Глава 18

В богатстве фантазии Кирилла мне пришлось убедиться, едва мы оказались в квартире. Воронцов, словно обезумевший торнадо, раз за разом сводил меня с ума, лишая возможности трезво мыслить. Тот капкан чувств, в который я попала, пугал и восхищал одновременно. Я не просто тонула в глубоком омуте давно не сдерживаемых эмоций Кирилла. Больше того. Я хотела тонуть.

Опустившиеся на город сумерки застали нас в кабинете. Кирилл сосредоточенно работал за ноутбуком, разбирая отложенные с прошлой недели документы. Я же, отвлекшись от чтения одного приключенческого романа, найденного на книжной полке, тихо подошла к нему. Со спины обняла ставшего необходимым, словно воздух, мужчину и через плечо заглянула в экран.

— Помочь? — шепнула едва слышно.

— Я уже заканчиваю, — выдохнул Кирилл. — Последний процдок и я снова твой.

Он на пару мгновений повернул голову, и я прижалась губами к его. Нежный, осторожный поцелуй снова вскружил голову. Но подошла я не за этим. На душе было неспокойно — хотелось, как можно скорее, решить все возникшие проблемы и устранить недопонимая. С мягким усилием начала массировать плечи Воронцова, разминая мышцы и то и дело проводя ноготками по мужской спине.

— Кирилл, ты напишешь мне рекомендации? — сказала совершенно спокойно, но сердце будто пропустило удар. И чего я разволновалась, дурочка?

Воронцов, расслабившийся от моих уверенных прикосновений, напрягся. Не дочитав, захлопнул крышку ноутбука и повернулся ко мне.

— Все-таки хочешь уволиться?

— Хочу. Так будет лучше, — мне и правда казалось, что работать в «Немезисе» нам будет тяжело. И дело даже не в том, что подумают люди. Конечно, удобно быть вместе постоянно, но вечная идиллия — утопия. Рано или поздно, но между нами появятся разногласия — в личных же или профессиональных отношениях. И как разделять две разные сферы? Как не перенести какую — нибудь глупую обиду или недовольство с одного на другое? Вспоминая свою жизнь с Данилом, я была уверена, что при любом раскладе удерживать себя в рамках не получится. Бывало, если мы ссорились дома, то помогать ему в автосервисе я не могла. На душе скреблись кошки. А разногласия в работе постоянно сказывались на наших личных отношениях.

Мне не хотелось сравнивать Данила и Кирилла. Возможно, Воронцов и правда сможет строго разделять наши отношения и карьеру, но за себя я уверена не была. А идеализировать то, что мы медленно создавали, смысла не было. От мелких склок никуда не деться.

— Я уважаю твой выбор, Кира, но не думаю, что он правильный. Подумай, хочешь ли ты дальше развиваться, как юрист, — Кирилл медлил, будто тщательно подбирал слова. — Я смогу помочь тебе, научить всему, что знаю сам. Это не отменяет того, что ты можешь подняться и без меня… но давай будем честны друг с другом. Ты хотела устроиться в суд… но представляешь ли ты, какая это собачья работа? Отработанный месяц покажется тебе отдыхом — и все это за ничтожные копейки. Если ты хочешь стать судьей, — он подмигнул, — то еще куда не шло… Но если уйдешь только из принципа, это будет самым глупым поступком в твоей жизни.

— Кирилл, — я снисходительно улыбнулась, хотя понимала, что он прав.

— Выслушай меня, пожалуйста. В мелкой же конторе ты зачахнешь и не сможешь пробиться выше. Потому что выше некуда. Реши для себя, чего ты хочешь добиться в жизни. Если составлять бесполезные договоры и консультировать недалекого директора какой — нибудь фирмочки из трех сотрудников — твоя мечта, то да, уходи. Но если ты всегда мечтала стать хорошим представителем или адвокатом… А я прекрасно помню твой рассказ, Кира. То уйти сейчас — значит поставить крест на будущем.

— Почему же? — спросила, усмехнувшись. Зачем только? И так сама знала ответ. И Воронцов лишь его озвучил.

— Потому что в нашем городе только две юридические фирмы, которые пользуются уважением крупных предпринимателей и значимых людей. И ты их знаешь. Наш, — он сделал акцент на этом слове, — «Немезис» и «ЮрИнвестКомпани» Державина. Выбор невелик. Либо ты остаешься в «Немезисе», либо уходишь к Максиму. Предложения тебе поступали неоднократно.

Говорит спокойно, но спокойствие показное. Чувствую.

— В «ЮрИнвест» я не устроюсь никогда, Кирилл, — мне следовало это озвучить. — И я действительно мечтаю стать адвокатом, — и, решившись, рассказала о своих страхах. Я понимала, что Кирилл пользуется своим любимым приемом, мягко настаивая на своем, выставляя все в выгодном ему свете. Ему виднее, он опытнее и варится в этой кухне не первый год. И, если я поддалась навязчивому шепоту своих тараканов в голове, то взбрыкнула бы — как же! Давят на меня! Опять! Но… возможно, я снова наступала на те же грабли, уверяя себя, что Кирилл лишь пытается заботиться обо мне, хоть и делает это по — своему. Хватит сравнивать его с бывшим. Они — разные люди. И вечно бояться ошибиться я не смогу. Соломку подстилать надо, но потакать своим страхам я не собиралась.

— Я понимаю, что ты имеешь в виду, — кивнул Воронцов, когда я замолчала. — Сложно держать себя в руках. Но мы можем попробовать, Кира. И если ты посчитаешь, что не справляешься, то никогда не поздно все изменить. Я не давлю на тебя, всего лишь показываю реальное положение дел. Ты талантливая девочка, моя дорогая. Но любому алмазу нужна огранка, чтобы он превратился в бриллиант.

— Поэтично, — не смогла сдержать улыбку.

