Глава 53

— Вы что, совсем рехнулись? — спрашиваю я, впрочем, не особо осознавая, что вообще говорю.

— Отнюдь! В отличие от тебя, я — материалист. Только разум, логика и расчёт! И я не потерплю, когда экзальтированные дамочки влезают и путают мои планы. Прямо сегодня поставлю точку! Но перед этим ты станешь частью моей коллекции!

Да он же самый настоящий псих! — ужасаюсь я. Маньяк!

А ведь и такие среди них встречаются. Сколько зла они принесут уже совсем скоро! Станут разрушать и убивать. Жестоко и бескомпромиссно. Не только тех, кого объявили классовыми врагами. Но и своих.

Что же мне делать? Неужели вот так — и всё?

Но ведь этого не может быть! Ведь мне показали, когда и как я умру! И это будет ещё не скоро!

А если дело в том, что я действительно начала менять историю, только сделала ещё хуже? — осеняет вдруг меня.

— Боишься? — с усмешкой спрашивает Благовольский.

Мне нечего ему ответить. Я правда боюсь. Но не признаваться же ему.

— Между прочим, мы могли бы быть счастливы вместе! — продолжает он.

И вот тут у меня напрочь срывает тормоза. Да кто он такой вообще? Считает себя неотразимым супермачо? Но я-то знаю, что это — всего лишь ментальная магия!

— Быть счастливой? С вами? Вы слишком много о себе возомнили! — кричу ему я.

Устремлённый на меня взгляд мечет молнии. Похоже, он и правда считает себя неотразимым.

— Думаешь, я шучу? Или пугаю? — запальчиво произносит он. — Одна такая добегалась уже! Глупая курица из твоего дома!

— Так это вы застрелили Лизу? За что?

— Один товарищ перепутал с тобой! Впрочем, она сама виновата. Нечего было кричать!

Но ведь это... неправда! Не может такого быть! Просто убить ни в чём не повинного человека... В голове не укладывается!

Ах да, они же материалисты. Целесообразность превыше всего. А моральные терзания — удел презираемых ими экзальтированных идеалисток!

— Неужели рука поднялась? На беззащитную девушку, которая не сделала вам ничего плохого? А как же ваши мечты о всеобщем народном счастье?

— Как гласят беспощадные законы истории, новая общественная формация всегда вырастает на костях! И на крови!

— Вы просто безжалостный психопат!

— Безжалостный? Да мне далеко до тех, чьё господство ты пытаешься оправдать! Это сделал брат того юного товарища, что привёл тебя в мою скромную обитель, где я вынужден теперь пребывать. По твоей вине, между прочим! Их отец стал калекой после несчастного случая на фабрике. Спился и замёрз около церкви, где обычно просил милостыню. Мать уже тогда болела туберкулёзом и вскоре последовала за супругом. В одно далеко не прекрасное утро мелкий проснулся рядом с её остывающим телом!

— Это зло ничем не лучше и ничем не хуже того, что творите вы! — решительно отвечаю я.

В конце концов, мне уже нечего терять.

— Вы — просто слабак! — восклицаю я. — Жалкое ничтожество, убивающее людей чужими руками!

— Можешь не переживать по этому поводу! Тебя я убью своими собственными! Но сначала ты дашь мне то, что женщина должна давать мужчине!

Благовольский шагает ко мне. Я отшатываюсь назад. И тут вспоминаю про то, что у меня в кармане.

Моя рука ныряет за пистолетом. Не успею! Одновременно с этой мыслью палец сдвигает предохранитель. Игорь Васильевич заставил натренировать это до полного автоматизма.

Вот только Благовольский уже всё понял и кидается на меня, как дикий хищник. Я нажимаю на спусковой крючок прямо в кармане. Лишь в последний момент успеваю направить ствол вниз. Тот самый барьер перед убийством себе подобных, о котором рассказывал наставник.

Грохот выстрела сливается с яростным криком моего противника. Его руки всё ещё пытаются до меня дотянуться, но он уже опоздал!

Я стою и смотрю, как Благовольский корчится в покрывающих пол опилках. Кажется, я прострелила ему колено. Он издаёт дикий, словно животный, вой, от которого стынет кровь.

Надо бежать! Звать на помощь! А я даже пошевелиться не могу. Хочу крикнуть «помогите», но лишь беззвучно шевелю губами.

За спиной раздаётся шум. Новый страх добивает и без того расшатанные нервы. Я закрываю руками лицо. Это конец!

Мир кружится и переворачиваются, когда меня хватают за плечи. Сознание ускользает и я погружаюсь во тьму. Но быстро выныриваю из этой мрачной глубины. Сквозь не до конца сомкнутые веки брезжит свет.

— Надежда, Надежда! — раздаётся над головой такой знакомый голос.

Я всё-таки заставляю себя открыть глаза. Откуда здесь Борис?

— Вы не ранены? — обеспокоенно произносит он.

— Нет! — почти беззвучно шепчу я.

Сама себя не слышу, но он, кажется, понимает. Я поворачиваю голову и вижу Федю с отцом.

Пытаюсь подняться. Князь тотчас подхватывает меня и помогает. Такое чувство, что ноги не хотят держать. Если бы не Борис...

— Ну что, вязать злодея-то? — спрашивает Федин отец.

Новый страх накрывает с головой. А ведь меня теперь посадят наверняка!

Но тут же спохватываюсь, что это — не мой родной мир. Тут ещё и похвалят за такое. И даже пистолет не отберут. И, главное, я не совершила непоправимого и для Благовольского ещё не всё потеряно!

Внезапно все оборачиваются на звук чьих-то шагов.

— Пшли вон! — раздаётся надтреснутый и явно не совсем трезвый голос. — Ишь, нашли место! Счас в полицию сдам!

Сторож проснулся! — соображаю я. Надо попросить его правда полицию вызвать!

Увидев Благовольского, лежащего среди пропитанных кровью опилок, незадачливый охранник трезвеет буквально на глазах. И несётся за городовым.

Борис обнимает меня за плечи и выводит на улицу.

— Зачем же вы сюда пошли? — недоумевает он.

Я принимаюсь рассказывать про Федю и Геньку.