, значит, чтобы выяснить правду, нужно было поговорить с Керцевым. Только представляла я сие действие смутно. Не заявится же Кирилл к нему с вопросом, спал ли он с Линой. Оказалось, что я заблуждалась. Заявился.