— Поэтому прошу, — Кирилл встал и вплотную подошел ко мне. — Подумай. Проанализируй. Определись, что для тебя важнее. Не принимай поспешных решений. К какому выводу бы ты не пришла, я постараюсь принять твою позицию и помочь по мере возможностей. Вспомни последнюю неделю. Разве тебе было тяжело или плохо?

— Нет, — качнула головой. — Мне легко с тобой, Кирилл. Но что будет дальше? Я не знаю. И потому боюсь принимать решение.

— А я знаю, Кира, — Кирилл обнял меня за талию. — Ты боишься возможных проблем. Но чтобы перестать сомневаться, нужно попробовать. Поэтому… если ты не против, переезжай ко мне, — и смотрит на меня так… словно боится, что откажу.

Сделала глубокий вдох. Закономерно… если честно, я ждала этого предложения. Слишком часто стала ночевать у него. Но меня порадовало, что Кирилл предлагал, спрашивал, а не настаивал.

— Я говорю это не только для того, чтобы убедить тебя остаться в «Немезисе». Ты нужна мне, Кира. И расставаться с тобой — выше моих сил.

Поверила бы я, если месяц назад мне бы сказали, что Кирилл Воронцов будет предлагать мне жить с ним? Да никогда… как и не поверила бы в искренность любых его слов. Но сейчас изменилось многое. И я действительно чувствовала, что нужна ему. Впрочем, как и он, нужен мне.

И пусть мне больше жизни хотелось согласиться, но…

— Есть одна проблема, Кирилл, — говоря, смотрела ему в глаза.

— Проблема? — Воронцов слегка нахмурился, но быстро взял себя в руки.

— Мой отец, — улыбнулась я. — Он очень заботится обо мне. И после моего возвращения дал мне понять, что с этого момента я вновь перехожу под его ответственность. Возможно, это глупо, но я не могу принимать подобное решение без его ведома.

— Нет, совершенно не глупо. Это уважение к родителям, Кира. Они правильно тебя воспитали. Своей дочери я бы не позволил жить с неизвестным мне мужчиной, — усмехнулся Кирилл. — Так что… отложим этот разговор на время. Но я жажду познакомиться с твоими родителями. Мы можем съездить в Леменево в выходные. Как ты на это смотришь?

— Они вернутся в конце недели, — обрадовала я. — Ехать никуда не придется.

— Значит, у меня есть несколько дней, чтобы насладиться тобой ночами.

— Только эта ночь, Кирилл, — стойко стояла на своем. — После я буду ночевать дома.

— Ты упертая маленькая девочка, — покачал головой Воронцов.

— Именно. А насчет работы… я подумаю. Но завтра в «Немезисе» не появлюсь. Трудовой договор должен прекратить свое действие.

— Умница моя, — насмешливо выдохнул Кирилл мне на ушко, еще сильнее притягивая к себе. — Но мы уже нарушили требования Трудового Кодекса. Сегодня я должен был выдать тебе трудовую книжку и произвести расчет.

Не удивительно, что я вспомнила подобный разговор в кабинете. Когда Кирилл соблазнял меня, говоря о совершенно серьезных вещах.

— Так и быть, я заеду за ними завтра, — таким же тоном прошептала я и пробежалась руками по его спине, с удовольствием ощущая твердость мышц под пальцами. — У тебя там последний процдок. А я голодна.

Кирилл выпустил меня из объятий с довольным смешком.

— Воспитал на свою голову.

— Это было только начало, — многообещающе протянула я и покинула кабинет.

На следующий день Кирилл, забросив меня домой, уехал на работу. «Выходной» практически посреди рабочей недели я собиралась провести с пользой. А именно… выспаться! Потом же, после обеда, съездить за документами в офис.

Первая часть плана была выполнена идеально. Встала ближе к двенадцати и, довольно потягиваясь, направилась собираться. До «Немезиса» доехала быстро. Ставшее «моим» парковочное место возле паркетника Кирилла было занято неизвестным мне красным «Кайеном». Эта часть парковки принадлежала сотрудникам юридической фирмы, и чужих автомобилей отродясь не бывало. К тому же, рядом с Воронцовым оставлял своего железного коня только Медведев — вот и его белый седан мирно замер слева от черного хищника.

Нахмурившись, нашла свободное место и, взяв сумку, подняла дверь вверх. Мне открывался прекрасный вид на лифт, и не заметить Ангелину я не могла. Она, быстро семеня, подошла к красному «Порше» и села в него, громко хлопнув дверью. Первая мысль, которая у меня возникла: приезжала по работе. Но не вязалась она с ее лицом. Лина была в слезах.

Чтобы Ангелина да показывала свои чувства? Когда Кирилл выставлял ее вон, она даже глазом не моргнула. Должно было случиться что-то действительно ужасное. На душе поселилось нехорошее чувство, будто кошки заскреблись. И вышла я из машины лишь тогда, когда Лина уехала, резко сорвавшись с места с визгом шин и чуть было не врезавшись в автомобиль, припаркованный рядом с поворотом на выезд.

Сразу же поднялась на тридцать первый и наткнулась на Евгения.

— Привет, Кир, — серьезно кивнул он.

— Здравствуй. Лина документы привезла? — осторожно спросила я.

— Нет, — сморщился Медведев. — Как обычно. Иди лучше к Кириллу. Я не в курсе, что там у них произошло.

Так… «Ревновать — глупо, ревновать — вредно, ревновать — бесполезно» — повторяла я себе, стучась к Воронцову. Он отозвался быстро. Стоило только войти в кабинет, как я поняла: что-то не так. Вроде бы причин волноваться не было — Кирилл, как обычно, сидел за ноутбуком, серьезный и сосредоточенный. Но, между тем, в воздухе висела тревога.

— Выспалась? — он улыбнулся, но эта улыбка вышла натянутой.

— Да, — отозвалась я, подходя к столу.

— Трудовую из отдела кадров я забрал, держи, — он пододвинул ко мне документ, — расчет перевели на карту. Блокировать ее пока не будем, я все еще жду твое решение.

— Как работается без меня? — осторожно поинтересовалась я.

— Ужасно, — он нарочито медленно поднялся и подошел ко мне, мягко притягивая к себе и глубоко вдыхая. Новые духи мне тоже нравились. — Будоражащий запах, — прошептал мужчина. — У меня ощущение, будто мы расстались неделю назад, а не сегодня утром. Я соскучился, Кира.

— Я тоже, — не смогла не улыбнуться. Вот как. Неужели уже привык к моему постоянному присутствию? — К хорошему быстро привыкаешь.

— Очень быстро, — подтвердил Воронцов, нежно целуя меня. Поцелуй вышел осторожным, мягким, словно Кирилл боялся спугнуть меня. — Приезжала Ангелина, — добавил он, отстранившись.

Незаметно выдохнула. Вроде бы глупость, но не хотелось, чтобы между нами были тайны.

— Я встретилась с ней на парковке, — призналась я. — Она плакала. Что случилось?

— Приехала выяснять отношения. Много кричала и истерила, пока я ее не выставил. Сама довела себя. Сказала, что любит меня.

— А ты?

— Мягко намекнул ей, что в ее чувства не верю. И даже если бы верил… у меня есть ты, Кира. И я люблю тебя. Это гораздо важнее.

— Может, и правда любит? — нахмурилась я.

Воронцов беспардонно запустил руки под футболку и принялся расстегивать крючки бюстгальтера.

— Ты уже спрашивала меня об этом. И я дал тебе ответ, — не прекращая свою маленькую шалость, ответил Кирилл. Я попыталась отстраниться от его вездесущих рук, но мне не позволили. Наоборот, рывок лишь позволил Кириллу исполнить задуманное.

— Кирилл, ты… — выдохнула я, когда его ладони накрыли грудь.

— Да, дорогая? — усмехнулся он. Футболка оказалась задрана до шеи, и Воронцов, не давая мне опомниться, подхватил меня под ягодицы и посадил на стол.

— Мы вчера… — груди коснулись горячие губы,

— Это было вчера, — он на мгновение отстранился и тут же обвел языком нежно — розовый ореол, срывая с моих губ стон. — Сегодня — это сегодня.

— Тогда почему она плакала? — мне с трудом удалось заставить свой голос не дрожать. Одному черту известно, как мне хотелось запустить руки в короткие волосы Воронцова и сильнее притянуть его к себе. Но тогда ни о каком разговоре просто не может быть и речи.

— Господи, Кира, ты хочешь знать это именно сейчас? — Кирилл отстранился и посмотрел мне в глаза. Успокаивая дыхание, кивнула. — Ладно, — вздохнул он. — Она услышала, что у меня с тобой все серьезно и в последствии я намерен на тебе жениться. Поэтому и разревелась.

— А ты намерен на мне жениться? — усмехнулась я, скрывая шок. Кажется, Кирилл решил окончательно свести меня с ума.

— Да, Кира, намерен, — только и сказал Кирилл.

— Интересно, что все важное я узнаю второй, — пошутила я.

— Поверь, предложение выйти за меня замуж ты услышишь первой, — в тон мне отозвался он. — Я не вижу, чтобы ты соскучилась.

Хотелось закатить глаза. Как маленький мальчик, ей богу! Совсем я его разбаловала. Все-таки правильно решила пока не переезжать… Но его слова мне понравились. И пусть пока что это лишь далеко идущие планы, но мне было приятно. Вспоминать о том, что и Данил говорил о свадьбе, не хотелось. И заранее радоваться — тоже. Неизвестно, что грядущий день нам готовит. А утихнувшая была тревога отчего — то поднялась снова.

— Я соскучилась, — смутилась я. — Просто ты шокировал меня своими словами.

— Так уж и шокировал? — хитро прищурился Кирилл и вернулся к прерванным ласкам.

Стоит ли говорить, что из «Немезиса» я вышла гораздо позже, чем собиралась, но раскрасневшаяся и довольная, словно кошка, объевшаяся сметаны? Едва оказалась на парковке, позвонила Лена.

— Ты все-таки на меня обиделась! — взяла она быка за рога. — Заходила в офис и даже ко мне не спустилась! Кира! Прости меня, пожалуйста! Я эти две недели места себе не находила. Вижу же, что ты обижаешься, хоть и вида не показываешь.

— Лен, — улыбалась я. — Я же тебе сказала, что все хорошо. Просто не до этого было…

— Ага, знаю, — расхохоталась Леденникова. — Уже по всем конторам ходит, что вы с Воронцовым хм… вместе.

Чего и требовалось ожидать.

— Вместе? — уточнила я. — Или использовалось другое слово?

— Другое, — не стала увиливать девушка. — Но я злым языкам не верю. Завидуют. Вот и несут чушь всякую. Я рада за вас, Кирюш. И если не злишься, давай… давай все будет, как раньше, а? Я скучаю по тебе и Настасье. За короткое время вы мне родными стали.

За разговором с Леной и вовсе забылась, совершенно не смотрела на дорогу, а зря… Спохватилась, когда перед глазами что-то мелькнуло и раздался визг тормозов. Внутри все похолодело, стоило только взглянуть перед собой. Ярко — синий паркетник Державина замер меньше, чем в полуметре от меня.

— Кира? Ты здесь? — слышала голос Леденниковой, но ответить…

И выскочившего из автомобиля испугано — разъяренного Максима не понимала. Гулко бухало в груди сердце, словно вот — вот выскочит. Кажется, у меня шок.

— Твою мать, Кира! Какого хрена ты выскакиваешь, не глядя? Господи, я тебя чуть не сбил! — пытался достучаться до меня Державин, а я, неведомым образом сбросив вызов Лены, пыталась придти в себя.

Смотрела на серебристую решетку радиатора с хромированным значком и не могла сообразить, где нахожусь. Подняла глаза на Максима. Злой. Испуганный. Так испуганный или злой? Нахмурилась.

В себя привел вновь зазвонивший телефон. Леденникова. Пошатнулась, но Максим удержал на ногах.

— Ты куда пропала? — взволнованно чуть ли не кричала Лена. — Что произошло?

— Нормально все, — вздохнула я. — Жива. Давай я тебе перезвоню, — и отключилась.

Почему? Да черт знает. Руки Максима на талии — не порядок. Отшатнулась, избавляясь от его прикосновений. Попытался не отпустить. Выдала вдруг всплывшую голове папину тираду на русском и могучем, которую случайно подслушала еще в детстве. Судя по вытянувшемуся лицу Державина, он опешил. Но руки убрал.

— Какого черта ты гоняешь по стоянке? — выдала обманчиво — спокойным тоном.

— То же самое могу сказать тебе, — зло процедил он. — Смотреть надо, куда идешь! А если бы я тебя сбил?

— Компотика бы попил с пирогами, — ехидно выдала я, чувствуя, как начинается состояние под названием «отходняк обыкновенный, послеадреналиновый». По телу пробегает дрожь, руки трясутся, словно на стакане неделями сидишь… и реветь хочется. Надо же… до машины не дошла пару шагов. Вот сейчас надо сесть в нее и можно разреветься.

— Идиотка! — окончательно вызверился Державин и тут же взял над собой контроль. — Прости, Кира. Я не представляю, что бы делал… — я собралась его прервать, но он гневно уставился на меня, — если ты еще раз съязвишь, я закину тебя в машину и разговаривать будем по — другому.

— Закричу, — не испугалась я. Не сделает же он так в действительности? Или… Чтобы юрист да человека похитил?

— Бесполезно. Никто не услышит.

— Здесь везде камеры стоят, — напомнила я.

— Значения не имеет. Ты цела? — он быстро сменил тему.

— Нормально. Не гоняй, Максим. Мне пора, — короткими рваными фразами распрощалась с ним, едва сдерживая слезы. Никогда не попадала в такие ситуации… Вроде бы и обошлось все, но если представишь, что было бы… становится жутко.

Все-таки под пристальным взглядом Державина дошла до машины и быстро села, уткнувшись головой в руль. По — моему даже секунды не прошло, когда рядом возник Воронцов.

— Что произошло? — поднял мою дверь и я, словно маленький ребенок, хотела потянуться к нему, уткнуться в шею. Но вместо этого утерла слезы и села ровно. Я взрослый человек, а не ребенок. И второй раз показывать Кириллу свои слезы… нет, не хочу.

Скажи я ему, что чуть машина не сбила, начнет переживать. Но вместо меня ответил Максим.

— Я ее чуть не сбил, — признался он.

Кирилл медленно, словно в замедленной съемке поднялся и повернулся к подошедшему Державину.

— Повтори еще раз, — обманчиво — спокойно произнес Кирилл.

— Все обошлось, Кирилл.

— Обошлось? — усмехнулся он. Я же, ощутив, как трещит от напряжение воздух, схватилась за пиджак Воронцова, притягивая Кирилла к себе.

— Кир, не надо. Пожалуйста. Все хорошо. Я сама виновата.

Услышал меня, обернулся… несколько мгновений буравил меня взглядом, но опасный момент прошел. Еще по Данилу я помнила, что главное — отвлечь. Он был любителем решать вопросы силой. Конечно, маловероятно, что интеллигентный Кирилл будет размахивать кулаками, но лучше перебдеть, чем недобдеть. Интересно, это близость любимого мужчины действует так отрезвляюще? Реветь совершенно не хочется.

— Извини, Кира, — услышала голос Державина. — Будь осторожна в следующий раз.

Кажется, он ушел… не обратила внимание. Воронцов присел на корточки и обнял меня. Все-таки уткнулась ему в шею.

— Мне Лена позвонила, — объяснял Кир, словно успокаивая себя. — Чуть ли не в истерике. Кричала, что слышала визг тормозов, а ты ей что-то сказала и отключилась.

— Все было не так, — прошептала я. — Я правда виновата. Сама на дорогу не смотрела, заболталась.

— Дорогая моя, пожалуйста, осторожнее. Иначе мне правда придется ежеминутно контролировать тебя. Я не могу тебя потерять.

Кирилл настаивал на том, чтобы я вернулась с ним в офис, но я, окончательно успокоившись, покачала головой. Лучше домой. Доеду осторожно. К телефону не прикоснусь. С боем отстояла свое решение и очень осторожно, медленно выехала со стоянки. Наверное, именно поэтому и заметила, как за мной уже на улице скользнул все тот же ярко — синий паркетник. Странно. Зачем тогда Максим приезжал в «Немезис»? Неужто по мою душу?

Но, помня обещание, данное Кириллу, не пыталась уйти в отрыв. Да и смысл сбрасывать «хвост»? Зная Максима, я была уверена: он дождется меня возле дома. К тому же… что мешает ему повторить тот прием с прижиманием к обочине? Так что из города ни ногой. Хотя ради приличия поплутала по мелким улочкам и все-таки оторвалась от Державина. По пути заехала в магазин — отчего — то очень хотелось сладкого. Пережитое потрясение аукалось. Телефон спиликал смской, но я даже не взглянула на него. Хватило на сегодня общения.

Пожалуй, из меня получился бы отличный пророк. Машина Максима стояла на стоянке перед пятиэтажкой. Сам же Державин, оперевшись о капот, курил. Что-то не замечала за ним такой привычки. Он терпеливо дождался, пока я припаркуюсь и выйду с пакетом продуктов. Одной шоколадкой не обошлось — набрала самого основного, без чего не обойдется ни один благопристойный и порядочный холодильник.

— Помочь? — предложил он.

— Откажусь, — покачала головой. — Что ты здесь делаешь?

— Мы так и не поговорили, Кира. Из — за этой дурацкой случайности…

— Что тебе мешало поговорить со мной на стоянке? — я не останавливалась, уверенно топая к подъезду.

— Кирилл, — отозвался он. — Я бы хотел еще раз перед тобой извиниться, Кира.

— Не стоит, — холодно ответила я. — Говори, зачем приехал. Мне надо домой.

— Сегодня к Кириллу приезжала Лина.

— Я в курсе, — насмешливо повернулась к нему.

— Удивлен. И даже в курсе причины ее приезда?

— Представляешь, да, — не смогла не съязвить. — Слушай, Максим, я тебе еще тогда все сказала. Я понять не могу: что тебе от меня надо?

— Всего лишь хочу защитить тебя от Воронцова. На своем обществе уже не настаиваю — уже вижу, что я тебе неприятен. Но спокойно смотреть на то, как ты ломаешь себе жизнь, не могу.

Я рассмеялась. Нет, он серьезно?

— Смешно? Сдается мне, что Кирилл рассказал тебе не все.

— Максим, давай будем честны друг с другом. Ты же специально настраиваешь меня против него? — остановилась у двери подъезда.

— Сначала хотел, — согласился он, пожав плечами. — Но обстоятельства изменились. Я лишь не хочу, чтобы ты повторила судьбу Ангелины.

— Господи, какую судьбу, Максим? Люди постоянно расстаются, если ничего не испытывают друг к другу. Она сама знала, на что шла, и знала, какой человек Кирилл. И я прекрасно понимаю, какой он.

— Сомневаюсь, Кирюш, сомневаюсь, — многозначительно протянул Максим. — И чтобы ты не подумала, что я пытаюсь вас рассорить… Просто спроси у него, почему он ушел от нее. Узнаешь ответ — звони. Мой номер у тебя есть.

И он спокойно, не оборачиваясь, ушел. А я даже не придала внимания его словам. После того, как он себя вел, разве можно ему верить?

Вечером, когда Кирилл после работы приехал ко мне, я даже не подумала что-то узнавать у него. Слова Максима казались мне попыткой испортить наши зарождающиеся отношения. Конечно же, я рассказала Воронцову о разговоре с Державиным, коротко объяснив, что тот пытался оговорить его, неся какую — то чушь про Лину. Я прекрасно помнила неприглядную фразу, брошенную Кириллом некоторое время назад: «Она стала неудобной». Разве может быть что-то хуже этого?

Хотя не обратить внимание на вдруг напрягшегося Воронцова не смогла. Вроде бы, как и тогда в кабинете, ничего не изменилось. Но за эти дня я будто выучила его поведение до мелочей — Кирилла выдавали чуть больше, чем обычно, сжатые губы и слишком серьезный взгляд. Он улыбался, но еще никогда эта улыбка не казалась мне настолько искусственной, притворной, наигранной.

Может быть я себя накручивала. Заподозрила бы что — нибудь, если бы не слова Державина? Я ведь еще в офисе обратила внимание, что Кирилл ведет себя странно. По — моему, это уже паранойя.

— Кира, ты разглядываешь меня так, словно я тебе с копейки сдачу не сдал, — ухмыльнулся Воронцов, заметив мой пристальный интерес. — Ты задумалась над словами Максима?

— Немного, — решила признаться. — Лина — не тот человек, что будет рыдать. Она привыкла действовать, Кирилл.

— Не буду спорить, — согласился он. — Но и она не бездушный робот. Хоть мы и общались несколько месяцев, она вбила себе в голову, что я хочу от нее нечто большее.

— А мы с тобой вместе всего лишь пару недель… но ты говоришь о свадьбе, — все-таки выдала я.

— Не сравнивай. Это разные вещи, — нахмурился Кирилл. — Тебя я люблю. Ты должна была узнать меня достаточно, чтобы сделать выводы.

Неуверенно кивнула. Зря мы начали разговаривать на эту тему. Мне совершенно не хотелось знать, что там было у него с Ангелиной. Что было, то прошло.

— Что конкретно сказал тебе Державин?

И ведь продолжать разговор не хочется… но если умолчу, то сделаю хуже.

— Посоветовал узнать причину вашего расставания, — хмуро выдала я. — Я не хочу ее знать. Понимаешь?

— Понимаю, — Воронцов встал. — Кира, послушай меня. Важные вещи, которые будут касаться нас с тобой, я не утаю никогда. Откровенность на откровенность. Помнишь? — он, словно ребенка, чмокнул меня в нос. — Завтра едешь в «Немезис»?

— Завтра нет… я не знаю…

— Тогда давай договоримся так. Думай до конца недели. А если что, с понедельника с новыми силами. Надо вплотную заняться делом Деменева. Во вторник предварительное заседание. Договорились?

— Хорошо, — улыбнулась я.

Может, и стоило предложить ему остаться у меня, но почему — то даже мысль такая не пришла. Я не стеснялась родительской квартиры, конечно, нет. Зерно сомнения похоже попало в благодатную почву — теперь я придиралась к словам Кирилла. Будет касаться нас. Не просто «не утаю важные вещи», а именно такие важные вещи.

— Ржевская, ты сходишь с ума, — поплескала на лицо холодной воды.

К черту. Завтра будет день и будет пища.

И этот день наступил слишком быстро. Я хлопотала предприимчивой пчелкой — домашняя работа позволяла перестать забивать себе голову всякими глупостями. Позвонивший Кирилл обещал заехать вечером на чай, и потому мне хотелось порадовать его чем — нибудь вкусным. Навязчивые сомнения, посеянные Державиным, старалась выкинуть из головы. Но когда ближе к пяти вечера я села пообедать, то поняла одну вещь: я не могу перестать об этом думать. И пусть я говорила себе, что не хочу знать, что там произошло у Кирилла и Лины, но… на горизонте маячило жирное «но», которое объяснить не получалось.

Нет, и что могло случиться? Девушка перестала быть удобной и пожелала большего. Ну, тут все ясно. Захотела серьезных отношений, выйти замуж, родить детей… Стоп. Детей? Нахмурилась, даже вилку отложила. Не может же Лина быть беременной? Кирилл не такой человек, что не позаботится о предотвращении нежелательных последствий. Тем более, если он и правда относился к ней лишь, как ко временной подруге. Или нет?

Когда мы были у его родителей, они даже и словом не обмолвились о Лине. Значит ли это, что он их не знакомил? Совершенно нет… Но его отец сравнивал меня с Кристиной. А Лина… Лина — дочь владельца фирмы, оказывающей экспертные услуги. И работают вроде как они с «Немезисом» давно. Значит, Роман Глебович должен быть знаком с Ангелиной, причем очень тесно. А раз он ее знает, то и вопросов не возникнет. И сравнивать бы ее с Державиной он не стал.

Что-то меня не в ту степь занесло… Вспомнила свои же слова. Лина реветь не станет — она будет действовать. А если и правда беременная? Представим такую ситуацию… и разве бросил бы ее Кирилл? Все-таки он ответственный человек. Раз уж вышло так, то вышло. Может, с ней отношений бы и не поддерживал, но ребенка обеспечивать должен был. Даже если он его не хотел. А если Ангелина забеременела специально, чтобы его удержать?

Стоп… С чего я вообще взяла, что она беременна? Глупости какие!

Да и сказал бы мне Кирилл — ну правда, чего тут скрывать? Так и так, мол, Кирочка, я стану отцом. И что, я ушла бы от него? Ушла… если бы узнала, что именно из — за этого они расстались. Даже если Ангелина забеременела специально. Судя по их отношениям, они не очень ладят. Еще и эта фраза про вещи, которые будут касаться нас… Разве то, что касается его, не касается меня?

И все-таки… закусила губу, взглянув на телефон. Звонить не стану. Я горячо пожалею… Едва удержала себя. Уже набрала текст «Лина беременна?» и чуть не нажала на «отправить». Нет, к черту. Ржевская, ты дура!

Вот и звонок в дверь. Кирилл. Фух! Стерла сообщение и отправилась открывать дверь.

— Мне нравится, когда ты встречаешь меня с работы, — с порога заявил Воронцов. Похоже, его даже не смущало, что фактически он приходит в гости, а не возвращается домой… впрочем, это такие мелочи. А учитывая, что я ему чуть не отправила смской…

— Проходи, — отозвалась я. Как бы не ляпнуть это вслух. Хотя, может, и стоит? Ведь я только хуже сделаю, если себя накручивать буду.

Едва оказавшись в квартире, Кирилл тут же нагло сцапал меня в объятия, целуя и сетуя на то, что очень соскучился. А у меня в голове лишь мысли: интересно, Лину он так же к себе притягивал?

— Кира, что опять? — сразу же верно расценил мою заторможенность Воронцов. Нахмурился и чуть отстранился, чтобы видеть мои глаза.

— Почему ты бросил Лину? — выдала я.

— Кажется, еще вчера ты не хотела слышать ответ на этот вопрос, — спокойно отозвался Кирилл. — Но я вижу, что ты целый день только об этом и думаешь. Что ты себе напридумывала?

— Ничего, — покачала головой я. Скажи ему свои мысли, а они будут неправдой — выйдет глупо… так что лучше сначала услышать ответ.

— Ты не умеешь врать, — спокойно произнес он. — Помнишь, ты брала с меня обещание всегда выслушивать твою версию? Я повел себя глупо.

— Почему? — вылетело у меня.

— Нужно было и с тебя требовать такие слова. Ты остаешься маленькой доверчивой девочкой, как бы ни старалась показывать себя сильной. Но ты — моя девочка, и прежде всего тебе следует слушать меня. Державин воспользовался твоей слабостью. И не твоя вина в том, что ты не смогла ему противостоять. Вчера я тебе сказал, что…

— Кирилл! Лина беременна от тебя? — не выдержала я, прерывая Воронцова. Уставилась на него. Стоит… смотрит внимательно.

— Так, — еще больше нахмурился Кирилл, хотя казалось бы, куда еще больше… — С чего ты вообще взяла, что она беременна, и почему именно от меня?

И на кой ляд связалась с юристом? Да ему же меня запутать — как нечего делать. Но и мы не лыком шиты…

— Я первая задала вопрос. А с чего взяла… детальный анализ ситуации и поведения, Кирилл. Ты же меня учил этому, а учусь я быстро, — другими словами, сама накрутила себя, да.

— Идем в комнату или ты так и собираешься меня в коридоре держать? — спокойно заметил Воронцов.

— На кухню, — кивнула головой в сторону.

Зашли, сели. На кухне стоит головокружительный запах корицы и свежей выпечки.

— Так что там с Линой? — переспросила я, цапая одну из булочек, выложенных в корзинку посреди стола.

— Да, Кира, она беременна, — смотря мне в глаза, медленно произнес Кирилл.

А я… я, как ни в чем не бывало, запускаю зубы в выпечку. Потому что не удивлена. Целый день об этом думала.

— Ну вот, неужели так сложно было это сказать? Я ведь спрашивала тебя несколько раз, а ты… молчал. И поэтому она ревела?

— Там все не так просто, — Воронцов, похоже вдохновленный моим примером, тоже решил угоститься. Молча встала, налила чай и поставила перед Кириллом.

— Что же там такое ужасное, что ты просто не мог мне сказать? — смешно… сама начинаю ссору. Молодец, Державин! Отлично сработано. Знал, куда давить. И я дурочка. Повелась… — А, я забыла, — насмешливо хмыкнула я. — Это же меня не касается. Извини, Кирилл, что лезу не в свое дело.

— Значит так, Кира, — резко встал Кирилл и вплотную подошел ко мне. Я даже булочку отложила и да, тоже встала. — Я не сказал тебе, потому что не было смысла тебя волновать. Это дело прошлое и повлиять ни на что не может. И на наши отношения тем более.

— Не может? О чем ты? У тебя будет ребенок, а меня это не касается? Нет, Кирилл, я понимаю, что это ваши отношения с Линой и только. Но сказать ты мог. Ничего страшного бы не произошло.

— Господи, Кирюш! — сжал зубы Воронцов. — Ты действительно мне не веришь и не доверяешь? Если я говорю тебе, что это ни на что не влияет, значит, так оно и есть. Или я давал повод усомниться в себе?

На мгновение прикрыла глаза, стараясь взять себя в руки. До вчерашнего дня — нет… но стоит мне только начать думать о них двоих… нет, троих, как будто с ума схожу.

— Не давал, — вздохнула я. — Но, пожалуйста, ты можешь мне все объяснить? Чем больше я думаю, тем…

— Я уже вижу, — Кирилл очень осторожно и нежно погладил меня по щеке. — А теперь слушай меня. Да, я не так выразился, когда говорил о наших отношениях с Линой. Мы с ней взрослые люди, Кира, и давно вышли из того возраста, когда над действиями властны эмоции. Это должен был быть удобный для обеих сторон союз. Во — первых, выгодное сотрудничество с фирмой ее отца. Во — вторых, условия наших отношений устраивали и меня, и Лину. По началу. Она полная копия отца, Кира. Расчетливая и извлекающая из всего выгоду. Сотрудники называли ее змеей и не знали, насколько правы.

Мы планировали брак. Но его целью было не создание семьи. «Немезис» и «ЮрИнвест» — две самые крупные юридические фирмы на область, и нас это полностью устраивает. Но представляешь, какие перспективы открываются, если «Немезис» и экспертное бюро Крыловых начнут очень тесно сотрудничать?

Но при этом мы оба были свободны. Мы не были обременены чувствами, Кира. Нам было удобно друг с другом.

— Секс и бизнес, — все-таки вставила я. Но уже не ехидно, а как-то… обреченно.

— Можешь называть и так. Но Ангелина быстро попыталась взять ситуацию в свои руки. Ее стало выводить из себя, что я не особо держусь за нее. Я изменял ей и не скрываю этого. Она же вдруг поняла, что ей мало имеющегося. Она захотела настоящую семью. И могу ли я ее осуждать за это? Она хотела быть любимой, но дать этого я ей не мог. Поэтому я медлил с регистрацией наших отношений. Все пошло совершенно не так, как должно было.

Возможно, она и правда влюбилась и решила взыграть на моем чувстве ответственности. Она несколько раз пыталась забеременеть, Кира. Именно поэтому я ушел от нее. Я не доверяю женщинам, нарушающим условия договора. Дети в наш план не вписывались. По крайней мере не сейчас. И позволить ей в последствии управлять мной посредством ребенка я не мог. Я не мерзавец, Кира. В любом случае я бы нес ответственность за совершенное.

Вчера же она заявилась ко мне, уверяя, что беременна. И я абсолютно точно уверен, что ребенок не мой, Кира. Я предложил ей сделать ДНК — анализ, когда срок достигнет восьми — девяти недель. Она отказалась, сославшись на опасность для ребенка.

И если бы, Кира, я не был уверен, что ребенок не мой, я бы рассказал тебе все еще вчера. Она не могла забеременеть от меня. Так зачем мне надо, чтобы ты переживала и накручивала себя? Я люблю тебя и стараюсь уберечь от лишних проблем. В этом моя вина? В том, что я забочусь о тебе?

— Я… — начала говорить я, но замолчала. Что-то… как-то… Ну что, Кира хотела знать? Узнала. — Нет, Кирилл, не в этом… а если бы мне Лина сказала о своей беременности? Как мне нужно было реагировать?

— Кира… — выдохнул Воронцов. — Ты умная девочка и не стала бы принимать поспешных решений. Подумай. Даже сейчас ты решила поговорить со мной, хотя и накрутила себя. Иди ко мне, маленькая моя, — он притянул меня к себе, обнимая. — Я боюсь тебя потерять… но я не привык о ком — то заботиться. Поэтому могу несколько перебарщивать. Но, повторюсь, сначала я собирался удостовериться в словах Лины, а уж после решать что-то. Следует рассмотреть и тот вариант, что она и вовсе не беременна.

— И что ты будешь делать? — не могла не спросить.

— Узнаю правду, — пожал он плечами. — И тогда мы с тобой вернемся к этому разговору.

Кирилл поймал мои губы, осторожно целуя. Так ласково и нежно, что хотелось растаять в его руках, но…

— В следующий раз не скрывай ничего. И давай будем вместе решать, касается это нас обоих или нет. Нет ничего хуже утаивания и обмана. Хорошо? — отстранилась я, серьезно глядя в глаза Воронцову.

— Как пожелаешь, — усмехнулся Кирилл.

— И еще… — нахмурилась я. — Я не маленькая девочка. Не называй меня так.

— Взрослая? — он соблазнительно улыбнулся. — А знаешь, что делают со взрослыми девочками? — и на этот раз коснулся губами шеи.

И все-таки я его «обломала». Усадила за стол с остывшим чаем и выпечкой. Если честно, я не знала, как реагировать. Кирилл не мог быть полностью уверен в том, что Ангелина не забеременела от него. В этом деле вообще нельзя быть ни в чем уверенным… А если и правда? Смогу я быть с ним, зная, что он бросил собственного ребенка? Понятно, что он будет обеспечивать его, общаться…. но по сути станет отцом «по выходным».

— Ты опять? — лениво отозвался Воронцов. — Вот поэтому я тебе ничего и не говорил. Ты принимаешь все слишком близко к сердцу. По глазам вижу, о чем ты думаешь. Я буду с тобой всегда, Кира. И даже если на минуту представить, что слова Лины — правда, это не меняет наших отношений. Понимаешь?

— Понимаю, — кивнула я. — Но Максим…

— Державин умеет оперировать словами. Он красиво построил свою речь. Я что, похож на человека, который развлекается, бросая беременных?

— Он сказал мне позвонить ему, когда я узнаю истинную причину, — пожала плечами я.

— Позвони, — вдруг ошарашил меня Кирилл. — Послушаем, что он скажет. Кира, меня напрягает та ситуация, что Лина прибежала после того, как я показал наши с тобой отношения. Кроме того, ты должна прекрасно помнить, что Лина и Максим действуют вместе. С них станется закинуть эту утку, чтобы ты шарахалась от меня, как от огня. И если они действительно хотят нас разлучить… давай облегчим им задачу.

— Что ты имеешь в виду? — нахмурилась я.

— Сделаем вид, что я ничего тебе не сказал. Узнаем версию Державина, — как ни в чем не бывало, пожал плечами Кирилл.

— Звонить сейчас? — свела брови к переносице. Что-то не нравится мне эта игра. Узнать правду хочется, но… страшно. Кирилл сам говорил, что я врать не умею.

— Давай, — согласно кивнул он. — Бери телефон и пошли в комнату.

И куда я опять лезу?

Устроились у меня на диване, который, к своему стыду, я не заправила. Что собиралась быстро исправить, но Воронцов с хитрой ухмылкой покачал головой, мол, не стоит. Змей — искуситель! А потому просто накинула сверху плед. Кирилл скинул пиджак и под моим удивленным взглядом расстегнул пуговицы рубашки.

— Вдохновлять тебя буду, — усмехнулся он на мой невысказанный вопрос. Ну что же… я не против такого вдохновителя. — Садись на меня, хочу видеть твои глаза.

Эм… мы по телефону собрались разговаривать или любовью заниматься? Судя по тому, что Кирилл лег и поманил меня к себе, то все вместе.

— Кира, для твоего же блага. Максим умело вешает лапшу на уши. С тебя станется поверить ему. А так совместим приятное с полезным.

Убийственный аргумент. Что ж, оседлала бедра Кирилла. Его руки тут же оказались на талии. Ухмыляется, а глаза хитрые — хитрые. Смотреть Воронцову в глаза и убеждать Максима, что тот меня обманывает? Напоминало вызов. И я его приняла.

Максим ответил сразу же. Голос спокойный, уверенный.

— Добрый вечер, Кира.

— Что ты имел в виду, когда говорил, что не хочешь мне такой судьбы? — сразу же начала я. Сердце бьется так быстро, будто иду по кромке лезвия.

— Что ответил тебе Кирилл?

— Он… — я замялась, руки Кирилла пробежались по бедру и до кромки коротких домашних шорт. И Максим понял мою заминку по — своему.

— Значит, ничего. Что ж, в его репертуаре. Почему ты позвонила мне, Кира? Ты прекрасно дала мне понять, что веришь Воронцову.

И что отвечать?

— Он долго увиливал от ответа, — шепнул Кирилл.

— Он пытался увильнуть от ответа, — повторила я на свой лад. — И… Я помню слезы Лины, Максим. Ей было очень плохо.

— Лина в трудной ситуации, — немного помолчав, сказал Максим. — И это не телефонный разговор. Я не могу быть уверен, что ты воспримешь мои слова адекватно.

— Господи, Максим, — непритворно подняла я голос. — Ты можешь сказать правду, а не уходить от ответа? Неужели я не заслужила ее знать? Я не понимаю, что происходит. Я вижу, что Кирилл мне врет и это убивает меня. Ты в состоянии это понять?!

Кирилл расстегнул застежку шорт. Что он делает?

— Пожалуйста, не кричи. Я прекрасно понимаю твои чувства. И именно поэтому я должен быть уверен, что ты не натворишь глупостей. Ты мне не безразлична, Кира, — напряженно произнес Державин. — Я знаю, что ты ушла из «Немезиса» и что ты завтра свободна. Заеду за тобой с утра. Договорились?

Черт — черт — черт… что-то все идет не плану.

— Максим… это плохая идея.

— Ты боишься меня? — в голосе Максима проскользнули грустные нотки. — Хорошо. Около десяти я наберу тебе, выйдешь на улицу и поговорим. Устраивает?

Смотрю на Воронцова. Тот на мгновение задумался, но кивнул.

— Ладно… — выдохнула я.

— И я тебя прошу, не глупи. Не накручивай себя, Кира.

— А разве не для этого ты вчера сказал те слова? Не для того, чтобы я начала сомневаться в Кирилле?

— Нет, — спокойно произнес Державин. — Я дал Кириллу шанс самому все исправить. Он им не воспользовался. И я не хочу, чтобы тебе было больно. Ты мне нравишься, Кира. Воронцов выставил меня мерзавцем, но это не значит, что я такой на самом деле. И ты, моя дорогая, прекрасно помнишь меня настоящего.

Но был ли ты в тот вечер настоящим, Максим? Или это лишь часть твоего плана, твой охоты, твоей игры?

— Молчишь? — усмехнулся Державин. — Значит, не все потеряно. Извини, Кира, мне нужно идти. Увидимся завтра.

Он отключился.

— Умница моя, — улыбнулся Кирилл. — Не хотелось бы личной встречи, но если Максим что-то решил…

— Мне кажется, это была плохая идея, — не могла не сказать. Я не желала принимать участие в интригах. В этом аквариуме с пираньями я была лишь безобидной рыбешкой.

— Ничего страшного не случится. Расслабься, — протянул Воронцов. Кажется, он очень серьезно отнесся к моему «расслаблению». Нет уж… Нагнулась к лицу Кирилла, и он тут же воспользовался — прижал меня к себе, удерживая за спину и не давая отстраниться.

Он будто разрешил мне управлять, и я не осталась в долгу. Мучительно медленно прикоснулась губами к его, провела языком, прикусила… И вовсе окунулась в омут чувств, наслаждаясь собственной властью и силой. Мне нравилось целовать его самой. Нравилось пытать его. И я так увлеклась, что щелчок открывшейся входной двери стал для меня неожиданностью.

— Дочь, ты дома? Мы вернулись! — и папин голос тем паче прогремел громом посреди ясного неба.